– Скажем так, мой интерес к тебе оказался куда более сильным, чем мне бы хотелось. Я не хочу отпускать тебя из своей жизни.
– То есть вы все же предлагаете мне роль любовницы? Пусть даже официально сделаете секретаршей или кем там вы хотите. Я уже сказала, что меня это не интересует.
– Если ты не захочешь сама, спать я с тобой не буду. – Его пальцы поглаживали мой подбородок. Я чувствовала, как они дрожат. Он безумно хочет меня, я это ощущала явственно. – Сниму тебе квартиру, но ты ничем не будешь мне обязана.
– И вы даже спокойно отнесетесь к тому, что я буду спать с другими?
– Ты же мне не жена. С чего мне требовать верности? – Он сказал это с трудом, видно было, что на самом деле думает иначе.
Мое сердце забилось от восторга, хотя я понимала, что таким щедрым предложением он дает понять: я тоже не должна от него ничего требовать. И то, что якобы разрешает мне не спать с ним, чушь собачья. Этот человек покупает меня, просто оставляет поводок немного длиннее, чем обычно делают в такой ситуации.
– Есть одна проблема, – тихо произнесла я. – Артур. Он не оставит меня в покое. А я не хочу его больше видеть.
Геннадий Всеволодович разогнулся и в упор посмотрел на меня.
– У него больше не будет повода появляться в моей компании. Я откажусь от контракта.
У меня перехватило дыхание.
– Серьезно? Из-за меня?
Он не ответил. Я поднялась с кресла и встала рядом с ним. Положила руки на плечи мужчины и запрокинула голову.
– Вы сказали, что я могу не спать с вами… А что если я сама этого хочу? Хочу безумно? Прямо сейчас…
Геннадий Всеволодович со стоном впился в мой рот, будто изголодался по нему так, что готов съесть. Я обвила руками его шею и прижалась к крепкому сильному телу. Он так крепко сомкнул руки на моей талии, что на мгновение показалось, что ребра треснут. Потом немного ослабил напор, его рука нащупала ткань юбки и приподняла. Он гладил мою ногу, пробираясь выше, пока не дошел до трусиков. #286606117 / 09-окт-2015 Затем резко рванул на себя тонкую ткань, разрывая в клочья. Я вскрикнула, а он тут же подхватил меня под ягодицы и посадил на стол. Со свистом расстегнулась молния на его брюках, выпуская наружу возбужденный член. Его осадное орудие, желающее пробиться сквозь вожделенную крепость. Я приподнялась на локтях и призывно улыбнулась, пошире раздвигая ноги. Тут же почувствовала, как он ринулся в меня. Не смогла удержаться от крика, так это оказалось болезненно. Интересно, я когда-нибудь привыкну, что он такой огромный?
Не обращая внимания на то, что чувствуя я, Геннадий Всеволодович двигался во мне, врывался все глубже, раздирая на части, заявляя на меня свои права. У меня даже слезы на глазах выступили от боли, в то же время я ощущала и какое-то извращенное удовольствие. Мне снова удалось победить его правильность, уважение к жене и семье. Он трахает меня в собственном доме, под носом у домочадцев. Стоит Дарье Григорьевне сейчас спуститься вниз за водой или еще чем-то, и она вполне может нас застать. И что тогда? С губ сорвался хриплый смешок. Я даже хочу этого. Хочу, чтобы она увидела мою победу…
Но ничего не произошло. Излившись в меня, он обмяк, затем вышел, поправил брюки. Я соскочила со стола и подхватила с пола остатки трусиков. Усмехнулась и покачала головой.
– Они, между прочим, мне нравились.
– Купишь себе новые, – поморщился он. – Я собираюсь тебе платить достаточно, чтобы ты не мелочилась.
– Вы так и не сказали, кем я буду работать в вашей компании… – заметила я, сунув трусики в карман пиджака.
Подошла к зеркальной дверце книжного шкафа и поправила прическу. В отражении наблюдала за Геннадием Всеволодовичем. Он вернулся за стол и снова уткнулся в бумаги. Не поднимая на меня головы, буркнул:
– Хочешь быть моим заместителем? Не в центральном офисе, а в другом. Я там редко появляюсь. Со временем собираюсь передать туда несколько важных проектов. Нужны толковые люди.
– Заместитель директора? Это круто! – Я чуть в ладоши не захлопала, как обрадованный ребенок, но сдержалась. – А вы уверены, что я толковая?
– Проверим. Хочется верить, что я все же разбираюсь в людях.
– Значит, вы увидели во мне нечто большее, чем подстилку. – Я повернулась к нему и поймала его напряженный взгляд. – Это не может не радовать.
– Надеюсь, я об этом не пожалею, – саркастически откликнулся он. – А теперь иди к себе. Собери вещи. Завтра я отвезу тебя на новую квартиру.
– Постойте, вы ее уже купили?!
– Если точнее, снял.
– А если бы я отказалась?
– Но ты ведь не отказалась.
Ошеломленная, я смотрела на него и кусала губы. Этот человек и правда видит меня насквозь. Я думала, что играю с ним, но оказалось, что правила игры устанавливает он. Единственный мой козырь в этой игре – то, что я безумно привлекаю его. Но стоит ли делать на это ставку? Время играет на руку ему, а не мне. Он вполне может утратить ко мне интерес, а я так и не добьюсь того, чего хочу. Не стану госпожой Костромской, супругой владельца богатой корпорации. Но даже не это напрягало больше. Он станет единственным, над кем мне так и не удалось одержать победу. Ну нет. Еще поборемся, Геннадий Всеволодович. Я тоже отлично умею играть с огнем, как и вы.
Глава 23
– Вот так я и попала в нашу компанию.
Клаудия отпила немного воды из стакана и уставилась на пробуждающийся за окном город.
Мы проговорили всю ночь. Вернее, говорила она, а я слушал. Слушал, обуреваемый самыми разными эмоциями: от гнева и негодования до жалости и нежности.
Она посмотрела на меня и произнесла:
– Признайся, я ведь отвратительна тебе теперь?
Ни одной из тех эмоций, которые я испытал, не было отвращение. Мне трудно было понять, как теперь относиться к этой женщине. Прежнее безмолвное и безоговорочное обожание сменилось чем-то иным, но от этого моя любовь к ней не стала слабее. Даже напротив. Теперь, когда я узнал ее душу, когда она позволила мне узнать себя так, как никому и никогда еще не позволяла, я до безумия хотел спасти ее. Спасти от самой себя. Чтобы она больше не гонялась за фантомами, а осознала, как важно быть просто счастливой. Деньги не могут принести счастье сами по себе. Когда ты один, ощущаешь лишь пустоту. Ничто не радует так, как могло бы.
– Нет, не отвратительна. – Я покачал головой и замолчал, не зная, как выразить то, что сейчас чувствую.
– Но ты молчишь… – заметила она с горькой улыбкой.
Я вздохнул и задал вопрос, лишь бы не обижать ее молчанием:
– Ты добилась того, чего хотела? Наш главный проиграл тебе?
– Нет. – Она снова повернулась к окну и продолжила: – Да, я из кожи вон лезла, чтобы доказать ему, чего стою. Стала для него незаменимой в делах. Он стал не только хотеть меня, но и уважать. Я пыталась вызывать в нем ревность, зная, что любому нормальному мужчине не нравится видеть свою женщину с другим. Пусть даже он станет это отрицать. Но он ни разу не заговорил со мной о моих поклонниках. Ни разу. Он кремень, а не человек, – в ее голосе сквозили нотки восхищения. – Наши отношения все эти месяцы оставались в тех рамках, которые установил он изначально. Я не продвинулась ни на йоту.
– И что ты будешь делать дальше?
– Не знаю… Я так устала от этой игры… Чувствую себя измотанной…
Она опустила голову на сложенные на столе руки и застыла так.
Я поднялся, сел рядом и осторожно погладил по волосам.
– Скажи, почему ты мне все это рассказала? Что я сам значу для тебя? Почему ты пришла ко мне? Зачем?
– Позавчера я была в Ильинске, – глухо проговорила она, потом подняла голову. Судорожно сжала стакан побелевшими пальцами и, не глядя на меня, продолжила: – хотя поклялась себе, что никогда больше там не появлюсь.
– Ты встречалась с матерью?
Ее взгляд опалил такой болью, что у меня дыхание перехватило.
– Прости, я не должен был спрашивать.
– Моя мать умерла. Мне сообщили об этом полгода назад. Я тогда была на корпоративе. Думаю, ты помнишь…
Я сглотнул комок, подступивший к горлу, и глухо проговорил:
– Прими мои соболезнования.
Она не отреагировала на мои слова, думая сейчас явно о другом.
– Я тогда так и не поехала на похороны. Продолжала лелеять нелепую детскую обиду. Поехала только сейчас. Может, позврослела? Не знаю… Как ни странно это звучит, ты заставил меня взглянуть на все по-другому.
– Я?.. Почему?
– В тебе есть внутреннее благородство… Ты знаешь, что похож на моего отца?
Я замер от потрясения, глядя в покрасневшие после бессонной ночи прекрасные изумрудные озера.
– Я это отметила еще в день нашего знакомства… Что ты похож на него. Делала вид, что для меня это ничего не значит. Внешнее сходство ведь не главное, правда… А тогда, на корпоративе, ты доказал, что есть не только оболочка… Ты не воспользовался моей слабостью, просто хотел облегчить мою боль. Я сама захотела втоптать тебя в грязь, доказать, что ты такой же, как все. Что для тебя важно лишь мое тело, ты просто хочешь все это! – Она обвела себя руками. – А потом ты сказал, что любишь меня. Не во время секса, когда слова мало что значат. После… И я видела, что ты не врешь… Меня многие любили, ты это знаешь. Тот же Артур, Демьян, Бонька. Но им всем от меня была нужна не только моя любовь. Это совершенное тело, эта мишура, которая рано или поздно спадет с меня. Если я отказывала им в праве трахать меня, они не могли с этим смириться. Артур преследовал, Демьян избивал и удерживал силой, Бонька просто ушел. Ты не требовал ничего от меня. Просто ждал, наблюдал издалека… Думаешь, я этого не замечала? Все я замечала. И не думай, что для меня это ничего не значит.
Трудно представить, что я ощущал, слыша от нее эти слова. Щемящая нежность, растущая в душе, захлестывала так, что слезы наворачивались на глаза.
– Я хотела испытать тебя, Миша.
Она впервые назвала меня по имени, так неофициально, тепло. Все бы отдал, лишь бы она и дальше звала меня так. Это делало нас даже ближе, чем вся ее ночная исповедь.