Прежде я с таким отношением мирилась, но сейчас — и не подумаю.
— Какая же ты упрямая, Ксилена! — Но, очевидно, было в моем лице что-то такое, что заставило этого деспота немного сбавить обороты. — Ладно, как знаешь, оставайся здесь. Я найду способ присмотреть за тобой.
Он неисправим. Но когда мне уступают, я делаю ответный шаг.
— Рядом все время будет лежать что-нибудь острое. Не волнуйся, я сумею постоять за себя.
Его обычно невыразительные глаза непривычно блеснули, но сразу же вновь стали прежними, я не успела прочитать выражение.
— По-моему, мы уже выяснили, что в его планы не входит тебя убивать, — задумчиво напомнил Аржис.
— Тогда я вообще не понимаю, о чем тут беспокоиться!
Нет, серьезно! Лично я опасалась только за свою жизнь. Остальное, что мог, он уже разрушил. Что еще?
— Поверь, имея больное воображение, можно придумать массу разнообразных вариантов, — жутковато протянул Аржис. — И, уверяю тебя, Ксилена, все они одинаково тебе не понравятся.
Если он пытался меня запугать — не вышло. Потому что глупо бояться неведомо чего!
Минуту спустя, окинув магазин угрюмым взглядом, Сано со своим недовольством ушел. Вот честно, я вздохнула с облегчением! Наконец можно заняться своими делами и не выслушивать его бесконечные замечания. Плевать, что по большей части справедливые! Как выяснилось, свобода кружит голову не хуже вина.
А робкого ощущения, появившегося вскоре, будто с уходом Аржиса в магазине стало чего-то не хватать, можно и не замечать. Какое-то время.
Всякий раз, когда я занималась очередной куклой, мир вокруг будто переставал существовать. И не важно, придавала ли фарфору нужную форму, аккуратно приклеивала ресницы и разрисовывала лицо или шила платье, — я не видела ничего вокруг. Правда, сегодня в сладко звенящую пустоту в голове время от времени все же вклинивались вполне связные мысли.
Драгоценности Сано забрал с собой. Я сама его попросила, чтобы избавиться от лишних рисков, и теперь была почти уверена, что незваных гостей в его отсутствие не будет. Но… не случилось бы чего с ним самим. Характер у него, конечно, поганый, но остаться совсем без союзника меня не вдохновляет.
И когда только успела начать ему доверять?
Может, стоит рассказать, что теней я больше не вижу? Так хочется поделиться хоть с кем… Как знать, вдруг он подскажет выход?
Или оставить все как есть? Если бы не этот дар, не было бы у меня столько проблем. А за последние дни я успела убедиться, что прекрасно себя чувствую и без него.
Динь-дон!..
Я буквально взлетела со стула, сделала некрасивую вмятину на щеке будущей куклы, прошипела неприличное слово и опрометью бросилась в торговый зал, проверять, кого там принесло.
По дороге обнаружила, что за окнами успело стемнеть, и испугалась еще больше.
Когда же рассмотрела неурочного гостя… Совсем нервы расшатались. Впрочем, радость все равно оставалась сомнительной.
— Что тебе надо? — получилось довольно грубо.
Лика выглядела потрясающе. В зеленом платье из одной из последних коллекций, меховой накидке, несколько неуместной летом, изящной шляпке и в сиянии драгоценных камней.
Вот только я недавно видела кое-что подороже. Почему-то это веселило.
А еще мои куклы больше не носят «ее» платья. Только сейчас, вспомнив отправленные эскизы, это осознала.
— Пришла посмотреть в бесстыжие глаза, — шипеть она тоже умела, и получше некоторых.
Опыта больше.
Но я ведь еще только учусь! И определенно делаю успехи:
— Так взглянула бы в зеркало, зачем далеко ходить?
А сама встала за прилавок и как бы между прочим положила руку на фарфоровый домик с фонариком внутри, чтобы окошки светились. Статуэтку было жаль, но надо же мне защищаться, если она бросится рвать мне волосы. Судя по перекошенному от злобы лицу, намерения у нее именно такие.
— Вот паршивка, — выплюнула моя несостоявшаяся золовка, простучала каблучками ближе и, упершись холеными ладошками в прилавок, грозно нависла надо мной. — Забыла, где я тебя нашла? Подобрала, как дворовую собачонку! Научила краситься, одеваться, вести себя, представила друзьям! Едва не сделала своей невесткой! И это благодарность?!
Помню. Как забыть, если до недавних пор считала тот день самым счастливым в своей жизни? Был поздний вечер, зима, я тогда только сошла с поезда и бродила по Эмширу в поисках ночлега. Продрогла, почти заблудилась, а тут витрина ее бутика… Оформленная к зимним праздникам, вся сияющая. Я засмотрелась, залюбовалась, целый час, наверное, простояла. Закономерно, что в конце концов на меня обратили внимание сотрудницы. Как раз вышли, чтобы вежливо прогнать, но тут появилась Лика. Если честно, я до сих пор толком не понимаю, как так вышло, что мы разговорились тогда, она забрала меня к себе, сначала гостьей, но не прошло и двух недель, как я уже жила в доме Одингов на правах невесты Гиля. Первое время, помню, такая счастливая ходила, думала, что попала в сказку. Кто бы меня тогда предупредил, что любая сказка однажды заканчивается, притом не обязательно хорошо.
— А еще я не забыла, как вы с братом вышвырнули меня вон, как только я перестала быть удобной! — Я не осталась в долгу и даже за волосы уже не так сильно тряслась.
— Значит, это месть? — Лика как обычно пыталась судить по себе.
Я же по-прежнему не понимала, за что на меня накинулись:
— О чем речь вообще?!
— Она еще спрашивает! — Богатая наследница раскраснелась, вспотела в своих мехах и вообще сейчас больше походила на торговку с ближайшего рынка. Со скидкой на блеск драгоценностей, конечно. — На каждом углу трубят, что ты бросила моего брата и ушла к Сано Аржису! Понимаешь? Не он тебя, ты его послала к чертям! И ради кого? Ради какого-то маньяка-гробовщика!
Хм. Интересное определение. Надо будет при случае поделиться с Сано, он должен оценить.
— Ну хочешь, я скажу репортерам, что все было не так? — Я внезапно ощутила такую эйфорию, что, пожалуй, и вправду могла бы выкинуть что-то эдакое.
— Чтобы все подумали, что ты благородная, а мой брат — дурак? — Идея бывшей подруге почему-то не понравилась.
— На тебя не угодишь, — фыркнула я.
Серьезной ситуация не воспринималась.
И я наконец поняла, почему совсем не страдала по разорванным отношениям. Вернее, почувствовала. Что наконец освободилась и могу делать что хочу, как хочу и с кем пожелаю! Непередаваемое ощущение.
— Дрянь! Дешевка! — Лика окончательно взбесилась.
— Фальшивка. — Да, мне тоже было что сказать, правда, в отличие от противницы, мой голос звучал ровно.
И сказанное даже оскорблением считать нельзя, так, констатация факта.
— Да я тебе сейчас так лицо разукрашу, ни один гробовщик не посмотрит!
Отшатнулась я в первый раз инстинктивно, и попытка Лики броситься на меня закончилась тем, что она хорошенько приложилась животом о прилавок, почти легла на него. Слух разобрал болезненный стон. Но на этом скандалистка не угомонилась и, кое-как вернув равновесие, резко выбросила руку с длиннющими алыми ноготками вперед. Тут сработала реакция, и я, прытко отскочив к стене, подсунула ей под руку статуэтку, которую до сих пор сжимала.
Надо было вооружиться чем-нибудь побольше для надежности, но выбирать времени не было.
— Ведьма чокнутая! Я из-за тебя два ногтя сломала!
Невероятно, но… домик попал точно в цель.
Что-то я раньше не замечала за собой подобной меткости…
— Пошла вон из моего магазина! — Продолжать ругань не хотелось, для меня и так стали неприятным открытием истинные лица тех, кого я долгое время считала своей семьей. — Иначе сейчас наколдую тебе такое лицо, что не только светские богачи — нищие на улицах будут шарахаться!
Угрозы подействовали лучше, чем если бы я, например, запустила в нее чем-нибудь. Лика вздрогнула, побледнела и начала пятиться.
— Т-ты не можешь! — Она смотрела на меня с ненавистью.
— Ты знаешь это только с моих слов. — Я постаралась скопировать кривую усмешку Сано — у него получалось впечатляюще. — Хочешь, проверим на деле?
Почему-то сомнений в том, что она предпочтет убраться, не было.
Но Лика медлила, видимо, придумывая, что еще она может сказать или сделать… а потом ей уже и не пришлось ничего решать.
— Леди, вам же ясно сказано: на выход! — громыхнул от двери мужской голос, заставив нас обеих подпрыгнуть.
Что примечательно, голос был совершенно незнакомый.
— Ты как со мной разговариваешь, убогий?! — зашла на второй круг наследница Одингов, только жертва теперь была новая.
Захотелось застонать и спрятать лицо в ладонях.
Но эта жертва, судя по всему, оказалась умнее меня, потому что склоку даже на первых порах не поддержала.
Пожилой упитанный мужчина, забавно переваливаясь с ноги на ногу, прошел в зал, схватил истеричку за локоть и довольно грубо выкинул ее на улицу.
— Все в порядке, леди Гарав? — спросил владелец здания, робко улыбаясь.
Моя улыбка оказалась шире и искреннее.
— Теперь — да.
— Вот и хорошо, — кивнул Квитан. — А то со всех сторон тебя обложили: я уже несколько дней отсюда репортеров гоняю, вчера засек слежку от управления, неумело работают, не то что в мое время… теперь еще эта заявилась. Сглазили бы вы ее, что ли? Говорят, будто наследственные ведьмы такое умеют.
Убедительна я была даже чересчур. И почему люди так охотно верят во всякие предрассудки?
— Пожалела. — И улыбнулась обезоруживающе, совсем как Лика когда-то учила. — Спасибо вам! И… простите за неудобства, я не нарочно.
Годы, проведенные с Одингами, не прошли зря, светским манерам я у них научилась, хоть Лика и утверждала, задирая нос, мол, с этим надо родиться.
— Нашла за что извиняться! — отмахнулся мой спаситель. — Ужинать идешь? Кстати, разносчику я дверь в твою квартиру открыл.
Ой, точно, я же совсем забыла о продуктах! И поесть тоже…
— Надо бы… — пробормотала, еще не решившись до конца.
Сжимающийся от голода желудок и недоделанная кукла оказались равнозначными аргументами, я с минуту простояла, раздумывая. Пока Квитан не вцепился в мой локоть, немногим мягче, чем недавно схватил Лику. Стало ясно, что все же иду.