Оставшийся пункт решил пока не вкладывать, как, собственно, и выбирать навык. Отложу до более спокойных времён. Сейчас же надо решить, что делать с поясом — снять его с Горха или подождать, пока тот очнётся.
По уму нужно дождаться, пока придёт в себя… А к чёрту!
Внимание! Совершить кражу?
Вероятность: 80 % (объект без сознания)
Понижение репутации с трактирщиком Горхом с Неприязнь до Вражда.
Подтвердив действие, я почувствовал, как пояс слетел с Горха и оказался в моих руках.
Пояс Верности (Скрыто):
+15 к Выносливости,
+10 % к Сопротивлению Проклятьям.
Элитный, проклятый
(квестовый предмет)
Внимание! Открыто умение Кража.
Ого, дайте два! Плюс пятнадцать к Выносливости!
С трудом удержавшись, чтобы тут же надеть его на себя, я убрал пояс в Инвентарь и направился к мальчишкам.
— Ну что, братья-акробатья, пошли дальше?
— Вы только его на себя не надевайте, дядя Алекс, — проникновенно попросил Киря. — Иначе нехорошо получится.
— Хвост вырастет? — пошутил я. — Или посерею как Горх?
— Счастье потеряете, — как-то по-взрослому ответил Киря, — или ещё что похуже.
— Например? — заинтересовался я.
Как ни крути, плюс 15 к Выносливости на старте — слишком весомое преимущество. Что до счастья, то я и так, в общем-то, не особо счастливый тип. Если второе «что похуже» будет такая же эфемерная категория, как «Счастье», то я согласен на любое проклятье!
— Жадный, — на удивление чётко проговорил Мишка, показывая на валяющегося на полу Горха. — Бый седый.
— Седой?
— Щедрый, — растолковал Киря. — Горх был добрый и щедрый, как пояс надел стал жадный и несчастный.
— Я потерплю, — задумчиво протянул я.
Пф-ф, подумаешь, жадный стал!
— Тяжело, — покачал головой Киря. — Снять почти невозможно. Вот Горх, например. У него раньше шесть служанок было. Самые вкусные ужины в селе. А как пояс надел, сначала на еде экономить начал, потом на служанках. Потом и вовсе один остался и без клиентов. Хотел сэкономить, а вышло — почти разорился.
— Получается, я сейчас его спас, — хохотнул я.
— Получается так, — согласился Киря. — Мы тебе, дядя Алекс, не указ, но лучше не связывайся ты с этими артефактами.
Я представил себе, что из-за проснувшийся жадности, не использую хилку — и теряю уровень или не даю НПС нужную ему вещь — и упускаю уникальный квест, и задумался. В принципе, пока не горит мне эта Выносливость, но если что…
Так и не приняв окончательного решения, я кивнул на дверь.
— Кто там у нас остался — магичка, староста и два охотника? Айда к последним! Знаете, где их найти?
— Знаем, — кивнул Киря и вышел из-за стола. — Они любят в ресторации на Центральной площади время проводить. Только чтобы туда попасть — минимум золотой нужен.
— Ну, золотой у меня есть, — усмехнулся я, — но лучше встретиться с ними после ресторации. Во сколько братья-охотники заканчивают гулять?
— Обычно к ночи, — ответил Киря, выходя из трактирчика.
— Та-ак, — протянул я, раздумывая, куда направиться дальше — к старосте, а точнее, к писарю Вацлаву или к госпоже Ульяне. — А писарь и магичка далеко живут?
— Госпожа Ульяна последнее время безвылазно сидит в своей башне и никого не принимает, а писарь Вацлав или в канцелярии… или в ресторации.
— В ресторации?
Была ли причина в небольшой паузе, сделанной пацаном, или в несочетаемости понятий «Писарь» и «Дорогая ресторация», но я решил уточнить.
— Ну да, в ресторации, — кивнул Киря, — он после покупки Ожерелья туда зачастил.
— Дай угадаю, Ожерелье вы продавали не старосте лично, а через писаря?
— Ну да, — Киря пожал плечами, будто это было нечто само собой разумеющееся. — Старосте не по статусу с нами сделки заключать.
— А до этого Вацлав в ресторации часто ходил?
— Да не особо, — задумался мальчик.
— Сколько просили за Ожерелье?
— Сто золотых.
— А получили?
— Десять… Точнее, восемь.
Я хмыкнул и вопросительно посмотрел на Кирю. Тот под моим взглядом немного стушевался, покраснел и пробурчал:
— Две монеты Вацлав с нас за налог удержал.
— Похой.
— Ничего, Миш, — я хитро подмигнул младшему брату, — он хоть и плохой, но сегодня сделает для нас хорошее дело. Идём в канцелярию!
— Вы что-то поняли, дядя Алекс? — сообразил Киря. — Расскажете нам?
— Чуть позже, ребята. Сначала нужно кое-что проверить.
Внимание! Вы видите людей насквозь!
Интеллект +1.
Внимание! Не все свои догадки стоит озвучивать вслух!
Мудрость +1.
Обожаю эту игру! Единственное, что меня сейчас расстраивало — вложенные в Интеллект очки характеристик. Можно было и подождать.
До канцелярии мы добрались за считаные минуты, в течение которых я узнал, что после обеда писарь обычно сидит без дела. Сельские жители предпочитали решать все вопросы с утра пораньше. Что ж, нашим легче.
Судя по приоткрытой двери, писарь был на месте.
Я попросил мальчишек подождать за дверью и нацепил на лицо самое брезгливое выражение лица, какое только смог изобразить. Чванливо оттопырил нижнюю губу и без стука зашёл в каменный дом.
Приятный полумрак. Аккуратные диванчики, расставленные вдоль стен. Неудобный стул для посетителей, стоящий посреди комнаты. Огромный дубовый стол, за которым сидел тщедушный человечек с тощей шеей. И одуряюще вкусный аромат жареной картошки.
— А вы, собственно…
— Ревизор Хлестаков. Из столичного управления… по незаконной реализации проклятых артефактов.
С каждым моим словом, с сидящим за столом Вацлавом происходили удивительные трансформации. Он сначала покраснел, потом побелел, потом позеленел. Потом и вовсе попытался спрятать жирную куриную ножку под завалившими стол бумагами. Чуть не опрокинув при этом изящную тёмно-зелёную бутылочку с оливковым маслом.
Стоило мне сказать последнее слово, как писарь, заикаясь, попытался что-то промямлить.
— К сожалению, кхм, да, к сожалению, мы сегодня, кха-кха, не работаем.
— Что ж, — я легко дёрнул правым плечом и сделал вид, что собираюсь уходить. — Если вы, коллега, не желаете находить со столичным ревизором общий язык, то я вынужден идти с проверкой напрямую к мэру.
— Э-э-э, стойте! — чиновник вскочил со своего удобного кресла и бросился ко мне, заламывая жирные руки. — П-постойте! Зачем сразу к мэру?
Несмотря на тщедушную шею, пузо у чиновника было более, чем внушительное.
— Время, уважаемый, — сухо бросил я. — у меня пятнадцать минут, чтобы решить этот вопрос или за дело возьмётся… королевская канцелярия. А я не хотел бы попадаться этим извергам на глаза. Да и вообще, не выношу, знаете ли, запах палёного мяса.
— П-паленого м-мяса? — бедный Вацлав с ужасом посмотрел сквозь меня. — В к-каком смысле?
— Поверьте, — я поёжился, — не дай… Чернобог вам узнать.
Сначала я хотел сказать: «Не дай бог», но в последний момент решил вставить имя местного божества, услышанного от знахарки. Результат превзошёл все мои ожидания.
Вацлав задрожал и принялся трясущимися руками теребить свой жилет, едва сходящийся на объёмном животе.
— К-какой артефакт вас и-и-интересует?
— Тот, что ваш староста купил на казённые деньги за двести золотых…
— За сто семьдесят, — автоматически поправил меня писарь, выдавая настоящую цену артефакта.
— Стоит сто семьдесят, а купили вы его за восемь, — поморщился я. — Нет, пожалуй, без паленого мяса тут всё же не обойтись… Королевские дознаватели не любят, когда золото утекает из казны.
— Я всё отдам! — в ужасе воскликнул Вацлав, — вот, вот деньги!
Он трясущимися руками распахнул тумбочку стола и вытащил оттуда два плотно набитых мешочка.
— Сто пятьдесят один золотой!
Я брезгливо смахнул оба мешочка себе в Инвентарь, грубо ткнул пальцем в грудь писарю и рявкнул:
— Где ещё девятнадцать?!
— Виноват! — писарь упал на колени и схватился за мои сапоги. — Не вели казнить, вели миловать! Потратил! Как есть потратил! Может…
— Пиши бумагу на разрешение строительства дома.
— Спаситель! — Вацлав попытался преданно заглянуть мне в глаза.
— Время, друг мой, время, — поторопил я писаря.
— Конечно, кончено! — чиновник безошибочно выхватил горчичного цвета бумагу с внушительной красной печатью и наскоро вписал туда пару строк. — Вот! Надеюсь, проблема улажена?
— Несомненно, — подтвердил я. — Мэра предупреждать будете?
— О чём? — недопонял писарь.
— Ну как же, — я, подавив отвращение, дружелюбно положил на плечо Вацлава свою ладонь. — Королевские дознаватели, мой друг. Я же вам сказал, они едут за артефактом.
— Но…
— Я знаю-знаю, — перебил я чиновника, который начала потеть в несколько раз сильнее. — На шее мэра висит какая-то другая побрякушка. А настоящее проклятое Ожерелье аж просвечивает сквозь вашу жилетку.
Вацлав в ужасе схватился за грудь и со страхом уставился на меня.
— Но…
— Но я, — мне пришлось сжать плечо покрепче, чтобы хоть немного привести ошалевшего клерка в чувство, — теперь ваш друг. И поэтому возьму эту проблему на себя.
— Правда? — облегчением, которое проступило в голосе Вацлава, можно было потушить целый лесной пожар.
— Правда, — подтвердил я. — Снимайте Ожерелье, я организую ложный след, который выведет дознавателей на старуху-знахарку.
— Но…
— Никаких но, друг мой! — решительно возразил я. — Но нам нужно поспешить. Дознаватели вот-вот будут здесь! А они чуют тьму намного лучше, чем я… Быстрее! — я изо всех сил сжал пальцы, чуть ли не сминая плечо Вацлава. — Ну же!
— Хорошо… — сдулся писарь, трясущимися рукам растягивая сначала жилетку, потом рубашку и обнажаю рыхлую белую грудь, в которую Ожерелье уже начало врастать.
Вацлав зажмурился и, вцепившись в артефакт, решительно дёрнул его вниз. Брызнула кровь, а впечатлительный писарь повалился без сознания на пол своего кабинета, оставив артефакт в моих руках.