Он подошел и присел на корточки.
Кажется, сооружение было той непонятной штуковиной, о которой рассказывала Вероника. Она говорила, что вошла в палату, пытаясь разглядеть что-то подобное, но так и не поняла, что это вообще такое. Алекс понадеялся: в больнице все-таки было нечто другое.
Перед ним стоял самый настоящий алтарь. Незаконченный квадрат, внутри которого темнело углубление. Там лежали маленькие птичьи косточки, покрытые слоем грязи. Сверху было процарапано:
Сойка
Алекс слабо улыбнулся. Если бы здесь был Даниэль, он точно потребовал бы все разобрать, закопать, посыпать освященной солью и прочитать несколько молитв. Но Алекс не видел в самодельном алтаре ничего страшного – просто дети по-своему общались с реальностью. Только было интересно, почему именно сойка.
Он встал, покинул площадку и направился обратно к больнице.
– Не ходи.
Голос был таким тихим, что напоминал легкий шум ветра. Алекс увидел перед собой ограду площадки, за которой стояла девочка, – хотя вообще-то смотрел на больничную стену. Руками девочка держалась за прутья, с ее локтей свисали перья. На голове – хохолок и огромный клюв.
Алекс обернулся. Ограда по-прежнему была сломанной, за ней никого не было.
– Просто так не пошел бы, – сказал он. – Но надо.
«Уже интереснее», – промелькнуло в его голове.
Еще несколько дверей оказались закрытыми, зато последняя, совсем недалеко от главного входа, тихонько скрипнула.
Недолго думая, Алекс переступил порог.
В крохотном помещении валялось несколько картонных коробок, подгнивших от времени, да еще лежала на боку пластмассовая корзина. Через узкий проем виднелась лестница, ведущая в коридор на первом этаже. Оказавшись в здании, Алекс сразу почувствовал себя не лучшим образом.
Определенно, что-то здесь было не так. Относительно чистый коридор, прикрытые двери, побитый кафельный пол – вроде все заурядно, но тем не менее на душе было тяжело. Слишком тяжело.
Все двери оказались открытыми. Алекс бегло осмотрел помещения и не обнаружил ничего интересного. Здесь явно располагались врачебные кабинеты. Остатки мебели, преимущественно столов и шкафов, были покрыты пылью, всюду валялись пустые пластмассовые контейнеры, бумажки и склянки.
За пределами коридора рассказ Вероники сразу же стал воплощаться в жизнь. Цветные стекла регистратуры, пугающий стул посреди лифта. Отчасти из интереса, отчасти из принципа Алекс вытащил его и поставил сбоку.
С левой стороны тоже оказались врачебные кабинеты и что-то вроде игровой комнаты. На покосившемся стеллаже стояли пыльные книжки, по полу разбросаны игрушки.
Как и говорила Вероника, второй этаж оказался заперт. Это заинтересовало Алекса больше всего. Зачем что-то запирать в заброшенном здании? Игрушки и прочее старье ясно говорили о том, что никто не собирался сюда возвращаться. Здание забросили, сочтя возможным оставить в нем ненужные вещи. Иными словами, оно превратилось в свалку. И вдруг – тщательно запертые двери. Алекс попытался выбить их плечом, но тщетно.
Зато на третьем этаже все было нараспашку. Странно. Вероника говорила, что во время первого посещения и тут было заперто. Зато во время второго открылась одна дверь. Как будто больница постепенно заманивала визитеров в новые помещения.
Заходить Алекс не стал. Вместо этого он поднялся на четвертый этаж и прошелся по помещениям, которые упоминала Вероника. Они производили гнетущее впечатление. Особенно насторожила комната с куклами.
Вероника рассказывала о своеобразной баррикаде, но, когда Алекс вошел, куклы валялись по всей комнате. Некоторые были сломаны – оторванные части их тел можно было заметить везде.
Алекс нашел целую куколку, положил ее в карман куртки и отправился на третий этаж.
Прежде всего он вошел в палату, где была заперта Вероника. Все в точности совпадало с ее рассказом.
Алекс приблизился к подоконнику. На нем стоял предмет из темного дерева. С немалым трудом удалось определить, что когда-то это были каминные часы. Кто-то выкрасил защитное стекло циферблата темной краской. Вскрыть часы не получилось.
Покинув палату, Алекс дошел до конца коридора. Игровая с надписью «Астеригайся Тигриц» заставила его озадаченно нахмуриться. Все-таки Веронике не приснилось.
Здесь были пластиковые стулья и куклы, но, как и на четвертом этаже, игрушки не сидели. Кто-то разломал их на части и разбросал по полу. Между пластиковых рук и ног тянулся темный след, как если бы кого-то, истекающего серой жижей, протащили по полу. Алекс нагнулся и поскреб след обломком куклы, но так и не понял, что это такое.
Другое крыло, куда вела дверь напротив, было абсолютно пустым, если не считать проржавевших кроватей, потемневших матрасов и редких вещей вроде расчесок и мячиков.
Алекс был разочарован. Похоже, Юры тут не было. Правда, в больнице еще должен быть подвал, но этот недоумок точно бы туда не пошел. И все-таки для очистки совести…
Вход в подвал обнаружился не без труда. На первом этаже вниз вели несколько ступенек, которые упирались в стену. Алекс с минуту смотрел на нее, пока не догадался спуститься. Дверь в подвал находилась справа, точно под лестницей, ведущей на второй этаж. Ни за что не увидеть, если не искать специально. Но эта дверь была заперта.
Алекс остановился и долго ее рассматривал. Специальные пазы говорили о том, что здесь когда-то был навесной замок, но сейчас он отсутствовал. Врезного не было. И все же дверь была заперта. Изнутри – другого варианта не оставалось.
Он постучал. Гулкий стук унесся вглубь подвала. Ответом была мертвая тишина.
Алекс вздохнул, потерпев поражение, и вышел обратно на первый этаж. Уже у самого выхода он оглянулся.
Стул стоял точно посреди открытого лифта.
– Все интереснее и интереснее, – пробормотал Алекс, сбегая по ступенькам крыльца.
Отойдя на порядочное расстояние, он посмотрел назад.
Из окна третьего этажа выглядывало что-то, подозрительно похожее на огромную птицу.
После ухода Алекса Вероника уснула. Спала она недолго, но очень крепко, и сна ее не коснулось даже эхо кошмаров. Момент пробуждения был прекрасен – тело набралось сил и было приятно чувствовать себя отдохнувшей.
Вероника съела пару пирожных и позвонила отцу. У него как раз должен быть перерыв на работе.
– Привет, что-то случилось? – проговорил он без особой радости.
– Нет, просто я вчера звонила, – соврала Вероника, – а телефон был отключен.
– А… Разрядился, я только утром заметил. У тебя все нормально?
– Да, полный порядок.
– Вот и отлично. Ладно, мне пора.
Он отключился. Веронике стало немного обидно. А если бы с ней случилось что-то серьезное? Хотя стоп, как раз и случилось, скорую же вызывали… «И экзорциста», – мелькнуло в голове. Вероника улыбнулась. Знал бы отец! Но она захотела самостоятельной жизни, а разряженный телефон – с кем не бывает. Да и в рабочее время, понятно, не поболтаешь. Жаловаться не на что.
Вероника села за уроки. Даже скучные однотипные задания сегодня заставляли ее тихонько напевать себе под нос – так здорово было ощущать прилив сил. «Может, и правда, – подумала Вероника, закрывая тетрадь по математике, – во мне было что-то потустороннее?» Она поежилась.
Вскоре вернулся Алекс и сразу постучался к ней.
– Как самочувствие? – спросил он.
– Отлично!
– Рад слышать.
Алекс улыбнулся, и сердце Вероники забилось быстрее. Лишь усилием воли она смогла заставить себя снова сосредоточиться на физике.
Пока она корпела над заданиями, Алекс наспех перекусил, пошел в свою комнату и заглянул в сумку. Среди небольшого количества одежды и других вещей отыскался туго набитый мешочек, который он всегда держал при себе и регулярно пополнял. Еще Алекс вытащил армейский нож, чтобы он не мешал в поисках, но, поразмыслив, решил взять его с собой. Прихватил и разрешение на него, с усмешкой подумав, что вряд ли паранормальные твари потребуют предъявить бумажку. В их наличии Алекс не сомневался, больно уж скверным местом оказалась больница.
Оставалось купить по дороге бутылку с водой, заглянуть на минутку к Даниэлю – и «боевой» комплект готов.
Перед уходом Алекс снова постучал к Веронике и сообщил:
– У меня кое-какие дела, вернусь поздно. Может, даже среди ночи, так что не пугайся.
Вероника посмотрела на него с легким подозрением, и Алекс тут же сменил тему:
– Я тут думал обо всем этом. Напомни, ты не видела в больнице ничего связанного с сойками?
– В больнице? Вроде нет. Только в бреду, что дети кричали… А почему ты спрашиваешь?
– Да так. Ладно, учись, не буду мешать.
Вероника хотела спросить, куда он все-таки собирается, но подумала, что это невежливо – с какой стати ему отчитываться? Взрослый, со своей жизнью… С другой стороны, она помнила: Алекс говорил о намерении пойти в больницу. Но вряд ли он решил сунуться туда в темноте.
Входная дверь закрылась, Вероника тут же запоздало вспомнила: Сойка появилась в бреду не просто так. О ней было написано в блокноте, который нашелся в куче старых вещей.
Блокнот лежал на краю стола, под стопкой учебников и тетрадей. Рука сама потянулась к нему.
Роза качалась.\\\Нам нужна Роза.\\\Вот рассказ о Розе.
Роза качается и дергает головой.\\\Когда Роза качается,\\\она слышит голоса.\\\Голоса очень важны.\\\Есть плохие голоса и злые,\\\а есть просто важные.\\\Тигрицы ненавидят Розу.\\\Они хотят убить голоса.\\\Мы защищаем Розу.\\\Нам нужны голоса и нужна Роза.
Если Роза не качается,\\\мы садимся в круг и качаем Розу.\\\Она кричит,\\\потом смеется и снова кричит.\\\Потом начинает слышать.
Мы любим Розу.\\\И любим ее голоса.
Вероника опасалась, что после такого чтения снова начнет бредить. Однако ничего подобного не случилось – текст по-прежнему казался жутковатым, но разум оставался чистым и незамутненным.
Она нахмурилась и перечитала два предыдущи