– Ну вот и исправим. Выбирай!
Вероника была голодной, и у нее буквально разбежались глаза. Она в легкой панике смотрела на цены, не зная, что будет прилично заказать, а что нет.
– Заказывай, что хочешь, – подбодрил Алекс. – Я страшно богат.
– Серьезно? – Вероника оторвала глаза от меню.
– А то. – При этом он состроил такую мину, что никак нельзя было определить, шутит он или нет.
Наконец Вероника попросила пару сэндвичей и кофе, но Алекс потребовал прибавить к этому десерт и заказал два огромных куска вишневого торта.
Когда чувство голода поутихло, Вероника спросила:
– А чем ты вообще занимаешься?
– Кроме того, что лазаю по заброшенным больницам?
Вероника несколько смутилась.
– Я просто…
– Да все нормально, извини. Я не всегда держу под контролем свое чувство юмора. – Алекс усмехнулся. – На самом деле ничем не занимаюсь. Год отслужил в армии, второй год кое-как добил в, как бы это сказать, спецотряде, в горячей точке. Теперь расслабляюсь.
– Ого! – выдохнула Вероника. – Ничего себе.
Ей стало понятно, почему Алекс без особых трудов контролировал себя в больнице.
– Даниэль был против всего этого. Но как получилось – так получилось.
– Разве это не обязательно?
– Нет, это из другой оперы. – Алекс довольно равнодушно скользнул ложкой по крему на торте. – Я сам пошел. Во-первых, меня тянуло туда, где потруднее и поопаснее. Во-вторых, в некоторых странах с такой тягой принимают с распростертыми объятиями и очень хорошо платят. Но всякого повидал, конечно. В конце концов Даниэль уговорил меня бросить это дело. Я и бросил, но альтернативы пока не придумал. Переезжал с места на место. Когда стало совсем тоскливо, решил: дай, думаю, навещу Даниэля, раз он такой умный.
Пока Алекс говорил, его голос звучал угрюмо, но имя Даниэля прозвучало с четко различимой теплотой.
– А до этого вы с Даниэлем жили вместе?
– Ага. И с Лукасом, он на два года младше меня. Мама тоже жила с нами, но, сказать по правде, никто из нас ее особо не интересовал. Как только появилась возможность, она уехала. Я тогда еще в школе учился. Даже не знаю, где наша мама сейчас.
– Понятно… Я тоже не знаю, где мама, – призналась Вероника. – Она тоже уехала, когда я была маленькой. Только открытки на день рождения присылает. Я иногда пишу ей, но она не отвечает.
– Ну, наверное, у наших мам забот невпроворот. – Алекс улыбнулся. – Знаешь, не вини ее. Я все порывался, но Даниэль и слова не давал сказать. Хотя ему-то пришлось хуже всех – нужно было приглядывать за мной и Лукасом. Ох, как же он нас гонял! За двух матерей работал и при этом еще учился как проклятый. Зато когда его взяли в семинарию, нас с Лукасом устроили неподалеку. Мы его отвлекали, как могли! – Алекс довольно рассмеялся.
– А где сейчас Лукас? Почему не с вами?
– Он в Испании. Даниэль хотел перевезти его сюда, когда получил назначение, но здесь прохладно и не очень удобно… У него проблемы со здоровьем.
– Понятно… А ваш отец?
– Отцы у нас разные, но ни один с нами не жил и толком не общался. Вот семейка, да?
Вероника удивленно качнула головой. Ее поразило, насколько легко Алекс рассказывал об их непростой жизни. Оказывается, Даниэль заботился о своих братьях. Она не представляла, как поступила бы на его месте. Наверное, просто обиделась бы на жизнь и пустила все на самотек.
– Расскажи и ты что-нибудь, – сказал Алекс. – Кто тебя так расстроил?
– Ну, в общем… Я не уверена. Мне кажется, я все же схожу с ума.
– Неужели случилось что-то еще? Да не бойся, после истории про больницу ты смело можешь рассказывать что угодно. Мы с Даниэлем – психи, которые верят во всякую чертовщину. Помнишь?
Вероника нехотя вспомнила происшествие в коридоре и поняла, что если не поделится, то ночью не сможет уснуть.
Алекс внимательно выслушал ее сумбурный рассказ. Он ни разу не перебил, не задал ни одного вопроса, а когда Вероника закончила, решительно заявил:
– Тебе не показалось. Ты уверена, что звук в подвале был тот же, что и в больнице?
– Ну… – Вероника замялась. – Одна часть меня уверена, а другая… По логике, могло ведь показаться…
– Шли такую логику подальше.
– Но ведь это бред, – не выдержала Вероника. – Откуда этот… Серый мог взяться в школе?
– А откуда он мог взяться в больнице? Вот, кстати, почему бы и не из подвала? Он меня сразу насторожил.
– И что теперь делать?
– Тебе? Ничего. А вот я постараюсь наведаться в больничный подвал.
Вероника запивала последний кусочек торта кофе. Услышав Алекса, она едва не подавилась.
– Ты шутишь.
– Ничуть. Я так и так собирался.
Вероника смотрела на него в немом отчаянии, но Алекс выглядел совершенно спокойно и уверенно – будто заявил о намерении сходить в магазин. Было понятно, отговорить его не получится.
– Но зачем? – наконец выдавила она. – Ты же тут ни при чем… В смысле, когда был Юра… Я понимаю, человеческая жизнь… Но сейчас-то зачем? Можно просто забыть. Или предупредить, чтобы это здание закрыли насовсем, и все. А в школе после этой надписи наверняка проверят подвал… Уж как-нибудь разберутся.
Алекс задумчиво поводил ложкой по остаткам торта.
– Я думаю так: если ты сталкиваешься с чем-то загадочным, на это должна быть причина. Может, ты как-то с этим связан, хотя и не понимаешь как. А может, ты тот, кто способен решить проблему. Даниэль называет это призванием, я – неизбежностью. Потому что я, конечно, могу все бросить и снова куда-нибудь уехать, без проблем, но точно знаю, что покоя не будет. В конце концов я все равно сунусь туда, куда, по идее, соваться не следует. Так зачем откладывать? Ждать, пока еще что-то произойдет? Например, какой-нибудь недоумок залезет в больницу или на тебя в школе Серый набросится. Понимаешь?
– Понимаю, но… Как-то это несправедливо… Все ведь с меня началось, – тихо проговорила Вероника. – Получается, я сама должна была со всем разобраться. Ну, за Юрой пойти и…
– Ни в коем случае! – Алекс протянул руку через стол и щелкнул Веронику по носу. – Ты уж не обижайся, но вряд ли бы ты смогла вытащить этого мерзавца.
– Точно бы не смогла, – смущенно пробормотала Вероника.
– Ну вот видишь. Жизнь – сложная штука. С тебя все началось, пусть так, а я продолжу. Не зря же приехал. Как чувствовал, что надо. А ты пока, наверное, можешь просто поговорить с этой Леной. Спроси ее напрямую, в чем дело.
– Хорошо, попробую.
О пугающих странностях больше не говорили. Алекс предложил еще погулять, и, прежде чем пойти домой, они немного прошлись по парку. Веронике было легко и хорошо, из нее так и сыпались вопросы о местах, где он побывал, об их с Даниэлем детстве. Алекс с удовольствием рассказал ей несколько историй – как путешествовал по Ближнему Востоку и Европе, получал нагоняи от Даниэля за школьные прогулы и разыгрывал семинаристов. Иногда он упоминал Лукаса – но вскользь, будто случайно. А потом торопился сменить тему. Вероника поняла, тут кроется какая-то тайна, но спрашивать прямо постеснялась.
Домой они вернулись в отличном настроении. Однако, едва Вероника осталась одна в комнате, ее взгляд упал на блокнот, и радость сменилась тревогой.
Она прокрутила в голове слова Алекса, сказанные в кафе. Он говорил о себе, но получилось так, что и о ней. Вероника осознала: ей тоже не будет покоя, пока она не поймет, что и почему происходит, тем более если источник опасности находится не только в заброшенной больнице, но и в школе.
Вероника взяла телефон и просмотрела странички Лены в социальных сетях. Новые записи на них давно не появлялись.
Без особой надежды Вероника написала: «Я сегодня испугалась, можем поговорить?» Положительный ответ пришел на удивление быстро, и через четверть часа они с Леной созвонились по видеосвязи.
Лена выглядела неплохо – не бледная, спокойная, разве что чуточку сонная.
– Привет, – вяло проговорила она. – Тебя как, в сумасшедшие еще не записали?
– Пока вроде бы нет, – осторожно ответила Вероника. – Галина Викторовна звонила тебе вечером, говорит, ты была дома…
– Была. Я больше в школу ни ногой. Попросила, чтобы перевели куда-нибудь. Пусть хоть убьют – не пойду.
Вероника растерялась. Голос Лены становился все тише, но не потому, что она боялась быть услышанной. Его заглушал страх.
– Я… Сегодня вечером ты…
– Забудь, если не хочешь, чтобы и тебя в психушку запихнули. – Лена невесело усмехнулась. – А лучше и в школу не ходи. Иначе это до тебя доберется. Не обязательно до тебя, конечно… Но нет никаких гарантий.
– Это… Что «это»?
– Не знаю, как их назвать. Они приходят снизу и сводят с ума. Я видела. В подвале.
– Ты заходила в подвал? – Вероника затаила дыхание.
– Никогда. Просто увидела. Я могу видеть на расстоянии. Заглядывать за стены, так сказать. – Лена зевнула. – Мать опять накачала меня какой-то гадостью. Пойду спать. Ты вроде неплохая, Вероника. Не ходи, пожалуйста, в школу.
Связь прервалась.
Вероника несколько секунд тупо смотрела на экран телефона, отчаянно пытаясь уловить мысль, бьющуюся в голове, словно назойливое насекомое. Наконец она вспомнила и схватилась за блокнот с детскими записями.
Нитка умеет заглядывать в другие места.\\\За это ее ненавидят.\\\Мы взяли ее под защиту,\\\потому что нам нужна Нитка.\\\Мы просили заглянуть за стену.\\\Она заглянула и рассказала нам,\\\как там и что нужно делать.
«Могу видеть на расстоянии… Заглядывать за стены…» Лена, словно специально, назвала именно те способности, которые когда-то оценили пропавшие дети.
Вероника нахмурилась. Невозможно заглядывать за стены, тем более находясь так далеко от них.
Но ведь она видела Лену. И видела это.
Утром Вероника встала пораньше. К тому моменту, как она закончила с завтраком и вымыла посуду, на запах кофе пришел заспанный Алекс. До выхода оставалось еще достаточно времени, и можно было подробно рассказать о разговоре с Леной. После вчерашней прогулки Веронику наполняло чудесное чувство, что Алексу можно доверить все, что угодно.