Лоб обожгло болью.
Из глубины подвала на фоне все того же шороха донеслось:
– Сойка, лети прямо сквозь стену!
Это был издевательский шепот, не имеющий ничего общего с детским галдежом, который донимал ее в бреду.
Вероника лихорадочно ощупывала грязную стену. Не могло быть такого, чтобы выход просто исчез.
Шорох сменился знакомым звуком. Хлоп… хлоп… У Вероники внутри все оборвалось. Упрямо отрицая реальность, она снова двинулась вперед – и снова ударилась.
«Спокойно. Это школьный подвал. Совсем рядом люди, много людей. Ты просто паникуешь».
Вероника вспомнила бесстрашного Алекса и попыталась обуздать страх. Вдруг тело двинулось вперед, словно само по себе узнало, куда именно нужно идти. Но самое невероятное заключалось в том, что, по ощущениям, Вероника пошла ровным счетом туда же, куда и раньше, и должна была врезаться в стену. Она даже зажмурилась, хотя в темноте от этого не было никакого толку, однако вместо удара ощутила что-то холодное и склизкое. Но, должно быть, ей показалось, потому что в следующий момент ее обдало холодным воздухом. Вероника по инерции сделала еще пару шагов и остановилась.
Она стояла у порога. Рядом никого не было, лампочка не горела. Правда, стоило Веронике это отметить, подвал тут же озарился желтым светом.
– Ты там все? – Техничка перегнулась через перила – она поднялась на один пролет, чтобы с кем-то побеседовать. – Нашла?
– Да, – ответила Вероника дрожащим голосом.
Техничка спустилась и вытаращилась на нее.
– Что случилось?
Вероника почувствовала, как по лбу что-то стекает, и провела по нему рукой. На пальцах осталась кровь.
– Да споткнулась случайно.
– И внимательность на уровне, и ловкость, – пробурчала техничка, закрывая дверь. – В медкабинет сходи…
Вместо медкабинета Вероника отправилась в туалет и умыла лицо холодной водой. Ссадину на лбу защипало, но, к счастью, она оказалась совсем небольшой. И правда, как так получилось, что Вероника влетела в стену? Она стояла точно перед проходом, и в этом не было никаких сомнений. Что в первый раз, что во второй… Или темнота и страх совсем ее запутали?
Вероника достала смартфон и посмотрела получившийся снимок. Камера запечатлела надпись, но проем рядом, несмотря на вспышку, так и остался чернее черного. Вероника была уверена: в этой черноте что-то пряталось, и ее снова охватил ужас.
На последний урок она пришла со звонком. Преподаватель математики покосился на нее, приметил ссадину, но никак не прокомментировал, только велел побыстрее садиться. Зато одноклассники проявили любопытство и минут десять тыкали в Веронику карандашами и кидали записки. В конце концов ей это надоело, и она написала, что упала. Ребята тут же потеряли к происшествию всякий интерес.
– Алданова, задержись, – сказал Кирилл Петрович в конце урока.
«Господи, ну что еще», – с тоской подумала Вероника. Ей не терпелось попасть домой и рассказать Алексу о происшествии в подвале.
Одноклассники вышли. Вероника по приглашению Кирилла Петровича уселась за парту рядом с учительским столом.
– Что случилось? – Математик кивнул на ссадину.
– Упала.
– Понятно. – Учитель нахмурился, и Вероника сделала вывод, что он ей не поверил. Но не говорить же, что она с разбегу врезалась в стену? Поверить в это было бы еще труднее. – Послушай, ты вчера на дополнительных занятиях не видела Абрамову?
Вероника с минуту молча смотрела на него. Кто тут вообще сошел с ума – она или мир вокруг?
– Ее не было на занятиях.
– Я вполне вменяем. – Кирилл Петрович едва заметно усмехнулся. – Сам знаю, что не было. Но, может, ты видела Катю в школе? Или во дворе? Возможно, в окно?
Вероника невольно опустила глаза.
– Ты ведь вчера не спешила уходить. А я, когда спускался, увидел ее на первом этаже. Катя, конечно, сразу спряталась, но ее крашеные вихры точно ни с чем не спутать. Вот я и подумал – может, вы договорились о встрече. Есть множество интересных занятий помимо математики, верно?
Вероника не понимала, к чему он ведет. Обвинял в содействии прогульщице? Но в голосе учителя не было укора.
– Да, я видела ее в окно, – пробормотала Вероника.
– Тогда тебе лучше рассказать об этом Вере Анатольевне. Чего ты вся сжалась? Увидеть человека в окно – не преступление.
– Если не преступление, то зачем рассказывать Вере Анатольевне?
– Для полноты картины. Я вот сказал, что, кажется, видел ее в школе сразу после своих занятий. Но ребята из одиннадцатого «А», которые были в соседнем крыле, ничего об этом не знают. Здесь оставалась только ты. И заявила, что ее не видела. Так что лучше сообщи про окно. Во-первых, у нас к Катерине есть пара вопросов. – Он сказал это таким тоном, что Вероника сразу поняла – речь о надписи возле учительской. – Во-вторых, родители волнуются.
– Волнуются?
– Конечно. Когда ребенок не ночует дома – это крайне волнительно. Поэтому, если знаешь, где Катя, тоже обязательно сообщи об этом Вере Анатольевне. Да хоть записку анонимную подкинь, я тебя не выдам. Ну ладно, иди, – заторопился Кирилл Петрович – у двери класса появилась завуч.
Вероника на негнущихся ногах вышла в коридор и стала медленно спускаться по лестнице. Значит, Катька не ночевала дома. Это совершенно ни о чем не говорило – она не раз хвасталась Веронике своими загулами, после которых не могла прийти на уроки – мешало плохое самочувствие из-за выпитого накануне. Обычно сходки проходили у ребят из одиннадцатого «А» или у каких-то других Катькиных друзей и растягивались на полночи, а то и на всю ночь. Пару раз Катька пробовала затащить туда Веронику, но удавалось отговориться тем, что тогда она не успеет сделать домашнюю работу. В ответ на вопрос, как к этому относятся родители, Катька пренебрежительно отвечала, что ей уже не десять лет и ее отчеты им не нужны.
Но в памяти было слишком живо происшествие с Юрой. И еще этот подвал. Вдруг и правда надпись сделала Катька? И возле учительской, и в самом подвале? Она наверняка видела в больнице предупреждение «астеригаться» тигриц. Но зачем Катьке это надо? Попугать? Слишком сложно. Вряд ли Катька могла рассчитывать, что Веронику снова понесет в подвал.
Так и не зайдя к Вере Анатольевне, Вероника отправилась домой.
Алекса она застала за готовкой. Он повязал голову полотенцем, из-за чего выглядел презабавно, и мастерски обжаривал тонкие кусочки мяса. На второй сковородке дымились овощи.
– Ого, как вкусно пахнет!
– Садись, сейчас будет готово.
– Да я просто… – попыталась было объяснить смущенная Вероника.
– Никаких «просто», садись и ешь.
За вкусным обедом не хотелось разговаривать об ужасах и странностях. Поэтому, когда Алекс спросил, как прошел день в школе, Вероника непринужденно рассказала пару обыденных историй: как смешно оговорилась учительница биологии и какой спор об общечеловеческих ценностях разгорелся на истории. Алекс слушал с интересом, а потом признался, что сам школу терпеть не мог, хотя учеба давалась ему довольно легко.
– У меня было невыносимое ощущение, что я трачу время зря. Вникаю в кучу совершенно ненужных мне вещей, а ведь мог бы заняться чем-то действительно полезным. Например, меня больше всего интересовала биология, но, вместо того чтобы закопаться в нее поглубже, приходилось учить кучу никому не нужных исторических дат. В смысле, я прекрасно знаю, что крестовые походы начались в одиннадцатом веке и закончились в пятнадцатом, но зачем мне было заучивать, что четвертый начался в тысяча двести втором году? Видишь, до сих пор помню. Кошмар!
– Ну и память у тебя!
– Это не память, а Даниэль. Учиться он помогает примерно так же, как проснуться, – врагу не пожелаешь. Так что я могу среди ночи выдать любой момент из школьного курса истории.
– Надо будет попросить его помочь подготовиться к экзаменам, – помечтала Вероника.
– Лучше не надо, – посоветовал Алекс. – Меня вот черт дернул попросить помочь с историей, до сих пор жалею. Он меня так замучил, что ко всему остальному я готовился самостоятельно. Причем вовсе не потому, что хотел сдать экзамены на отлично. Просто боялся, что придется попросить его о помощи.
Они доели, вместе убрали со стола, и только потом, за чашкой кофе, Алекс спросил, указывая на лоб Вероники:
– Ты, не иначе, пыталась пройти сквозь стену?
– Откуда ты знаешь? – смешалась Вероника.
– Вообще-то, я пошутил… Что случилось? – Алекс мгновенно посерьезнел.
Вероника в подробностях рассказала о визите в подвал. Как и в случае с больницей, к концу рассказа она почувствовала себя вконец помешанной и ощутила острую потребность объяснить все более или менее приземленно:
– Может, я просто со страху… И мне показалось… А надпись… Может, Катька…
– Человеческий мозг, конечно, обожает всякие выкрутасы. Да и сами люди тоже – особенно такие, как эта Катька. Но тут, уверен, не тот случай.
– Но это школа! – в отчаянии воскликнула Вероника. – Никакой связи с больницей…
– Почему? Ты вот сомневалась, а теперь тебе наглядно показали, что связь все-таки есть. И это в общем-то соответствует моим вчерашним мыслям, которые я не смог сформулировать… Смотри, как я думал: что общего у больницы и школы – да и у многих других зданий?
– Ну… Подвал?
– Точно. Не только, но в том числе. А что общего у подвалов?
– Они под землей.
– Правильно, – кивнул Алекс. – А еще у них есть стены.
– Но стены есть везде.
– Это правда. У школы и больницы есть еще кое-что общее.
Вероника вопросительно посмотрела на него.
– В оба места ходили ты и Катька. Ну и Юрка этот, который был связан с вами обеими. Это, конечно, может оказаться и совпадением… Но была у меня и другая мысль. Может, Катька или Юрка лежали в этой больнице? Может, были как-то связаны с пропавшими детьми?
– А почему ты спрашиваешь? – растерялась Вероника. – Серые – это Серые, дети – это дети…
– Ну, знаешь ли! Ни за что не поверю, что эти две истории никак не связаны. И что Серые, например, пишут на стенах предостережения и подсказки. Так что, как думаешь насчет Катьки и Юрки?