— Чем же я могу вам помочь?.. — то ли спрашивая, то ли размышляя вслух, проговорил Гаретов.
— Расскажите мне о Денисе!.. Все, что припомните!..
— Уложить жизнь человека в небольшой рассказ? — с едкой иронией произнес он. — Но если вы считаете, что это поможет… Что ж… — в раздумье вздохнул Александр Николаевич и великолепно поставленным голосом, словно он читал радиоспектакль, начал:
— Денис был сыном моего друга, Алексея Лотарева, человека удивительно одаренного… Он был историком. Его жена, Галина, мать Дениса, была по профессии археологом. Вот такой совсем не балетный союз. Но они восторженно любили театр. Мы познакомились на какой-то дружеской вечеринке и стали очень близкими друзьями. Дениса я знаю с рождения и когда заметил его поразительную пластичность, порекомендовал, чтобы его отдали в балетное училище. Алексей с Галиной сомневались. Я попросил Аркадия Бельского, который тогда был в выпускном классе, посмотреть Дениса.
Помню, вечером мы пришли с Денисом в какой-то клуб, где Аркадий как балетмейстер ставил любительский спектакль. Репетиция только что закончилась, и Аркадий попросил аккомпаниатора задержаться. Он показал Денису какие-то движения, а затем попросил его повторить. И пришел в восторг, как он тогда выразился, от чудо-мальчика. Поддерживаемый мнением начинающего балетмейстера, я сам отвел Дениса в балетное училище, куда, несмотря на большой конкурс, он был сразу принят. Алексей с Галиной недоумевали, откуда у мальчика из семьи историков такие балетные способности. Ну а потом они уехали в свою последнюю, трагически окончившуюся экспедицию. Они погибли… — Александр Николаевич замолчал, видимо, не желая вдаваться в подробности, — и я стал опекуном Дениса, ему в то время исполнилось пятнадцать лет. Потом… — он задумался, — что ж потом?.. Денис блестяще окончил училище и был принят в труппу театра оперы и балета. К тому времени Аркадий уже работал там одним из балетмейстеров. Он, как мог, старался помочь Денису, но солисты театра встретили его очень настороженно, а когда увидели в партии Базиля — Аркадий ухитрился добиться включения Дениса в состав выступающих на каком-то важном концерте — пришли в ужас. Ненависть объединяет!.. И эти не переносившие друг друга солисты встали мощной единой стеной перед Денисом, они не давали ему танцевать. Но тут в дирекцию пришло письмо из парижской Гранд-Опера. Театру предлагалось послать на конкурс молодых исполнителей в Париж одного танцовщика и одну балерину. Однако французы мудро решили не доверяться нашему отбору по принципу: сват-брат плюс денежная благодарность, и прислали свою комиссию из трех человек. Просмотр был большой, они не отказали никому из молодых исполнителей. После первого тура отобрали трех балерин и двух танцовщиков, Дениса и Вадима Стужева, тоже очень талантливого юношу. Вот тут-то и началось… Пока французы думали, совещались в ожидании второго тура, Вадим Стужев решил обойти Дениса не своим выступлением на сцене, а с помощью закулисной интриги. Он был из очень состоятельной семьи и ловким обхождением, подарками попытался склонить французов на свою сторону, но те не поддались. Тогда он решил воспользоваться одним из самых старинных и проверенных методов подлости. Он оговорил Дениса! Написал лживый донос в ОВИР, что талантливый танцовщик Лотарев собирается навсегда уехать за рубеж. Чего не смогли сделать прожженные корифеи театра, всеми силами не пускавшие Дениса на сцену, одним росчерком пера сделал его ровесник. Успел сделать! Строй, который чувствовал приближение агонии, лютовал тогда вовсю. Денису было отказано в загранпаспорте. Бедный мальчик, как он тогда переживал! Ну представьте, Моцарту, переполненному звуками, запретить играть! У Дениса были все шансы победить на конкурсе в Париже, а это давало право стажировки в Гранд-Опера и необозримые возможности в будущем. Здесь же он был как в тюрьме: танцевать не давали, за границу не выпускали… И тогда я посоветовал ему попробовать себя на драматической сцене. Главную роль репетировала Алина Фролова, ей в партнеры я и предложил Дениса. Едва режиссер спектакля и Алина увидели его, как единодушно сказали: «Да!» Пластичность, редкая мужественная грация, приятный, проникновенный тембр голоса. Когда они с Алиной пели свою знаменитую «Прощай, дорогая!..», зал приходил в восторг. Спектакль стал настоящей сенсацией. Вся страна заговорила о нем. А что делалось у служебного входа!.. Алину и Дениса был вынужден сопровождать эскорт милиции. Как вы догадываетесь или даже знаете, у Алины с Денисом начался роман… Она уговаривала его остаться в театре. Рисовала ему перспективы в кино. Но я-то понимал сомнения Дениса. Это все равно, что связать птице крылья!.. Следует, однако, заметить, что он сильно изменился после знакомства с Алиной. Стал более светлым, уверенным, радостным. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы Аркадия не пригласили в Москву. Надо отдать ему должное — он сделал все, чтобы устроить Денису просмотр в московском театре оперы и балета. Но, как ни странно, Денис заколебался. Здесь, в Питере, пусть в драматическом театре, у него был ошеломляющий успех, а он, как известно, опьяняет, здесь у него была любимая женщина, и какая! А в Москве — все сначала: опять борьба за естественное для танцовщика право — выходить на сцену. Алина, несомненно, употребила все свои чары, чтобы Денис забыл о балете, но Аркадий оказался сильным соперником. Он приехал в Петербург и встретился с ней. Я случайно стал свидетелем их разговора. О, это был разговор Зевса с Герой! Гром и молнии, проклятия, обвинения в намеренной погибели таланта Дениса… Ну, далее вы знаете сами: Аркадий одержал верх и Денис уехал в Москву. Московский же период жизни Дениса не в моей компетенции. Да, кстати, я все хотел вас спросить вы — частный детектив, значит, кто-то попросил вас заняться расследованием?
— Совершенно верно! Марина Купавина.
— Я так и думал! Чтобы там ни говорила Аля, Марина — славная девушка! И как странно, они одинаково несчастны! После смерти Дениса Алину не узнать!.. Она будто потеряла себя… даже не знаю, как точно выразиться… нет прежней Алины… нет!.. — мрачно вздохнув, развел он руками.
— А вы были на том спектакле?
— Увы! — покачал головой Александр Николаевич. — Денис прислал мне приглашение, но я был болен, гипертония, и вместо меня поехала Алина. Она бы все равно поехала, а так еще воспользовалась правом зайти за кулисы, чтобы передать от меня букет. Хотя рисковала, — усмехнулся он. — Аркадий с Мариной могли бы испепелить ее взглядами.
Телефонный звонок прервал Гаретова.
— Да, слушаю! Нет, завтра не смогу, — устало произнес он. — Завтра съемки на натуре… недалеко от дачного поселка Фаворитово… Да, что под Павловском. Не знаю, вряд ли выдастся минута… Ну если хотите… Хорошо, до свидания!.. Журналист, — объяснил он Кириллу, — видно начинающий, ловит имена. Готов ехать за мной даже в Фаворитово.
— Фаворитово, — что-то усиленно старался припомнить Кирилл. — Фаворитово под Павловском…
— Там когда-то была дача Алексея Лотарева, — тяжело вздохнул Александр Николаевич. — Но когда Денис стал совершеннолетним, он ее продал… И зачем Денис уехал в Москву? — забывшись, пробормотал Гаретов мучившую его мысль. — Как оказалось, была права Алина… А впрочем… Вы знаете, — обратился он к Кириллу, — Денис ведь был светлым, озаренным гением, от него словно исходило сияние! Все — тусклые, а от него — сияние… Такие люди долго не живут. — Он встал, подошел к шкафу и взял с полки альбом. — Вот, посмотрите, выпуск Дениса. Смотрите, как он отличается от всех. А это он с Алиной в спектакле… какая пара! В том, что она старше его, я не нахожу ничего ужасного. Денис был счастлив с ней, как потом ни с одной женщиной! Смотрите, смотрите! Вот он с Купавиной, а глаза… глаза — не те! Чтобы мне ни говорили, как бы они ни танцевали, его женщиной была Алина. — Александр Николаевич взволнованно заходил по гримерной.
Кирилл, переворачивая страницы альбома, продолжал смотреть на запечатленную в фотографиях такую короткую, но необыкновенную жизнь Лотарева.
— Александр Николаевич, я бы хотел встретиться с Алиной Вадимовной…
— Ее, к сожалению, сейчас нет в Питере.
— Да?! — удивился Кирилл. — А где же она?
— В Москве!
— Простите, если я не ошибаюсь, она только позавчера покинула столицу.
— Совершенно верно, но сегодня утром ее срочно вызвали на пересъемку.
Кирилл рассеяно взглянул на страницу альбома и хотел что-то сказать Гаретову, но слова его так и остались на губах, а сам он пристально рассматривал одну фотографию.
«Не может быть!» — Рядом с Денисом в белом парике и расшитом серебром колете стоял рабочий сцены Вадим Омутов… тоже в парике и колете.
У Мелентьева перехватило дыхание.
— Александр Николаевич! А кто это? — спросил он, показывая фотографию.
— Это тот, кто позаботился о том, чтобы Денис не поехал в Париж, а остался в Петербурге, — Вадим Стужев.
— Странно, но мне кажется, я знаю этого человека как Вадима Омутова.
— Канул в омут!.. Что ж, ему только это и оставалось.
— Скажите, — все больше волнуясь, обратился к Гаретову Кирилл, — что произошло со Стужевым после конкурса? Он не получил Гран-при? Он не стал знаменитым? Во всяком случае, я не слышал о таком танцовщике!
— И не услышите! — резко ответил Александр Николаевич. — Народная пословица «Не рой яму другому» предупреждала его, а он не послушал.
— Так что же с ним случилось?
— Что случилось? Вам и это надо знать! А вы любопытный! — рассмеялся Гаретов. — Дайте-ка вспомнить!.. — Он прикрыл рукой глаза. — Да, Стужев получил Гран-при на конкурсе в Париже, год танцевал как стажер, а потом с ним заключили контракт! Казалось бы — блестящее будущее!.. О нем начали писать, говорить. Он быстро поднимался по ступеням балетного Олимпа. И вот гастроли в Германии, в Мюнхене, если не ошибаюсь. Всего неделя, всего два балета, и он — звезда небольшой труппы. Один меценат-балетоман, граф или барон, лично приехал к нему и попросил станцевать несколько картин из «Лебединого озера» в его замке. Общество — самое высшее, освещение в прессе — самое блестящее. Почему я знаю такие подробности? — обратился с вопросом к Кириллу Александр Николаевич. — Потому что мне об этом рассказал Денис, а ему кто-то из артистов балета, выступавших со Стужевым… Итак, в парке на берегу озера соорудили сцену… — Щеки Кирилла покрылись нервным румянцем, и он мысленно назвал себя полным дураком. — Но, вероятно, рабочие допустили небрежность при монтаже или просто роковая случайность… Во время исполнения прыжка одна из досок, недостаточно плотно закрепленная, провалилась при соприкосновении с ногой Стужева, он упал и под вздох сочувствия зрителей его унесли со сцены. Он перенес сложную операцию на ахилловом сухожилии, сложную, но неудачную… Все — конец карьере! Мир через три дня и думать забыл о восходящей звезде балета Вадиме Стужеве. А Денис тем временем набирал обороты. Вот вам история о том, как должен был поехать в Париж Денис, и сейчас он был бы жив, а в России должен был остаться Стужев, и сейчас бы он танцевал!