Взгляд Кирилла поддержал поставленный Анной Аристарховной вопрос. Она понимающе кивнула.
— Алексей и Галина — погибли; мой муж и Ипполит Чехнолидзе умерли; остались Людмила да я… но мы даже не можем видеться, она живет в Будапеште. А вот еще!.. Я очень люблю эти светлые фотографии той жизни. Вот Лотаревы!.. Видите, это маленький Денис… Он был поздним ребенком для Алексея. Когда Денис родился, ему было пятьдесят, а Галине около двадцати пяти… Но, несмотря на разницу в возрасте, родители Дениса безумно любили друг друга. Они так и погибли с этой любовью… Вот, Денис постарше, — не спеша переворачивала страницы Анна Аристарховна.
— А это кто? — поинтересовался Кирилл.
— Это? Это ребенок Ипполита и Людмилы. Кстати, дети тоже, как и их родители, были очень дружны между собой. Они мне долгое время присылали открытки, уже когда стали взрослыми, а потом перестали… Да я не обижаюсь, некогда им…
— А мне можно взглянуть на эти открытки?
— Конечно!
Анна Аристарховна принесла большую деревянную шкатулку и, выбрав две пачки перевязанных ленточками, с милой улыбкой протянула их Кириллу:
— Вот от одного ребенка… Вот от другого… Своих детей у меня, к сожалению, нет…
Кирилл просмотрел открытки, еще раз вернулся к заинтересовавшим его фотографиям, и, несмотря на жемчужно-прохладный день, его лоб покрылся потом.
— Анна Аристарховна, у меня к вам просьба! Можно мне взять на время несколько фотографий? Я вам их обязательно верну!
— Ведь не вернете, Кирилл! — с улыбкой ответила она.
— Клянусь! — с жаром пообещал детектив.
— А зачем они вам?.. Впрочем, понимаю, тайна следствия. Что ж, если они помогут свершиться правосудию — отыскать убийцу Дениса!.. Но прошу вас, не забывайте о клятве! А лучше я вам дам свой питерский адрес, и вы мне их перешлете. А то ведь специально не приедете!.. — погрозила она пальцем.
Кирилл застенчиво улыбнулся как мальчик, пойманный за кражей конфет.
— Ах, как мы с вами хорошо посидели… повспоминали!.. — с радостной грустью вздохнула Анна Аристарховна. — Я вас сейчас своей наливкой угощу, чудо!..
Она принесла хрустальный графинчик, наполненный темно-рубиновой жидкостью, налила две рюмочки и, потянувшись за печеньем, нечаянно зацепила рукавом свою рюмку, которая, мелодично вздохнув, разбилась.
Кирилл наклонился, чтобы помочь собрать осколки, и оцепенел, не в силах оторвать своего взгляда от темно-рубиновых пятен, разлившейся по ковровой дорожке наливки. Страшная мысль пронзила его мозг.
«Идиот!.. Полный идиот, — издеваясь над собой, варьировал он определения, — круглый… невообразимый… законченный…»
Собрав все силы, чтобы галантно расстаться с милой Анной Аристарховной, а не убежать сломя голову, он рассыпался в комплиментах, благодарностях и, поцеловав ей руку, все-таки слишком поспешно направился к выходу. Но как только махавшая ему платком Анна Аристарховна скрылась из виду, Кирилл бегом бросился к машине. Взятая напрокат «Лада» недовольно заворчала мотором, но тем не менее тронулась с места.
Сумерки сгущались, стал накрапывать бисерный петербургский дождик, а в голове Кирилла была одна мысль:
«Идиот!.. Почему я был так негативно настроен?!.. Я не имею право на эмоции… я не имею право поворачивать факты в угодную мне сторону…»
Кусая губы, он поглядывал на часы, звонил по телефону, ему упорно не отвечали.
Около одиннадцати вечера Кирилл въехал в Петербург… и начались нескончаемые светофоры. Кровь фонтаном била детективу в голову — как, оказывается, бывает дорога чужая жизнь.
Словно смерч влетел он в вестибюль дома Фроловой и бросился к охраннику.
— Вы видели Фролову? Она вернулась домой?
— Да, Алина Вадимовна, уже часа два как пришла.
— Вы уверены?
— Абсолютно!
— Но почему она не подходит к телефону?.. Позвоните ей! — потребовал Кирилл.
Охранник не спеша набрал номер.
— В самом деле, не отвечает!.. Но это не в первый раз! Когда ей нужна тишина, она отключает телефон.
— Но мне надо срочно ее увидеть!
— Э, молодой человек!.. Знаете, сколько таких, как вы?!
— А если подняться и позвонить ей в дверь?
— Да вы что, с ума сошли? Тревожить саму Фролову?! Вы лучше уходите, а то я вызову патруль. — Он взял рацию.
— Вы правы… правы!.. — успокаивая его жестом, произнес, задыхаясь от волнения Кирилл. — Я ухожу.
Он выскочил на улицу и со скоростью удравшего из больницы сумасшедшего оббежал весь дом.
«Есть два варианта: поднять тревогу или действовать самому… Если я сумею подобраться к пожарной лестнице, то лучше самому, будет быстрее…»
Обратной стороной фасада дом выходил в густо разросшийся палисадник. Пожарная лестница начиналась со второго этажа. Кирилл вспомнил свой подъем по стене замка Дезире и решил действовать аналогично… благо старинные особняки всегда богато декорированы, есть за что ухватиться. В какие-то пять минут рука Кирилла уже ухватилась за мокрую от дождя перекладину пожарной лестницы.
«Только бы никто меня не заметил! — мысленно твердил он, взбираясь на крышу. — Теперь не ошибиться бы с балконом, — свисая головой вниз, прикидывал Кирилл, какой балкон принадлежит Фроловой. — Этот… точно… хотя риск есть!..»
Уцепившись за декоративный выступ, он спустился на балкон четвертого этажа, а с него уже спрыгнул на балкон Фроловой и толкнул дверь. Она оказалась закрытой.
«Черт! — Он постучал в окно. Никто не отозвался. — Эх!..» — и Кирилл плечом высадил двойное стекло.
Осколки посыпались с таким страшным звоном… но испуганная фигура Фроловой не появилась на пороге.
Кирилл повернул ручку и вошел в темную гостиную.
— Алина! — громко позвал он. — Алина!..
Он вышел в коридор и открыл первую дверь, это был кабинет… дальше еще какая-то комната… еще… наконец в лунном свете он увидел, что попал в спальню…
— Алина!.. Алина!.. — тревожно выкрикивал детектив, стараясь нащупать выключатель.
Он подошел к кровати и зажег настольную лампу. То, что он увидел на тумбочке, подтвердило его страшную догадку.
— Алина! — с силой потряс он за плечо Фролову. — Алина! — Он взял ее руку и нащупал пульс. — Алина!.. Черт возьми!..
Ее лицо сморщилось как от нестерпимой боли, и она медленно приоткрыла глаза.
— Как давно вы выпили снотворное?! — набросился на нее Кирилл.
Она смотрела на него отрешенным невидящим взглядом.
— Вызываю «скорую помощь»! — оглянулся он в поисках телефона.
— Э… — тихо произнесла Алина. — Э… не надо никакой помощи… я хочу спокойно умереть…
— Не получится! — и, заметив телефон, Кирилл направился к нему.
— Нет! — пробормотала Алина. — Умоляю!.. Никакой огласки… никакой…
— А!.. Значит, вы еще в состоянии соображать! Отлично!
Кирилл бесцеремонно подхватил Фролову на руки и понес в ванную.
— Вы что, с ума сошли? — с трудом ворочала она языком.
— Сошел вместе с вами!
Усадив Фролову на стул, он наполнил кувшин водой и приказал:
— Пейте!
Фролова отшатнулась назад, но Мелентьев схватил ее за голову и поднес кувшин к губам.
— Пейте! Черт вас возьми! Или я вызову «скорую помощь» и устрою мировую огласку!
Алина, захлебываясь, принялась пить воду.
— Все, больше не могу…
— Давайте!
— Что? — тяжело дыша и плохо соображая, спросила она.
— Пальцы в рот, что!
Засучив рукава и надев резиновые перчатки, Кирилл со скрупулезностью фармацевта вылавливал еще не растворившиеся таблетки и складывал их на край раковины.
— Плохо! Еще воды!
Фролова безропотно повиновалась. Кирилл подсчитывал уже полурастворившиеся таблетки и опять говорил, что плохо.
— На этикетке было написано пятьдесят штук!
— Меньше!.. — пробормотала, склонившись всем корпусом в ванну, Фролова.
— Что?!
— Меньше! Я их еще до этого принимала… оставалось тридцать пять штук…
— Тогда душ!
Он сорвал с Фроловой ночную рубашку и поставил ее под холодную воду. Она завизжала, словно ее разрезали ножом, но железные руки Кирилла не выпустили ее из-под обжигающих холодом струй душа.
— Так, теперь полотенце! — Он обмотал ее махровой простыней и отнес на кровать.
— Какого черта вы все это делаете? — неприязненно спросила Фролова. — Вам хочется громкого процесса и выигрышной роли обвинителя?!
— Нет! Мне хочется исправить свою ошибку, признаться в своей вине перед вами и, если можно, выпросить прощения.
— Ничего не понимаю! — стуча зубами от жестокой дрожи, пробормотала Фролова. — Не стойте как истукан! Принесите коньяка! Вы знаете, он в гостиной, в баре!
Вернувшись с бутылкой, Кирилл налил немного в рюмку и протянул Алине.
— О, как дерет горло! — сделав глоток, выдохнула она. — И все же, какого черта вы это сделали?.. Я не хотела громкого суда, а теперь еще этот приступ малодушия… Когда живешь под прицелом фоторепортеров, приходится думать обо всем! Даже о своем уходе!.. Ну, так что же случилось?..
— Случилось то, что я ошибся!.. Дениса отравили не вы!
— Не я?! — искренне удивилась Фролова. — А кто же?
— Еще не знаю… но кто-то, кто проник в гримерную после вас, взял со столика склянку, в которую вы уже налили «любовный напиток», скрылся в гардеробную, резко потянул за пробку и тем самым выплеснул немного напитка на половое покрытие. Убийца, несомненно, удивился, что в склянку было что-то налито, и поэтому отправился в ванную, вылил ваш напиток и влил свой яд Борджиа.
— Но почему вы столь резко изменили свое мнение? Почему вы теперь уверены, что не я отравила Дениса? Ведь только вчера вы мне говорили совершенно обратное!
— Затмение! — вздохнул Кирилл, залпом выпив рюмку коньяка. — Затмение!.. Затмение в природе в порядке вещей, а я — часть природы… — Он порывисто вскочил и заходил по комнате. — Пятна… понимаете, пятна!.. Я совершенно забыл о пятнах!.. Всего несколько бурых пятен на полу в гардеробной Дениса! А Лидия мне говорила, что «любовный напиток» — это настой на винных ягодах и травах…. Винных — значит темно-красных!..