Мелентьев взглянул на огромный портрет Дениса, висевший с левой стороны сцены.
«Как, наверное, тоскует он по-своему стремительному полету над этой сценой, по своему слиянию с музыкой!..»
В антракте к нему в ложу заглянул со странно перепуганным лицом Сева.
— Вы видели?!.. Видели?!.. Это невероятно! — Он в изнеможении упал на стул. — Марина — недосягаема! Она преодолела все земные и околоземные воздушные пласты!.. Она — в пространстве гениальности!..
Кирилл решительным шагом направился в буфет и залпом выпил рюмку коньяку. Он немного волновался и от гениальности Марины, и от предстоящей премьеры своего «спектакля». Детектив решил заглянуть за кулисы. Шум, беготня, разгоряченные тела, лица… Он уже привык к этому. Фигура одной из третьестепенных богинь показалась ему чрезвычайно знакомой.
— Оленька!
Богиня обернулась, сверкнув опасно-шутливым взглядом.
— Неужели опять кордебалет?! С твоими-то данными!.. И это после заглавной роли на подмостках Довиля!
— Иногда и королеве хочется переодеться в пастушку. Роскошь, она тоже утомляет…
— Ах, вот что! — нарочито воскликнул Кирилл. — Только не забывай в своих пасторальных увлечениях об участи Марии-Антуанетты, великой пастушке всех времен и народов…. Жаль будет фиалковую прядь!..
Даже бархатистая родинка девушки над верхней губой вздрогнула от негодования, но Кирилл уже пошел дальше.
Перед гримерной Марины толпились фотокорреспонденты и поклонники с цветами. Кирилл отметил, что он принял правильное решение — преподнести свой букет после спектакля.
Дверь гримерной открылась, и из нее вышел взволнованный Бельский. Его обступили фотокорреспонденты, но он быстро вырвался из их окружения. Заметив Мелентьева, балетмейстер поздоровался с ним и произнес:
— Я ожидал многого, но такого!.. Марина — ирреально талантлива… не по-земному…
Кириллу страшно захотелось увидеть Марину. Он быстро проложил себе дорогу, вошел в гримерную… и с изумлением увидел, что вместо Марины там — другая женщина… Ее лицо было прекрасно, но в нем действительно не было ничего земного…
— Я рада, что ты зашел! — вдруг озарилось лицо знакомой улыбкой. — Но я ужасно занята! Надо привести в порядок мышцы, подправить грим…
Кирилл, не промолвив ни слова, поцеловал ее шаловливо взметнувшуюся ручку и вышел.
Занавес падал и взмывался вверх, огни рампы лучились, гром рукоплесканий сотрясал стены театра… Кордебалет уже откланялся и скрылся за кулисы. И весь град аплодисментов обрушился на солистов.
Хрупкая фигура Марины в лилово-пурпурной тунике склонилась в изящном реверансе, чуть левее от нее в скромном мужском поклоне замер золотоволосый Феликс. Публика была не в силах отпустить их. Они столь щедро одарили сердца зрителей светлой, искрящейся энергией своего таланта, что души обыкновенных смертных просто не могли ее вместить, и своими аплодисментами, слезами на глазах, криками «браво!» они бессознательно пытались немного прийти в себя и отблагодарить артистов за их бесценный дар.
Подойдя к портрету Дениса Лотарева, Марина и Феликс низко поклонились ему. В зале воцарилась печальная пауза, а когда артисты повернулись к публике, то казалось, что кланяются все трое: Денис, Марина и Феликс…
Зал потребовал Бельского. Вновь появились все участники спектакля, и на сцену легкой походкой вышел главный балетмейстер. Он поклонился зрителям, а затем подошел к портрету Дениса и, приложив руку к сердцу, склонил перед ним голову.
Наконец, вздрогнув каждой складкой, занавес обессиленно упал.
За кулисами — веселая суматоха, на сцене салютуют шампанским — начало сезона, премьера! Марина и Феликс принимают, пропитанные не смертельной, но обязательной долей яда поздравления коллег.
Банкетный зал, сверкая позолотой стен, уже готов встретить виновников торжества и их гостей.
Марина очаровательная, озаренная, держа в руке длинный бокал с шампанским, все принимала и принимала поздравления, восторженные признания в любви, преклонения колен и целования края платья. Вокруг золотоволосого Феликса кружились дамы. Они сверкали улыбками, ожерельями, намеками и ловким движением холеных пальцев опускали в карман его смокинга свои визитные карточки.
Весь арт-бомонд столицы собрался в этом позолоченном зале. Все поздравляли друг друга с премьерой, превзошедшей ожидания. Восхищались Мариной, удивлялись яркому многообещающему таланту Феликса, крепко жали руку Аркадию Викторовичу, преподносили цветы Ксении Ладогиной. Леонелла Дезире тоже не была обойдена вниманием верных поклонников. Ей дарили цветы и поздравляли с началом сезона.
Кирилл вошел в зал с букетом иссиня-черных роз. Он подошел к группе воодушевленно беседующих и отвлек внимание одной особы, слегка взяв ее за локоть. Особа обернулась, увидела Мелентьева с пышным букетом и, с улыбкой произнеся «Благодарю!», пригласила его принять участие в общем разговоре. Кирилл сделал вид, что тоже вовлечен в беседу, но потом незаметно отошел в сторону.
Он прошел в конец длинного стола, где всласть угощался театральными изысками Леонид Петров.
— Ну что, все фигуранты на месте? — спросил он, занятый кусочком осетрины в желе.
— Все! — покусывая губы, ответил Кирилл и посмотрел на часы. — Минут через пятнадцать они начнут собираться в малой гостиной… Так что поторопись!..
— Итак, Кирюша, спешу хоть по кусочку откушать всего… но до чего же вкусно, и как подано!.. Нет… надо было идти в артисты… Ты же помнишь, я неплохо играл на барабане.
— Не переживай так, Леня, — положил на плечо друга свою руку Кирилл. — Здесь угощаются солисты, а ты бы питался в буфете на первом этаже. Уверяю, ассортимент и обслуга точно такая же, как и у вас на Петровке.
— Ну, успокоил, — отламывая ложечкой четырехслойное пирожное, выдохнул Леонид.
Малая гостиная с темно-синими бархатными шторами, велюровыми диванами, канапе, креслами, позолоченным камином и огромным зеркалом над ним была освещена многочисленными бра в форме подсвечников.
Кирилл с большой коробкой под мышкой вошел в гостиную, оглянулся и положил ее на угловой столик; поправил перед зеркалом бабочку, несколько раз прошелся вдоль стены и, остановившись у окна, стал смотреть на улицу, освещенную бело-розовым светом фонарей.
— Вы уже здесь? — вдруг скользнул по бархатной тишине чей-то приятный голос.
Кирилл опустил штору и отошел от окна.
— Да! — ответил он Валерию Дубову.
— Признаться, меня удивило ваше приглашение…
— Садитесь, — предложил ему Мелентьев. — Через четверть часа вам все станет ясно.
Дверь широко отворилась, и официант в белоснежной куртке, отделанной золотым позументом, вкатил столик с бокалами и тремя бутылками шампанского в ведерках.
Кирилл указал ему, какой из столов следует накрыть. Выполнив свою работу отточенными движениями, официант удалился.
Спустя несколько минут на пороге появился взволнованно-радостный Феликс.
— Я получил ваше приглашение… — удивленно начал он, видимо, желая сказать, что сейчас так занят выслушиванием дифирамбов поклонниц, что предпочел бы зайти попозже, но, взглянув на серьезное лицо детектива, пожал плечами и сел в кресло.
Следом за ним, нещадно теребя в руках бархатную сумочку, в гостиную вошла Леонелла Дезире в платье цвета пепла. Она подошла к камину и, облокотившись о него, красиво выставила ногу. Валерий Дубов, выждав светскую паузу, подошел к ней.
Марина и Аркадий Викторович пришли вместе и сели на диван. Они улыбались друг другу, они улыбались всем. Марина никак не могла понять мрачно-серьезного настроения Кирилла и уже подняла руку, чтобы подозвать его… как чувство острого недовольства исказило ее еще секунду назад радостные черты. В гостиную в маленьком черном платье с королевской отрешенностью во взгляде вошла Алина Фролова.
Мелентьев поспешил к ней навстречу. Под испепеляющим взглядом Марины он поцеловал ей руку и проводил к креслу.
Мрачная фигура Константина выросла из полумрака коридора столь неожиданно, что Леонелла невольно вздрогнула. Рядом с ним медузообразно расплывался Евгений Рудольфович. Константин прошел вглубь гостиной. Мажордом предпочел середину и, произнеся очередной комплимент Марине, опустился на диван напротив нее. Кирилл при виде Евгения Рудольфовича с сожалением был вынужден признать, что далеко не все преступления могут быть наказаны. Мажордом с почти гениальной ловкостью улаживал свои дела.
Бизнес-партнер Баркасов — взорван в машине; киллер Вера Бокунова — убита; случайно узнавшая «голубую» тайну Лунева Кира Репнина — убита; Денис Лотарев, участвовавший в антикварном бизнесе, — отравлен; Ольга, чтобы сохранить свою жизнь, будет молчать. Никаких улик, чтобы возбудить уголовное дело против мажордома и Лунева, у правоохранительных органов не было. Оставалось только надеяться, что однажды мажордом совершит роковой промах.
Все с нетерпением стали поглядывать на Мелентьева: «Кого мы еще ждем?.. И вообще, что это означает?..»
Появление следующей приглашенной особы вызвало разные чувства у присутствующих. В бежевом платье из шелковых кружев, искусно расшитых жемчугом, в проеме двери возник силуэт Ольги. Алина окинула ее быстрым взглядом и решила, что эта одна из бывших подружек Дениса. У Леонеллы неприязненно вздрогнула верхняя губа, она не переносила красивых женщин. Константин невольно подался вперед, будто хотел вскочить и, обхватив руками тонкую шею, перевитую жемчугом, выпустить из нее дыхание. Мажордом взволнованно заколыхался. Феликс встряхнул золотом волос и уже не спускал с Ольги глаз. Марина слегка прищурилась, пытаясь вспомнить, где она могла видеть это лицо. Аркадий Викторович тоже не без интереса взглянул на красивую незнакомку и, кажется, узнал ее. Он что-то шепнул Марине. Она вся вспыхнула от негодования и пристально посмотрела на девушку. Ольга совершенно спокойно перенесла ее высокомерную неприязнь.
Вовремя подоспевший Леонид уже хотел закрыть дверь, как невольно замер. Сверкая удивлением в глазах, в длинном изумрудном платье, стилизованном под тунику, богиней с Олимпа в гостиную прошествовала Ксения Ладогина. Ее руки выше локтей были украшены браслетами, русые волосы, перевитые золотыми нитями, были уложены в пышную прическу Геры. Она остановилась посреди зала и с нескрываемым раздражением оглядела всех.