Пришлось бросить на него грозный взгляд.
— Он начал видеть сны. Не просто сны, а очень подробные, живые сновидения. Словно живешь в чьей-то чужой жизни, так он сказал, и, проснувшись, он еще несколько дней помнил каждую деталь. Вряд ли из этого что-нибудь вышло, если бы прошлой зимой, на Солнцестояние, он не пошел на собрание наставников, где все они напились. Там он заговорил об этих необычных снах, и оказалось, что еще двое видят такие же. Орнейл — так его зовут — думал, что от слишком напряженной работы его спящий ум оказывается вовлеченным в его занятия. Он рассказал об этом смеха ради, но у тех двоих словно гора с плеч свалилась. Один — географ, он исследует погодные составляющие, второй — металлург, который пытается выяснить, как имперские монетные дворы очищали белое золото.
Он и несколько тысяч других, подумала я. Жизнь станет очень интересной, если кто-то заново откроет секрет белого золота, благодаря которому монеты Тормалинской Империи остаются пока единственными деньгами, которые нельзя подделать.
— И что?
— Ну, их исследования не имели никакого отношения к истории Империи как таковой. Географ начал спрашивать себя, не сходит ли он с ума; понимаешь, он рационалист и очень крайних взглядов; он говорит, что даже не верит в существование богов. Металлург приписал это воздействию ртутных паров. Короче, они разговорились, и вскоре выяснилось, что в этих снах появляются люди и события, известные Орнейлу из его исследований, однако те двое никогда о них даже не слышали. Видишь ли, Хроники конца правления Мореплавателя весьма неполны, а царствование Немита Безрассудного было столь коротким, что в Империи, разваливающейся у него на глазах, фактически нечего было найти. Тем не менее обнаружился один губернатор в Калифере, и Орнейл — едва ли не единственный человек, хоть что-то знающий о нем из своих изысканий, но Дриссл-металлург смог назвать клички его собак и другие подробности благодаря сновидениям.
Теперь мне ясно, почему из Джериса никогда не выйдет драматург. Я вмешалась, когда он остановился перевести дух.
— И как мы перейдем от странных снов к краже чернильницы в Дриде?
— Видишь ли, им ничего не удалось найти о природе подобных снов ни в каких источниках. Существуют храмовые предания о предсказаниях с помощью снов, но они никуда не привели. Есть гидестанская легенда о человеке, который видел вещие сны, но…
— Джерис, я не хочу всего этого знать, — перебила я его. — Почему я должна красть какую-то чернильницу?
Джерис надулся и помолчал, собираясь с мыслями.
— Они решили найти некий обобщающий фактор, который мог бы иметь значение.
Ученый ум, подумала я, полная загадка для всех остальных.
— Оказалось, что у каждого из них есть маленькая коллекция артефактов Старой Империи. У Дриссла — денежные весы, матрицы печатей и алхимический ящик, а у Марола — карты, шкатулки и макет Алдабреши, показывающий, как течения движутся между островами и изменяются с сезонами. Это действительно интересно, видишь ли… — Он прикусил губу. — Думаю, об этом ты тоже не хочешь слышать. В общем, они обнаружили, что у каждого есть вещица, к которой они особенно привязаны и которую не продали бы ни за какие деньги. Все эти вещи датированы самым концом Империи с разницей в несколько лет, и все они возникали в снах. Изыскатели решили поставить опыт и обменялись артефактами, но как только эти вещи покинули своих хозяев, сны прекратились. Когда они снова вернулись на место, сны возобновились.
Я посмотрела вперед, мы догоняли Дарни и Шива.
— Ближе к делу, Джерис, — взмолилась я.
— Не найдя объяснения, они решили, будто в этом замешана магия. Поспрашивали вокруг и узнали, что один из магов, Узара, изучает падение Империи и основание Хадрумала. Он полагает, эти сны могут дать ценные сведения, а потому отправил людей, чтобы найти побольше таких древностей.
— И эта чернильница — одна из них?
— Она нужного периода, к тому же из тех маленьких личных предметов, которые, как мы считаем, связаны с подобными снами. И решающим доводом является то, что старик, ее владелец, упорно не хочет ее продавать. Это, как правило, существенно.
— Может, он просто жадный и набивает цену, как тот, с кружкой?
— Кстати о кружке. — Джерис оживился и повысил голос. — Я хотел спросить: почему ты выбрала именно ее? У того торговца много интересных для нас вещей; та кружка и правда красива, но она не самая ценная. Ты долго держала ее в руках? Ты что-то почувствовала, когда брала ее?
— Джерис! — Дарни и Шив остановились перед мостом, где взимался сбор. — Я что тебе сказал?
Джерис умолк, когда агент подъехал к нам.
— Придет время, я сам расскажу ей то, что нужно.
Он поехал обратно — спорить со смотрителем моста, и я уставилась ему в спину с неприязнью.
Мы переправились во Фриерн. Я хранила молчание. У меня было полно вопросов, но они могли подождать. Фриерн — не место для крупного спора с Дарни, который мог кончиться тем, что я оставила бы эту троицу. Мы миновали таверну «Серый Рогач», а немного погодя остановились у постоялого двора, тоже именуемого «Серый Рогач», что бы перекусить и дать отдых лошадям. Мне действительно не нравятся места, где каждая гостиница называется по эмблеме местного лорда. Стража лорда Армайла, как обычно, бросалась в глаза, галопируя по дороге без всякого уважения к окружающим. Огораживание этой земли ушло на много дальше, чем в прошлый раз, когда я здесь проезжала: для крестьян дела здесь складывались не слишком-то хорошо, большинство разбивали камни по обочинам дороги за кусок хлеба. Я обрадовалась, поняв: в этом месте мы не задержимся.
Был уже вечер, когда на придорожных камнях появилось название Дрида и дорога побежала по холмам. Недалеко от городка Дарни объявил привал под купами ив, и мы напоили лошадей.
— Так, Шив с Джерисом будут ждать здесь, — отрывисто распорядился агент. — Мы с тобой идем в Дрид. Я покажу дом, и ты проберешься в него, когда стемнеет. Как только украдешь рог, мы уезжаем.
— Куда? — кротко спросила я.
— Я знаю место, где можно остановиться, частный дом, не гостиница. Если поднажмем, к рассвету будем там. Малая луна в последней четверти, света хватит. — Заключительную фразу он адресовал Джерису, который собирался возразить из-за своих лошадей.
— На что похож дом этой задницы?
— Чего?
— Ну, этого человека.
— Маленький дом на улице возле бойни.
— А сам он?
— Старый чудак, антиквар. Лет шестидесяти, если у него вообще есть возраст, и у него слабое здоровье. Должно быть, он каждую ночь стучится в дверь Сэдрина.
Я покачала головой.
— Сперва мне нужно осмотреть дом, но сразу могу сказать, что я не буду этого делать, как только стемнеет.
Дарни рассвирепел.
— Ты сделаешь, как я велел.
— Нет, если ты хочешь эту вещицу так сильно, как, я думаю, ты хочешь. Даже при одной Малой луне кругом будут люди, по крайней мере пока она не сядет, даже в таком крохотном местечке, как Дрид. Это уличный дом, никакого двора, и с обеих сторон вплотную стоят другие дома? Это не легко. Раз он старик, значит, спит чутко, и, позвольте мне угадать, дом набит причудливыми вещами, столы и книги повсюду?
— Точно, — подтвердил Джерис, заработав кислый взгляд агента.
— Я войду перед самым заходом луны. А вы проедете через городок и остановитесь в первом трактире на Эйрогской дороге. На рассвете встретимся и отправимся в путь как невинные путешественники.
— Я думаю…
Шив грубо прервал Дарни.
— Ливак здесь эксперт, поэтому сделаем так, как она говорит.
Агент злобно взглянул на него, но смолчал. Интересно, подумала я.
— Итак, кто ходил к старику, когда он не захотел продать?
— Мы с Джерисом, — ответил Шив.
— Тогда Дарни прав, лучше, если он покажет мне место. Давайте поедим, а потом пойдем в город выпить эля.
Я послала агенту ослепительную улыбку, стараясь не допустить в нее торжества, но не произвела на него никакого впечатления. Дуйся сколько хочешь, подумала я, мне-то что.
Мы быстро поели и оставили Джериса и Шива играть в руны под деревом. Они собирались двинуться дальше немного погодя, когда дороги опустеют, и Джерис, казалось, хочет по какой-то причине улучшить свою игру. Я велела им ни с кем не заговаривать. Возможно, старик на полпути к столу Сэдрина, но бьюсь об заклад, он установит связь между незабываемой парочкой, желавшей купить его чернильницу, и ее внезапным исчезновением. Здешняя Стража не отличается особым умом, но зачем идти на риск: ведь кто-то может их опознать и укажет, куда они поехали.
Мы неторопливо пошли в городок. Я подумывала, не взять ли Дарни под руку, честно говоря, в основном чтобы досадить ему, но решила этого не делать — он не стоил таких хлопот. Я с интересом смотрела по сторонам, припоминая, где тут что, так как давненько сюда не заезжала. Дрид — милый городишко с путаницей улиц, застроенных домами из местного желтого камня с шиферными крышами.
— Зеленая дверь, — вполголоса сказал Дарни, — переулок справа и плющ на фронтоне.
Я покосилась из-под ресниц на дом, о котором он говорил, настраиваясь на решающую для меня информацию.
— Старик живет преимущественно внизу, судя по тому, что видел Шив, — продолжал Дарни. — Ты можешь влезть через чердачное окно.
— Или выломать дверь топором, — подхватила я. — Это было бы быстрее, а шума столько же.
Дарни хотел сказать что-то резкое, но я опередила его, показав на людей, сновавших по улице. Он со своим высокомерием начал страшно мне надоедать.
— Судя по паутине и плющу, это окно не открывалось со времен постройки, — объяснила я ровным, рассудительным тоном. — Поверь, Дарни, я знаю, что делаю. Разве не по этой причине ты втянул меня в ваш маскарад?
Мы пошли дальше к скромному трактирчику на рыночной площади и распили кувшин эля. Я бы не рекомендовала это заведение своим друзьям, но если быть откровенной, возможно, это выражение на лице Дарни сделало пиво кислым.