— По-твоему, она заранее все это продумала? А сколько в Дриде найдется тех, кто знает цену этим книгам? — В тоне Дарни слышалось презрение.
— Кому какое дело? Ей хватило ума понять, что эти книги могут пригодиться, а ведь Джерис рассказал лишь половину истории.
— Для нее и этого много. Помни, она — воровка, и это все, для чего она нам нужна.
— Я не согласен, — спокойно, но твердо возразил Шив. — Она умеет воровать, но при этом еще и быстро соображает. Чем больше она будет знать, тем больше у нас шансов, что она найдет нечто такое, что мы наверняка упускаем. Планир велел использовать любые средства, какие только сможем найти.
Я скривилась в темноте. Хотелось ли мне глубже влезать в это? В конце концов, здесь какая-то интрига магов. На меня снова повеяло запашком от тех горячих углей, о которых я уже начала забывать. С другой стороны, дельце сулило неплохую выгоду: половина стоимости той чернильницы — уже приличная кучка денег. Информация тоже имеет ценность.
Ответ Дарни прервался грохнувшей дверью и детским гомоном. Я громко потопала на месте, затем шумно спустилась к ним.
Еда была превосходной и обильной. Харна определенно имела большую практику, так как, помимо нашей группы и своих семерых детей, она кормила еще двоих мужчин — как я поняла, наемных работников Травора в гончарне. Если Острин вдруг снова решит прикинуться смертным и ходить по домам, проверяя гостеприимство, Харне не о чем беспокоиться, разве лишь о том, что божественный гость поселится у нее надолго. Работники поели, поблагодарили ее и ушли к себе, а Харна начала грозить детям постелью.
— Ну можно мы посмотрим, как Джерис делает фокусы? — попросила старшая девочка, умоляюще распахнув голубые глазенки.
— Я с радостью, — предложил Джерис.
Харна улыбнулась.
— Только недолго.
Она принялась убирать со стола, а Джерис тем временем удивительно ловко крутил в пальцах монетки, заставляя их исчезать, а затем появляться из ушей малышки. Поборов искушение присоединиться к нему, я повернулась к Шиву.
— А ты не боишься, что те двое будут сплетничать за элем о странных гостях своего мастера? — Я показала на дверь, закрывшуюся за работниками. — Харна сказала, вы часто бывали здесь после Равноденствия.
Шив отпил меда, который удался Травору на славу, и покачал головой.
— Они не станут болтать.
— Ты так уверен? — Я даже не пыталась скрыть скептицизм.
— Абсолютно. — В его голосе не было и тени сомнения.
Я сама удивилась, поняв, что верю ему.
— Шив, Шив, сотворишь нам иллюзию?
Поперхнувшись медом, я уставилась на мальчугана, который это спросил.
— Харна?
— Ладно уж.
Хозяйка улыбнулась и налила воды в большую плоскую чашу. Шив потер руки, и зеленый магический свет засиял вокруг его пальцев. Мои глаза, должно быть, стали такими же круглыми, как у детей, когда в чаше появились пруд, берега, заросшие травой и камышом, и желтеющие на воде кувшинки.
— Сделай уточек, сделай уточек, — попросил другой малыш.
Чтобы угодить ему, Шив сотворил неправдоподобно желтую птицу с выводком утят, ковыляющих за ней. Вдруг образ задрожал, утята попрятались в камышах и листьях, и мать заметалась по берегу, напрасно созывая их.
Маг расхохотался.
— Харна! — запротестовал он.
Я подняла голову и увидела зеленый свет, мерцающий в ее ладонях, и озорство в ее глазах.
Шив снова собрал своих уток.
— Ну хватит, пора спать.
Дети подчинились, почти не упрямясь. Ну, трюк с утками, несомненно, затмил сказки об Элдричском Народце в качестве развлечения на сон грядущий. Харна и Джерис повели малышей наверх, а Дарни с Шивом пошли проверить лошадей. Интересно, подумала я невзначай, куда делись сундуки?
— Пойдем в кабинет.
Травор встал и проводил меня в соседнюю, аккуратно обставленную комнату. Он разжег камин, открыл полированный шкаф и протянул мне изящную керамическую чашку.
— Вина? Это вересковая ягода, мы сами его делаем. Есть еще можжевеловый ликер, и еще мед.
От фруктовых вин у меня не раз ужасно болела голова.
— Лучше можжевелового.
Травор налил мне полную чашку — понятно, сам он эту гадость не пьет — и украдкой покосился на стол, где лежала большая грифельная доска, покрытая аккуратными чертежами.
— Ты над чем-то работаешь? Тогда продолжай, не обращай на меня внимания.
— Если ты не против.
Он сел, с облегчением отбросив светские приличия.
— Что это? — Я всмотрелась в чертеж, но не поняла его смысла.
— В Гидесте нашли новый способ плавки; Горные Люди придумали штуку под названием домна. — Он призадумался над какими-то расчетами, стер их и начал заново.
Я смотрела через его плечо.
— Значит, Харна — маг? — От ликера у меня развязался язык.
— Угу. — Гончар казался равнодушным.
— Как же… — Я замялась.
Травор поднял голову. Усмешка смягчила его резкие черты.
— Как она оказалась замужем за гончаром у Острина на куличках? — Он явно привык к этому вопросу.
Я засмеялась.
— Что-то в этом роде.
Пожав плечами, Травор вернулся к своей математике.
— У нее есть таланты, но чего она действительно хочет от жизни — так это хорошего брака, счастливого дома и кучу детишек. Мы познакомились, когда она путешествовала с другим магом. Мы продолжали встречаться, а когда выяснилось, что она ждет Сейна, поженились.
Я допила ликер. Этого мне никогда не понять.
Снаружи залаяли собаки, и Травор поднял голову.
— Пойду взгляну, что там с гончими.
Как только он вышел, снова появился Шив.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовалась я.
— Лиса шныряет вокруг уток.
Шив плеснул себе ячменного спирта и со вздохом сел.
— И долго мы здесь прогостим?
— Я послал весточку одному человеку в Эйроге. Его зовут Коналл. Он работал с ранними летописями Хадрумала, и я хочу, чтобы он взглянул на твои книги. Это ты здорово сообразила их прихватить.
— Если расскажешь, что происходит, в следующий раз я, глядишь, прихвачу что-то более полезное, — небрежно сказала я. — Если Дарни тебе позволит.
Шив засмеялся и не клюнул на наживку.
— Мы пробудем здесь пару дней, так что отдохни как следует. Дальше нас ждет Далазор: ночевки в шатрах, готовка на костре, никаких тебе перин и чистого белья.
— Я думала, в Далазоре нет ничего, кроме травы, овец да прочего скота.
— Ты никогда там не была?
— Шив, я зарабатываю игрой и еду дальше. — Я заново наполнила свою чашу. — Какой мне прок вступать в игру, где наименьшая ставка — десять коз?
Маг снова засмеялся и хлебнул своего спирта. Посмотрев на него, я ощутила теплую дрожь. В мягком свете лампы он выглядел весьма красивым, даже делая скидку на неслабый пыл, который я чувствовала от меда. Я пересекла комнату и подсела к Шиву у камина.
— Харна сказала, что часто видела вас после Весеннего Равноденствия. Это долгий срок, чтобы быть вдали от дома.
Маг потянулся и закрыл глаза.
— Да, — согласился он, — но Перид меня понимает.
Я моргнула.
— Перид?
Ласковая улыбка тронула его губы.
— Мой любовник. Он — художник, работает с переписчиками в Хадрумале. Мы вместе уже шесть лет, так что он привык к моим отлучкам.
Я сделала еще глоток, чтобы скрыть смущение, и лихорадочно соображала, как повернуть разговор. Хорошо хоть, я не успела выставить себя круглой дурой.
— Ты ведь родом не из Хадрумала, не так ли? У вас с Дарни совсем разный акцент, но твоего я не узнаю.
— Нет, я из западной Каладрии, с болот за Кевилом.
Я вспомнила, что Хэлис однажды сказала мне: все рассказывают анекдоты о каладрийцах, а каладрийцы — о жителях Кевила.
— Дрианон! Ты небось был там бельмом на глазу!
Сегодня вечером мой ум определенно не поспевал за языком. Я отставила чашку.
— Что ты имеешь в виду? То, что я — маг, или то, что я… — Шив открыл глаза и озорно усмехнулся. — Как дамочки в Ванаме называют это нынче? Тот, кто душит свои носовые платки? Особа, которая не пересекает танцевальный зал? Или ты предпочитаешь более откровенные определения? Крестец-шуршатель? Задница-мешок? — смачно произнес он.
Ну, если его это не беспокоит, почему я должна беспокоиться?
— Скажем, и то, и другое.
— О, Каладрия — не такая отсталая, как все думают.
— Брось, — хмыкнула я, — в половине каладрийских домов, где я побывала, даже нет печных труб. Сколько человек в твоей деревне пользовались масляными лампами?
— А чем плохи камышовые свечи? Почему их нужно менять?
Его серьезный тон едва не обманул меня, но я вовремя заметила огонек в его глазах.
— А впрочем, ты права, моя семья не знала, что со мной делать. Не было никаких недоразумений, я просто чувствовал себя как свинья в коровнике. У моего дяди был кузен, его жена рекомендовала меня магу в Кевиле, а тот отправил меня в Хадрумал. — Глаза Шива затуманились. — Это было пятнадцать лет назад, половина жизни.
Я совсем забыла, что такое Каладрия: если ваша бабушка знала человека, чьи племянники однажды продали вашему кузену лошадь, то вы уже почти родственники. Это создает трудности для представителей моего ремесла, но в этом есть и положительные стороны: я ни разу не видела там детей, клянчащих милостыню на улицах. И тут я кое-что припомнила.
— Почему же ты заигрывал с каждой служанкой, которая нам попадалась, если ты… э… иной наклонности?
— Они этого ждут, и дружеское расположение девушки может оказаться весьма полезным.
Что правда, то правда; я сама часто строила глазки мужчинам, к которым не собиралась прикасаться, не говоря уж о чем-то большем.
— Ты можешь представить себе Джериса в роли обольстителя? Или Дарни?
Я засмеялась, вообразив себе эту картину.
— А что с Дарни? Отчего он такой злющий? У него есть семья?
— О да. Он женился на алхимичке, которая приехала выполнять кое-какую работу для магов, специализирующихся в стихии огня.
— О-о!
А что еще можно на это сказать?