его лицо.
— Разумеется, это было до того, как мы узнали о драконе. Я не уверен, что смогу сохранить эту тайну.
Я содрогнулась и беспокойно посмотрела на озеро.
— Давайте двигаться, а?
Шив поехал впереди, отыскивая дорогу по своей магии, а я очутилась рядом с Райшедом. В облике тормалинца что-то изменилось.
— На тебе один из тех мечей Азазира?
Он усмехнулся с некоторой робостью.
— Шив велел. Не скажу, что это очень приятно — иметь у себя на боку чье-то фамильное сокровище ценой в пару тысяч крон.
Мои брови поползли вверх. Я знала, старинные мечи весьма ценны, но чтобы настолько… Может, потребовать себе долю его стоимости, как с чернильницей? Нет, вряд ли из этого что-то получится — а жаль.
Скоро голые склоны кончились и начался обычный лес. Нас остановила поднятая рука Шива.
— Мы почти наступаем им на пятки, — тихо сказал он. — Лучше принять меры предосторожности.
Воздух вокруг нас замерцал, как солнечный свет, играющий на воде.
— Мы невидимы? — поинтересовался Айтен.
Шив покачал головой.
— Нет, нас просто трудно увидеть. Если будем соблюдать дистанцию и не шуметь, они не должны нас заметить.
День тянулся медленно. Час за часом мы пробирались по лесу вслед за удирающим врагом. Через какое-то время их паническое бегство замедлилось, но и после этого они все шагали и шагали без устали, невзирая на гористую местность.
— Мы идем на восток, не так ли? — спросила я Райшеда, пытаясь увидеть солнце сквозь плотный золотой полог осеннего леса.
— Пока да, — ответил он. — Думаю, они направляются к побережью.
Спустились сумерки. Тонкие серпики лун почти не освещали дорогу, но эльетиммы все продолжали свой равномерный марш. Я забеспокоилась: а собираются ли они вообще отдыхать? Но вот Шив сделал знак остановиться, и я тихо вздохнула от облегчения.
Маг спешился и подошел к нам.
— Они разбивают лагерь на полянке сразу за тем холмом, — тихо сказал он. — Будем следить за ними по очереди, но сомневаюсь, что они куда-нибудь уйдут.
Райшед, стреноживая лошадь, поднял голову.
— Если не возражаете, я посторожу первым.
— Я с тобой.
Я хлопнула напоследок Рыжего, и мы крадучись отправились на гребень.
Райшед шел через валежник почти так же бесшумно, как я, и, поймав его взгляд, я одобрительно усмехнулась. Последний отрезок мы проползли на четвереньках и на самой вершине легли, всматриваясь вниз, в лощину. Ночь выдалась холодная, но сухая и тихая, и мы не испытывали особых неудобств.
Эльетиммы собрались вокруг костерка, но, понаблюдав за ними, я нахмурилась.
— Не очень-то они разговаривают друг с другом, ты заметил? — прошептала я.
Райшед кивнул.
— Кажется, они делают все по муштре.
Скоро я поняла, что он имеет в виду. Половина из десяти уцелевших ели, пока остальные стояли на страже, они поочередно собирали дрова, ходили за водой и даже раздевались и мылись по очереди — сначала одна пятерка, потом вторая. От этого зрелища я содрогнулась: меня считают малость помешанной на личной чистоте, но даже я не решалась мыться на открытом воздухе в такую погоду.
В невысказанном согласии отряд завернулся в одеяла, а двое сели сторожить, молча уставясь в черноту лесной ночи, пока их товарищи спали. Через какое-то время некий инстинкт или тренировка разбудили другую пару, которая сменила в карауле тех двоих, — и все без единого слова.
— Они потеряли своего офицера, — объяснил Райшед. — Никто не отдает приказов, никто не обсуждает, что делать дальше. Нет у них старшего.
Я прикусила язык, чтобы не выругаться вслух.
— Мы забыли проверить тела, верно?
Темная фигура Райшеда пожала плечами.
— Времени не было. Думаю, в командирах у них состоят те, что совершают магию. А эти просто делают все по заученному — ничего другого им не остается.
— И куда это нас приведет?
Райшед улыбнулся, в темноте блеснули его зубы.
— Держу пари, они топают прямиком к главарю, который их посылал, или кратчайшим путем домой. Поспорим на несколько крон?
Я замотала головой, прежде чем вспомнила, что он, вероятно, не видит меня.
— Никакого пари, Раш.
Той ночью ничего не случилось, если не считать очевидного факта, что эльетиммы спали больше, чем мы четверо, и я мысленно добавила это к их долгу мне. Жуя холодный завтрак, я смотрела, как они готовятся к дневному маршу, а Райшед и остальные сворачивали лагерь. Становилось почти скучно, пока я не напомнила себе, что натворили эти эльетиммы. Удивительно, как люди с полным отсутствием инициативы могли столь продуманно истязать Йению. А если они только следовали приказам, то что за человек мог их отдавать? Нет, это большая удача, если мы убили его у озера.
Тот день и несколько следующих прошли так же непримечательно: мы тащились за приунывшим отрядом все дальше и дальше на восток. Их темп замедлился, они стали более небрежны. Путешествие не было тяжким испытанием, погода стояла холодная, но солнечная и сухая, а затем ветер принес соленый запах океана, и я поняла, что мы почти у побережья.
Глава 8
Плавание вдоль океанского побережья — совершенно иное дело, чем кораблевождение в Лескарском Заливе или Алдабрешском Архипелаге. Каждый моряк, выходящий в океан, должен заново учиться искусству мореплавания или погибнуть. Погода намного суровее, со штормовыми ветрами, приходящими прямо из глубины океана. Волны и крупнее, и сильнее, поэтому суда значительно уже, более глубокой осадки, с огромным множеством парусов и такелажа. Галеры не могут использоваться в этих водах, так как свирепые шторма нередко налетают из ниоткуда. Однако, учитывая отсутствие береговых путей и продолжительность времени, которое требуется для перевозки товаров по внутренним маршрутам, моряк, научившийся выживать, быстро извлечет впечатляющую прибыль. А кто не научится — утонет.
Океанские течения — главный бич судоходства у этого побережья. Каждый моряк, рискующий выйти за пределы видимости суши, должен быть бдителен, иначе подвергнет себя опасности оказаться унесенным с намеченного курса. Не так уж трудно определить местоположение, если вы окажетесь слишком далеко на севере или юге, но на это не стоит безоговорочно рассчитывать. Вдоль береговых утесов сравнительно мало бухт, и они в основном доступны лишь рыболовным судам. Вот почему необходимо нанимать лоцмана с отличным знанием береговой линии, ее опасностей, ее ориентиров и источников пресной воды. Не ко всякой бухте легко подойти, особенно при встречном ветре, и многие имеют мели на входе. Опытные моряки стоят хорошего вознаграждения. Бывшие пираты — полезные члены команды, пока их число ограниченно.
Оказаться унесенным слишком далеко на восток почти всегда становится так или иначе фатальным. Течения движутся быстро, и бесполезно определять протяженность пути по суточной скорости путешествия. Каждый начальник гавани с ходу перечислит вам корабли, пропавшие в любом сезоне да так и не вернувшиеся в бухту, даже в зимние шторма. Течения, которые циркулируют южнее Бремилейна, особенно стремительны и могут унести судно на десятки лиг с его курса. Если корабль избегает такого течения, то есть опасность, что господствующие попутные ветра быстро погонят его на запад и выбросят на береговые скалы, и это особенно сопряжено с риском, если подход к берегу происходит ночью. Многие рыбацкие семьи довольно часто зарабатывают дополнительные деньги, вылавливая груз, прибитый к берегу.
Уже к югу от Зьютесселы погода мгновенно портится, и течения становятся весьма непредсказуемы. Пытаться обогнуть Мыс Ветров — это для сумасшедших или отчаянных, не для серьезных моряков. Перевоз товаров с одной стороны Зьютесселы на другую менее дорог, чем потеря корабля и груза. Большинство торговцев ставят перевоз условием любого соглашения с моряком. Ни один здравомыслящий человек не одолжит денег на покупку груза, если в контракт не вписан перевоз.
Над верхушками деревьев послышались крики чаек, а за ними все усиливавшийся ветер принес к нам звуки человеческой деятельности — скрип и плеск весел, стук молотков и обрывки разговоров.
Привязав лошадей, мы пошли к опушке.
— Осторожней, — предостерег Шив.
Я бросила на него раздраженный взгляд.
— Прости, — склонил голову маг.
С крутого косогора открывался вид на узкую бухточку, вырезанную в береговых скалах бурной рекой, которой Азазир, вероятно, гордился, и расположившуюся на берегу деревню. У мола из темно-зеленого камня покачивались привязанные рыбацкие лодки, сохнущие сети трепетали на ветру; он приносил теперь крепкий аромат водорослей, рыбьих потрохов и ила — обычные милые запахи морского побережья.
Я нахмурилась, глядя, как эльетиммы открыто идут по деревне, направляясь к большому трехмачтовому судну, пришвартованному у дальнего конца причала на некотором расстоянии от ближайшей лодки, где горстка грязных рыбаков выгружала из трюма корзины с рыбой. Они даже не подняли головы, когда эльетиммы прошагали мимо них стройной колонной — откуда-то вновь появилась дисциплина.
— Шив, они тоже маскируются магией?
— Понятия не имею.
— Но никто не заговаривает с ними и даже не замечает их. Что происходит?
Между тем отряд промаршировал к сходням и после проверки личности поднимался на борт.
— Сэдрин, это странно.
Не слушая возражений Шива и Райшеда, я начала осмотрительно спускаться по тропинке, прячась за кустами и деревьями, пока не вышла к каменным домишкам, теснящимся у реки, где скопилось немало людей и я уже не так бросалась в глаза.
В отличие от эльетиммов местные не считали меня невидимкой; я, вероятно, казалась им странствующей красавицей.
— Доброе утро.
Седой дед, гревшийся на солнышке у дома, взглянул на меня подозрительно.