Десять тысяч долларов. Такой богатый человек и так мелочно откупился. Нужно смотреть правде в глаза: он обошелся с ней, как с обычной шлюхой. Она не могла не почувствовать злой иронии всей ситуации.
Она стала соглашаться на свидания с кем попало, слишком много пила, и ее фотографии постоянно появлялись в газетах. Пусть Эд Карлник знает, как много это значит для нее. Пусть кусает себе локти, выживший из ума старик.
Сотрудники „Бьюти инкорпорейтед" еще раз позвонили ей с лекцией по поводу непотребного поведения. Она обязана держать марку. Такая реклама им ни к чему.
Даллас сделала вялую попытку исправиться. Два вечера подряд просидела дома, прекратила пить. Затем компания по производству шерсти в самый последний момент отказалась от контракта с ней. „Не совсем тот имидж", — объяснили они. Пусть застрелятся.
Компания „Бьюти инкорпорейтед" потребовала, чтобы она отправилась в поездку развлекать военные части вместе с Мэнни Шорто, старым похотливым комиком.
— Сколько? — спросила она.
— Хватит и рекламы, — ответили ей.
„Пошли они".
— Я хочу, чтобы мне заплатили, — настаивала она, — и хорошо заплатили.
— С вами очень сложно, — ответили ей. — Честно говоря, мы бы предпочли, чтобы вы отказались от титула.
Не дождутся.
Через несколько дней компания ее уволила, и ее место заняла Мисс Майами-Бич. Газеты снова порезвились.
Даллас было на все наплевать. У нее еще остались право на кинопробу и жирный контракт на рекламу лосьона для загара. Она также только что познакомилась с Кипом Реем, девятнадцатилетним наследником владельцев предприятий по производству обуви. Этот высокий блондин прежде был поклонником очаровательной Даны, дочери Эда Карлника. Даллас видела в этом торжество справедливости.
У молодого Кипа была масса проблем. Он ненавидел своих богатых родителей, не хотел заниматься семейным бизнесом и накачивался наркотиками так, как будто каждый день — последний день его жизни.
— От него одни неприятности, — предупредила ее Линда, когда они как-то обедали вместе.
— Да, но мне с ним спокойно, — возразила Даллас, — он ко мне не пристает.
Они с Линдой часто встречались. Они хорошо ладили, да и Линда научилась великолепно фотографировать Даллас. Снимки уже появились на пяти журнальных обложках.
— А как у тебя с Элом? — поинтересовалась Линда, когда Даллас вернулась из Европы.
— Никак, — ответила Даллас несколько обиженно.
— И к лучшему, — твердо заявила Линда. На этом разговор закончился.
И все же Даллас иногда о нем думала. О его карих глазах и крепких мышцах. Эл Кинг. Суперчлен. Нет, она поступила правильно. Зачем ей быть одной из многих?
Кип взял ее с собой на выходные в Пуэрто-Рико, где они остановились в доме его приятеля и с помощью припасов Кипа провели три дня под таким кайфом, что ничего не помнили. Тогда они впервые спали вместе. Даллас ничего не почувствовала. Его стройное белокожее тело не вызывало у нее никаких эмоций. Ничто в ней не шевельнулось. Просто профессионально отработала. „Для вас бесплатно, сэр, я этим делом уже не занимаюсь". Ей даже не пришлось изображать оргазм. Какая есть, уж такая и есть.
— Тебе не понравилось? — пробормотал он, но, в сущности, его это не волновало, слишком уж он был обдолбан.
Она молча посмотрела на него. Как можно получать удовольствие, если все твое тело под наркозом?
Они слушали пластинки Джеймса Тейлора и Дилана, грызли шоколад, ездили верхом и купались. Накануне отъезда в Нью-Йорк он совсем раскис и расплакался.
— Ничего из меня не выйдет, — пожаловался он, — я слабый, ничего не могу. Не знаю, как ты меня переносишь.
Она пожала плечами.
— Все просто. Ты мне нравишься.
Но, по правде говоря, нравился он ей только потому, что ничего от нее не требовал.
— Я — богатый, — сообщил он. — Когда мне исполнится двадцать один, я получу около трех миллионов долларов, и эти засранцы перестанут меня доставать. Давай поженимся, Даллас.
Она согласилась. Идея ей понравилась. Но она точно знала, что его семья никогда этого не допустит, а до двадцати одного ждать еще целых два года.
Они объявили о помолвке. Еще раз ее имя попало в заголовки газет. Кипа быстренько вызвали для объяснений в Гринвич, штат Коннектикут.
Даллас необходимо было лететь в Лос-Анджелес для кинопробы и съемок рекламного ролика.
Кип уверил ее, что все будет в порядке. Они встретятся через неделю в Нью-Йорке и обсудят дальнейшие планы.
Ей не очень хотелось возвращаться в Лос-Анджелес. Такие скверные воспоминания связаны с этим городом. Однако люди, снимавшие рекламный ролик, отнеслись к ней превосходно. Весь день она самоотверженно трудилась, а ночью без сил валилась в постель. Кип не звонил, да она и не ждала от него звонков.
В тот день, когда ей надо было вылетать в Нью-Йорк, Кипа Рея нашли мертвым. Он перестарался с наркотиками.
Глава 15
В Брайтоне было солнечно, жарко и полно туристов. Им не следовало ехать.
Эдна и Эл прибыли к обеду, сняли номер в гостинице, а в четыре часа уже ехали назад.
— Зачем только я тебя послушался, — рвал и метал Эл. — Пол сразу сказал, что идея идиотская. Брайтон, это надо же придумать!
— Мне казалось, там будет мило, — робко заметила Эдна.
— Мило! — прорычал Эл. — Это когда меня каждая старушка норовит облапать? Мне казалось, что я купил тебе прекрасный дом, где можно скрыться от толпы. Нет, подавай тебе Брайтон.
— Мы провели там наш медовый месяц.
— И только потому, что ничего другого я себе не мог позволить. Приди в себя, Эдна, нечего гоняться за прошлым.
Ее глаза застилали слезы.
— Я подумала, — рискнула она сказать, — что неплохо было бы мне поехать с тобой в турне. Не на все время, а пока с тобой Эван.
— С чего бы это, черт побери? — огрызнулся он. — Ты даже не хотела, чтобы я ехал, ты ясно дала это понять. И вообще ты же ненавидишь все эти дела — фотографии, вопросы. Нет, Эдна, сиди дома. Мне так спокойнее.
— Но, Эл, я хочу поехать. Мы теперь никогда не бываем вместе.
— Нет, Эдна. — По его тону было ясно, что он больше не желает обсуждать этот вопрос.
С юга Франции он вернулся в бешенстве.
Она все никак не могла рискнуть спросить у него насчет так называемого романа с Даллас.
— Это ведь все неправда? — наконец спросила она.
— Ты что, сдурела? Только не говори, что ты теперь начала им верить.
— Разумеется, нет. — Она даже почувствовала себя виноватой, что пошла на поводу у Мелани.
Когда Эдна предложила съездить в Брайтон, Эл, к ее удивлению, согласился. Они выехали на следующий день, и теперь, всего через несколько часов, возвращались домой.
— С таким движением хорошо, если доберемся до дома к семи, — проворчал он. — Надо было взять шофера. Понять не могу, как тебе удалось меня в это дело втравить.
Он съехал на обочину, чтобы обогнать трактор. Эдна затаила дыхание и вжалась в сиденье.
— Заметано, — ухмыльнулся Нельсон, засовывая в карман пять фунтов, которые ему дал Эван. — Она придет в шесть, к черному ходу. Впусти ее и проведи в свою комнату. — Он тихонько заржал. — Увидишь, она до этих штучек охочая. Не робей.
— Я и не робею, — возмутился Эван. Хотя при одной мысли об этом трясся от страха.
— Как ее зовут?
— Зовут? Это… как ее… Минуточку… Труди, вот как ее зовут. Такой лакомый кусочек. Получше, чем в журналах, сам увидишь. — Он довольно болезненно подтолкнул Эвана локтем. — Не забудь, в шесть.
— В шесть, — тупо повторил Эван.
Нельсон ушел, и Эван взглянул на часы. Четыре. Еще два часа ждать. Слава Богу, его родители уехали на уикэнд. Весь дом в его распоряжении, такую великолепную возможность грех упустить.
Он пошуровал в баре и отнес к себе в комнату бутылку водки и рюмки. Немного выпил и почувствовал, что уже не так трусит.
В шесть он нетерпеливо переминался с ноги на ногу у черного хода. В половине седьмого он вышел на дорогу, выглядывая Труди. В семь он вернулся в спальню, поняв, что его надули. Никакой Труди. Нельсон все наврал. И некому пожаловаться насчет пяти фунтов. Нельсон знает, что он не рискнет рассказать. Хитрый, грязный подонок. Ублюдок. Он выпил еще водки и даже не слышал, как вернулись его родители.
Эл был зол на весь белый свет. Он орал на Эдну.
— Пойду и напьюсь, к свиньям собачьим, — возвестил он, — нажрусь вместе с парнями, как следует. Не жди меня.
— Но, Эл, ты ничего не ел целый день. Я приготовлю…
Он хлопнул дверью перед ее носом. „Господи, просто хочется рвать и метать. Нужно расслабиться". Он вскочил в „феррари" и с ревом подъехал к соседнему дому.
Дверь открыла Мелани. Хитрая, сексуально озабоченная малютка Мелани.
— А как же Брайтон?
— К черту Брайтон. Где Пол?
— В конторе. Но все равно, заходи.
— Поеду в пивную. Скажи, чтобы приходил туда.
— Я дам тебе выпить.
— Благодарю покорно, не надо.
Она слегка коснулась его руки.
— Почему нет?
Он стряхнул ее руку.
— Не до такой уж степени я подонок.
— А я — до такой степени? Ты это хочешь сказать?
— Одного раза вполне достаточно.
— О, премного благодарна, ты всегда умеешь сказать что-нибудь приятное.
— Мелани, радость моя, у меня нет настроения играть словами. Как-то раз ты захотела трахнуться, я пошел тебе навстречу. И чувствовал себя после довольно погано. Не прими это на свой счет, но повторения я не хочу.
Она натянуто улыбнулась.
— Я только предложила тебе выпить, вот и все.
— Замечательно. Но если не возражаешь, я лучше выпью в пивной.
Он снова сел в машину и рванул прочь. Он всегда будет жалеть, что в тот раз уступил Мелани. Сделал ошибку. Оставалось только надеяться, что у нее хватит ума не рассказать Полу.
В конторе Пол занимался последними приготовлениями к турне. Все выглядело нормально, билеты быстро расходились, Берни Сантэн организовал прекрасную рекламную кампанию. Они начнут с Канады, чтобы прокатать программу, затем поедут прямо в Нью-Йорк и дадут большой концерт в Мэдисон-Сквер-Гарден.