Он медленно открыл глаза. Кара и Дана смотрели на него, ожидая похвалы.
— Здорово? — спросили они хором.
— Чертовски здорово, — согласился он.
— Что бы тебе не смыть все это в море? — предложила Кара.
Он соскользнул за борт. Вода оказалась бодряще холодной. Он поплыл прочь от катера. Приятно плыть в чем мать родила, ему это с детства нравилось. Еще ребенком он раздевался догола и плавал в каналах. Он проплыл немного кролем, нырнул, почти ничего не рассмотрел. Жаль, что у них на борту нет аквалангов… Хотя, может, и есть. У них, похоже, все есть.
Он выплыл на поверхность. Катер был довольно далеко.
— Эй! — закричал он. Но близнецов видно не было. А что, если здесь есть акулы? Его охватил страх. Он быстро поплыл к катеру. Голова плохо работала. Это все шампанское, кокаин, марихуана и еще амилнитрит. Господи, да он тут может потерять сознание! Какого хрена они там делают?
Правую ногу свела судорога. Он поплыл медленнее. Катер все удалялся, а боль в ноге становилась сильнее. Ему кажется, или на море поднялась волна?
— Эй! — завопил он. Но никто его не слышал.
Глава 25
Даллас застыла в дверях офиса Лу Марголиса, не сводя взгляда с человека, в чьей власти было создать для нее блестящую карьеру.
Она представила его себе не за мраморным столом, а в дверях его великолепного особняка в Бель-Эйр, улыбающегося, в оранжевом халате.
Всего год назад. Лу Марголис. Для нее он тогда был просто Князек. Бобби всех клиентов называла князьками.
— Им так нравится, кажутся себе чем-то особенным, — пояснила Бобби, — тогда они не обращаются с нами нам со шлюхами.
Кого она обманывала?
В тот вечер Даллас нервничала и готова была в любой момент сорваться. Дела с Эдом Карлником были уже на мази, а если он когда-либо узнает, чем она на самом деле занимается… Чтобы как-то уберечься, она старалась каждый раз при визите к клиенту выглядеть по-другому.
В тот вечер она спрятала свои длинные светлые волосы под рыжий парик, надела кричащие тряпки, типичные для уличных девок, и куда сильнее, чем обычно, намазалась.
— Проходите, дамы. — Лу Марголис провел их в огромную белую гостиную.
— Ух ты, мать твою, вот это да, — одобрила Бобби, которая уже успела так накуриться, что почти ничего не соображала. — Еще кто придет, или мы миленько сообразим на три личика?
— Только втроем, — улыбнулся Лу. Ему было под шестьдесят, темная шевелюра, большой нос. Он носил очки в стальной оправе и заметно хромал.
Даллас быстро огляделась. Приятный дом. Мужик явно не из бедных. И нельзя сказать, чтобы совсем противный. Зачем они ему? Она заметила две фотографии, перевернутые на столе стеклом вниз. Нельзя, чтобы семейство наблюдало.
— Ну что, князек, детка — заверещала Бобби, — только намекни, и ты все получишь.
— Ну-ка, шлюхи, раздеться быстро. — Куда только улыбка подевалась.
Бобби засмеялась.
— Сначала бабки, милок, а уж потом медок. Три сотни за час. Устраивает это тебя, князек?
Он сунул руку в карман халата, достал пачку купюр, отсчитал три сотни и протянул их Бобби.
Бобби раздевалась медленно, стараясь казаться соблазнительной, но Даллас проделала все в темпе. С каждым разом это труднее. Она молчала и не улыбалась, оставляя шуточки на долю Бобби.
Когда они разделись, он сосредоточил свое внимание на Даллас.
— Ну? — спросила Бобби, уперев руки в боки и расставив ноги. — Во что будем играть? Устроить тебе представленьице? Или массаж? Чего ты хочешь, милок?
— Наверх, — хрипло приказал он.
Он привел их в роскошную спальню, большую часть которой занимала огромная кровать. На стене висел портрет кинозвезды Дорис Эндрюз, прославившейся исполнением ролей „хороших" девушек.
Лу открыл шкаф, полный женской одежды.
— Одевайтесь, — приказал он. — Полностью. Колготки, трусы, лифчики. Платье. Неважно, подойдет ли по размеру.
Даллас уже привыкла к такого рода требованиям. Она порылась на полках, нашла черные колготки и черные кружевные трусики. Та, кому эти вещи принадлежали, отличалась изысканным вкусом. Даллас нашла черный бюстгальтер, оказавшийся ей тютелька в тютельку. Сверху она надела костюм от Ива Сен-Лорана.
Для Бобби все вещи оказались слишком велики, и вид у нее был нелепый.
Лу Марголис молча наблюдал за ними. Затем он протянул им два одинаковых парика и велел надеть их. Парики были точной копией прически женщины, изображенной на портрете.
— Сейчас будем играть сцены, — сказал Лу.
— Ну, ты даешь! — взвизгнула Бобби. — Кем я буду? Чарли Чаплином? — Она прошлась по комнате походкой Чарли и потом свалилась на пол от смеха.
Лу Марголис даже не улыбнулся.
— Пошли вниз. В кабинет. Я буду зубным врачом. — Он посмотрел на Даллас. — Ты будешь моей пациенткой, миссис М., а ты… — он повернулся к Бобби, — просто доложишь о ее приходе.
— Здорово придумал…
Они спустились за ним вниз. Бобби строила рожи ему в спину. Он вошел в кабинет и закрыл дверь.
— Этот ублюдок свихнулся к едрене фене, — зашептала Бобби, — совсем крыша поехала. Только подумай, он хочет, чтобы мы были похожи на его жену, гад ползучий! Готова поспорить, это ее тряпки он заставил нас напялить. Готова поспорить…
— Докладывай, — крикнул Лу из-за закрытой двери.
Бобби постучала, подождала, пока он скажет „войдите!".
— Миссис М. ждет в приемной, сэр.
— Пригласите ее.
Даллас вошла в кабинет. Фотографии на столе лежали стеклом вниз.
— Садитесь, миссис М., — вежливо пригласил Лу, указывая на кресло. — Сестра, помогите миссис М. устроиться поудобнее. Возьмите ее жакет.
Бобби помогла Даллас снять жакет. Лу снял оранжевый банный халат и остался в белом медицинском халате.
— Выйдите, сестра. Я вас позову, если нужно.
Бобби вышла, прикрыв за собой дверь.
— Откиньтесь назад, миссис М. Я только посмотрю на ваши зубы, все ли в порядке. Вот так, откройте-ка рот пошире.
Даллас послушалась. Неожиданно он вскочил на стул, стоящий рядом с креслом, и запихнул ей свой член в рот. От неожиданности она едва не задохнулась.
— Не волнуйтесь, миссис М., — уговаривал он. — Вы ведь за этим сюда пришли, не так ли? Все об этом знают. Все. Даже ваш муж. Все в Беверли-Хиллз только и говорят, что вы наставляете рога своему мужу. Помойная шлюха!
Они пробыли там три часа, заработав девятьсот долларов. Они изображали врача, парикмахера, портного, официанта, гинеколога, садовника. И каждая игра кончалась его короткой речью насчет того, как миссис М. хочет этого, получает, что хочет, и что все об этом знают, включая ее мужа.
По дороге домой Бобби заметила:
— Да, у этого типа проблема. Как ты думаешь, его жена в самом деле трахается с кем ни попадя?
— Не знаю, и мне плевать. Я только надеюсь, что больше никогда его не увижу.
Лу Марголис встал из-за своего мраморного стола.
— Входите. Присаживайтесь. Коди рассказывал мне о вас много хорошего.
Даллас медленно вошла в кабинет. Он не узнал ее. Пока. Наверное, из-за ее шляпы и темных очков. Когда она их снимет…
Больше всего ее огорчало, что Коди все узнает. Он так за нее радовался. Ей надо было ему все рассказать. Но как вдруг ни с того ни с сего выдать такую информацию? Да, кстати, Коди, совсем забыла тебе сказать, но я совсем недавно была шлюхой. Работала на пару с вечно обкуренной негритянкой. Нас, наверное, пол-Голливуда перетрахали.
— Разве я не говорил вам, что она нечто необыкновенное? — возбужденно спросил Коди. — На эту роль вам лучше не найти.
— Верно, — согласился Лу, — она очаровательна. Сколько вам лет, душечка?
— Двадцать. — Она сняла очки и посмотрела на него тем же взглядом, что смотрела на зубного врача, парикмахера и гинеколога.
— Прекрасный возраст. — Он оглядел ее с ног до головы. — Все остальное тоже прекрасно.
— Спасибо. — Одним движением она сняла шляпу и тряхнула гривой волос.
Лу повернулся к Коди.
— Она где-нибудь снималась, чтобы можно было взглянуть?
— В клипе Эла Кинга и рекламном ролике, — быстро ответил Коди. — Если хотите, я организую вам просмотр в течение часа.
— Хорошо, — согласился Лу. — Но я думаю, она на пленке выглядит так же прекрасно, как и в жизни. Играли когда-нибудь, Даллас?
Она сняла жакет. Ну уж теперь-то он вспомнит?
— Часто. Меня хвалили.
— Что ж, посмотрим. Внешне вы для этой роли определенно подходите. Знаете что, идите-ка к костюмеру и гримеру. Мы снимем пробу. Коди, идите с ней. Если проба удастся, мы с вами партнеры.
Коди встал и протянул руку.
— Полагаю, мы с вами будем партнерами, мистер Марголис.
Остаток дня прошел как в тумане. Даллас была уверена, что, если бы не Коди, ей бы не продержаться. Он не отходил от нее, говорил комплименты, всячески ободрял. И все это время она ждала, что Лу Марголис внезапно вспомнит.
Но этого не случилось. Или, может, он и вспомнил, но это роли не играло.
Она снялась в трех разных сценах. Коди следил за каждым ее словом.
— Если только вы не самая плохая актриса в мире, роль ваша, — признался он. — А когда они увидят пробу и поймут, какая вы потрясающая, вот тогда я снова нагряну к боссу. И тогда, радость моя, маленький агентик, всегда ваш Коди Хиллз, влепит им между бровей. Пан или пропал. Или миллион долларов, или ничего. Вот тут вам надо держаться и положиться на меня. Они побрыкаются, но в конце концов согласятся. И они вполне могут себе это позволить.
— Как скажете, Коди. Да, кстати, а Лу Марголис женат?
— Слушайте, откуда вы свалились? Он женат на Дорис Эндрюз. Посему не волнуйтесь, постель не будет частью сделки. А почему вы спросили? Вы что, почувствовали поползновение?