Глава 7
Ее снимки появились на первых полосах всех газет, и она с упоением их рассматривала. Здорово, с ума сойти, как здорово! На той же полосе — статья о президенте и его фотография, совсем маленькая, куда меньше, чем ее. Внезапно она стала кем-то, она уже не какая-то там уличная шлюха, а человек, чей портрет в газете даже больше, чем портрет самого президента.
Она жила в гостинице „Плаза" и делала что хотела. В сумочке лежал чек на десять тысяч долларов, и ей не пришлось их зарабатывать, лежа на спине.
Она чувствовала необыкновенный подъем. Вскочила с постели, распахнула окно и залюбовалась видом.
— Взгляни, какой вид, лапочка, — звала ее Бобби, когда они летели в Лос-Анджелес. — С ума тронуться можно!
Они остановились у подруги Бобби, жалкой белой девицы с пристрастием к героину.
— Не могу я здесь, — заявила Даллас через несколько дней. — Мы что, не собираемся снять свою квартиру?
— Да, пора приниматься за дело, — согласилась Бобби.
Она нашла квартиру в стороне от главной улицы и возобновила свои старые связи.
В Голливуде все было иначе. Никаких приезжих придурков, жаждущих перепихнуться. Вместо них — изысканные, утомленные мужчины, которым требовалось куда больше, чем простое траханье. Даллас пожаловалась Бобби.
— Блин, девка! — возмутилась та. — Ты что! Да закрой глаза и ни о чем не думай. Деньги у них те же.
— Нет, — не соглашалась Даллас. — Я этого делать не хочу.
— Ладно, — смирилась Бобби, — будем тебя посылать только к тем, кто без выкрутасов.
И Даллас почти все время была одна. Прибирала в квартире, готовила еду. Научилась и водить машину — в Калифорнии без этого нельзя.
Прошло совсем немного времени, и она почувствовала, что приставания Бобби вызывают у нее отвращение. Поначалу в этом было что-то новое, но теперь, когда Бобби возвращалась домой после групповухи с участием десятка человек, ей было противно заниматься с ней любовью.
— Ты завела себе подружку? — обиженно спрашивала Бобби.
— Нет, я просто устала.
Чем больше она противилась Бобби, тем больше чернокожая подружка старалась ей угодить. Дарила подарки, приносила цветы и конфеты. Вела себя как заботливый ухажер.
Однажды Даллас собрала свои вещи и ушла. Вся эта история ей надоела. Она поселилась в бунгало в гостинице „Беверли-Хиллз" с писателем-импотентом, которому нравилось, чтобы она ходила вокруг него голая. Больше ничего он от нее не требовал, был мил и дружелюбен. Денег он ей не платил, но предоставлял жилье в одной из лучших гостиниц Калифорнии и отдал в ее распоряжение свой „кадиллак". Даллас это устраивало. Иногда она отрывалась налево и зарабатывала немного денег. Был там еще один мужик, который каждый день выходил к бассейну и предлагал ей тысячу долларов за главную роль в порнофильме. Даллас отказалась. „Почему? — удивился он. — Ты что, никогда не слыхала о Линде Лавлейс?"
Она слышала о ней, но не о такой карьере мечтала. В душе она чувствовала, что ее ждет лучшая жизнь. Телевизор познакомил ее с американской мечтой, и она понимала, что может и себе кое-что урвать.
Бобби разыскала ее через пять недель. Однажды, вернувшись из магазина, она застала Бобби у себя дома.
— Собирайся и выметайся отсюда, — резко примазала Бобби.
Даллас удивилась. Как Бобби сумела ее найти?
Писатель, слегка нервничая, но все же улыбаясь, посоветовал ей:
— Я думаю, тебе лучше послушаться свою… гм… приятельницу.
— Ты, черт возьми, прав, лучше ей послушаться! — рявкнула Бобби, нетерпеливо встряхивая париком и постукивая по столу выкрашенными в зеленый цвет длинными ногтями.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — повернулась Даллас к писателю.
— Ну, в общем… да. Я не знал, что ты была… что у тебя есть… гм… так сказать, постоянная подружка.
Он не знал, куда деваться от смущения, и старался не встречаться с ней глазами.
— Я вовсе не должна с ней идти, — решительно заявила Даллас.
— Да нет же, сладкая ты моя, должна, — быстро перебила Бобби. — Мне тебе надо сказать кое-что не для посторонних ушей.
Даллас собрала вещи. Один чемоданчик — все, что у нее было.
— Прощай, — бросила она человеку, с которым прожила пять недель.
— Прощай, — пробормотал он, покраснев.
„Господи, что Бобби ему наговорила?"
— До встречи! — весело крикнула Бобби. — Когда захочешь разочек задарма, звони мне. — И пробормотала негромко: — Тюфяк. Ну и дерьмо ты себе нашла.
В машине Бобби сразу стала серьезной.
— Ах ты, принцесса сраная! Я тебя из дерьма в Майами вытащила, приютила, одела, работала как проклятая, трахая всяких козлов, чтобы тебе было полегче, и что, мать твою, получила? Не успела я отвернуться, как ты смылась. И решила, что навсегда? Вот что, сладкая ты моя, в жизни все непросто. Я знала, что найду тебя, и нашла. — Она торжествующе улыбнулась. — Мне бы гребаным детективом быть!
— Что ты хочешь? Я у тебя ничего не украла.
— „Не украла!" — передразнила ее Бобби. — Ну и зелена же ты еще, девка. Мы с тобой вместе, одна компания. Слишком много друг о друге знаем, чтобы расставаться. Понимаешь, о чем это я, куколка? Припомни-ка один мотель и старикашку, оченно старого старикашку. Ясно?
— Ясно.
— Молодец. Я знала, ты поймешь, когда я тебе все растолкую. Теперь будем работать вместе — ты и я. Пора уже тебе попривыкнуть к голливудскому образу жизни, я так считаю. Блин, милка, мне надоело облегчать тебе жизнь. Теперь все делаем вместе. Усекла?
Фотографироваться Даллас понравилось. Она сидела в постели в ночной рубашке с глубоким вырезом, на голове корона, а пятнадцать мужиков суетились вокруг нее, стараясь сделать снимок поудачнее. Улыбка. Вспышка. Смех. Вспышка. Сексуальный взгляд. Вспышка.
Миссис Филдс дала им на все про все час. После чего Даллас оделась и направилась в контору к организаторам конкурса, чтобы подписать контракты.
Но подписывать отказалась.
— У меня есть приятель, — с милой улыбкой заявила она, — с которым я хотела бы сначала посоветоваться.
— Разумеется, — согласились они, но явно разозлились.
— Кстати, — заметила миссис Филдс, — Эл Кинг, певец, хотел бы с вами сегодня пообедать. Неплохо было бы для рекламы.
— Мне казалось, что я должна обедать с кем-то из фирмы по производству шерсти?
— Можно отложить.
— Не надо. — И как бы между прочим она добавила: — Что касается Эла Кинга, то он, скорее всего, просто хочет со мной переспать, а я вовсе не из таких.
— Скорее всего, — согласилась миссис Филдс и вздохнула. Она поняла, что предстоящая неделя будет далеко не легкой.
— А теперь, — весело проговорила Даллас, — есть у меня время до обеда, чтобы потратить немного денег? Мне всегда хотелось пойти к Саксу и тратить свои собственные деньги.
Их совместная жизнь с Бобби стала совсем иной. Бобби сделалась крутой, резкой, деловой, никакой легкости и дружелюбия. Четко объяснила Даллас, что они убили человека, сделали это вместе, потому им и следует держаться вместе.
— Лучше тебе с этим смириться, милочка, — предупредила Бобби, — и, если вздумаешь еще раз дать деру, я тебя найду, и ты так легко не отделаешься.
Для Даллас это был тяжелый год. Она никогда не подозревала, что у людей могут быть такие извращенные и мерзкие вкусы. Бобби позаботилась, чтобы она познакомилась со всеми без исключения.
— Они — клиенты, — сурово втолковывала Бобби, — и это твоя работа.
За этот год и Даллас стала значительно жестче. Единственный способ делать то, что она вынуждена была делать за деньги, — закрыть глаза и думать, что все это происходит не с тобой. Они могли пользоваться ее лицом, телом, но душу свою она от них оберегала. Она научилась всему и даже превзошла Бобби. И так же как и чернокожая девушка, которая пошла на панель в тринадцать лет, она стала циничной, крутой и бесчувственной. Но в отличие от Бобби, она не искала утешения у женщин, с этой стороной жизни было покончено бесповоротно. Секс стал ее профессией, и только.
Жить вместе становилось все труднее.
Они не возобновили близких отношений. У Бобби, которая и раньше покуривала травку, появились новые привычки. К концу года она уже всерьез пристрастилась к героину, и Даллас поняла, что надо уносить ноги.
Она все ждала подходящего случая. Встретив Эда Карлника, поняла, что это ее шанс и она не должна его упустить.
К Саксу она поехала вместе с миссис Филдс.
— Я хочу это, и это, и это. — Даллас хватала платья с вешалок, одно за другим. — Да, и то вечернее платье на витрине. У вас есть такая модель в другом цвете? Чудно, я возьму разных цветов.
— Ваших денег надолго не хватит, если вы будете тратить их с такой скоростью, — предупредила миссис Филдс.
— Знаю, — засмеялась Даллас. Но какое же удовольствие тратить свои собственные деньги! У нее уже был счет у Сакса, открытый для нее Эдом, но покупать так было куда интереснее. За полчаса она умудрилась истратить три тысячи долларов. Ее переполняло возбуждение. За обедом она была очаровательна и мила с представителями фирмы по производству шерсти. Они хотели немедленно подписать с ней контракт на рекламу. Это произвело на миссис Филдс должное впечатление.
— Обычно они несколько недель раздумывают.
— Я хочу вдвое больше, чем они платят обычно.
— Они никогда не заплатят больше.
— Хотите пари, дорогая? — засмеялась Даллас. — Заплатят, и с удовольствием.
— Я поговорю в офисе, — сказала миссис Филдс, поджав губы.
— Кстати, — спросила Даллас, — а какой гонорар я получу за открытие супермаркета?
— По правде говоря, не знаю.
— Выясните, потому что за гроши я этого делать не буду.