– Ты это, не облокачивайся, спинка сломана, – запоздало заметил с пола Игорёк.
Пока Юрик кряхтел, морщился и тёр голову, хозяин квартиры пробежал глазами текст «статьи» и неопределённо хмыкнул. Гной замер и завороженно на него уставился. В эти секунды решалась его профессиональная судьба.
– Нихера ты дал, – неопределённо сказал Игорёк.
– Что? Что?! Необъективно?! – засуетился игровой журналист.
Вместо ответа Игорь Шварцнеггер стремительно открыл почтовую программу Bat, выбрал из списка адрес Поплавского, приложил к письму файл с обзором «Славянофилья», отстучал в графе «Тема письма» смайлик с усами:{ и нажал «Отправить».
Гной хрюкнул.
– И что… теперь…
Язык заплетался, пальцы онемели.
– Не ссы в трусы, Юрец! Добро, это, пожаловать в игровую журналистику!
Ворота лысого ура
Жизнь быстро вошла в поначалу непривычный для Гноя, но, видимо, обычный для игрового журналиста ритм. Дни слились в один – замурованные окна квартиры поначалу сильно давили на психику, а потом стали восприниматься как должное («Нахуй тебе окна, это», – как-то заметил хозяин). Играть было вроде как можно сколько влезет, но не хотелось, плюс половина дисков у Игорька не запускалась вообще, а вторая половина была изуродована «русификацией» до неузнаваемости: оказалось, что «Ворота лысого Ура» – это на самом деле ролевая игра Baldur’s Gate, о которой Гной много слышал и всё когда-нибудь планировал поиграть. Неясно, дело было в Уре или в самом Юре, но игра оказалась на редкость нудной и явно обладающей даже не нулевой, а отрицательной ценностью для жанра. Со звуком тоже были огромные проблемы: русификаторы его просто вырезали из игры, чтобы не мешал.
Игорёк постоянно куда-то исчезал на неравномерные промежутки времени; возвращаясь, он приносил с собой каждый раз разный набор предметов – как будто необходимых для разгадки особо заковыристой головоломки в игре Full Throttle. Батон хлеба, пачка дисков с намалёванным на них фломастером словом ANAL, не первой свежести зубная щётка (для Гноя), упаковка сушёного супа Gallina Blanca, конверты с купюрами разного достоинства, разноформатные компьютерные железки. Откуда-то постоянно брался странный алкоголь: пиво «Балтика медовое» (которое Игорёк настойчиво и неизменно называл «Балтика хуёвое»), водка с опечатками на этикетках, даже кастрюля вонючего самогона – его журналист выставил за оконную раму на мороз, объяснив, что Дядьвитя попросил взять на сохранение конфискат. С сохранением получалось, правда, не очень: Игорёк несколько раз в день зачерпывал из кастрюли эмалированной кружкой, отпивал и с хохотом блевал в раковину.
Гной привык.
Денег у него по-прежнему не было, но, во-первых, они были особо и не нужны, а во-вторых, Игорёк постоянно говорил, что вот-вот дадут гонорар. По этому поводу Гной немного переживал: сколько платят игровым журналистам, он не знал, но, с учётом их внешнего вида и образа жизни, подозревал, что не очень много. Кроме того, никуда не делся вопрос с документами: насколько он понимал, на работу в журнал нужно было оформиться («А по-другому как?» – звучал в голове голос гражданки Неловко), потому что иначе не считалось. Попытки прояснить непонятные моменты у Игорька ни к чему не приводили: столько вариантов выражения «не ссы» Гной в своей жизни ещё не слышал.
На улицу он почти не выходил – поначалу были планы съездить на Красную площадь и посмотреть на Кремль, но, судя по объяснениям Игорька, ехать туда было дольше, чем до Западносибирска: несколько пересадок с автобуса на метро и обратно, каждая из которых грозила новыми ненужными приключениями. «Чё ты там не видел, вон в инете, это, посмотри», – добавил объективный журналист и почему-то нехорошо хихикнул.
Однажды утром Игорёк куда-то суетливо засобирался и, уже стоя одной ногой в ботинке, вдруг остро глянул на своего сожителя.
– Это! – сказал он. – Поехали на Горбушку, жалом поводим.
Что такое Горбушка, Гной не знал, но немедленно согласился.
Путешествие происходило полностью в шумном подземелье метрополитена и оказалось очень долгим (Юрик успел вспомнить все значимые сражения с гнидогадоидами в Третьем квадранте обитаемой сферы миров, нарисовал перед мысленным взором пятерых разных эльфийских воительниц, злобно стёр их из памяти за похожесть на фальшивую Анечку и успел загрустить). Гной насчитал три пересадки, причём его спутник всегда совершал их непредсказуемым образом: Игорёк до самого последнего момента сидел, отрешённо шевеля губами, а когда двери уже начинали закрываться, вскакивал и с гиканьем нёсся к выходу. В конечной точке пути ничего не изменилось: громоздились какие-то серые корпуса, росли редкие чахлые деревья и ходили странные люди; в целом пейзаж напоминал окрестности «Мании страны навигаторов». Опять начинало быстро темнеть, с неба срывался мелкий гнусный снег. Игорёк, однако, пришёл в неописуемое оживление и затараторил:
– Ты это, рядом будь, ничего не говори, если гопники доебутся, говори что денег нет…
– А у меня и правда нет.
Журналист заливисто засмеялся, как будто услышал самую смешную шутку в своей жизни, после чего рыгнул.
Горбушка оказалась гигантской палаткой Ислама Ибрагимовича, занимавшей целую рощу и примыкающий к ней ДК. Помимо игр здесь продавались видеокассеты, диски с музыкой, постеры без дырочек для скрепок и вообще, кажется, абсолютно всё. Игорёк торпедой вонзился в гущу мира пиратских развлечений и начал производить лихорадочные действия: подбежал к сидящим в отдельной аллее порнушникам, пошептался там с худым мужчиной в очках и, оглядываясь по сторонам, передал ему несколько дисков; рванулся к палатке с кассетами и выкрикнул несколько непонятных слов «сугой», «десу» и «ня»; махнул Гною рукой и скрылся в недрах ещё одной палатки с музыкальными дисками. На развалы с играми он за всё это время даже ни разу не взглянул.
Гной ошалело бродил по рядам и пытался уместить в голове окрестное изобилие. Его внимание привлекла стойка с журналами: помимо любимой «Мании страны навигаторов», на ней стояли конкурирующие издания «Навигатор страны игр», «Игры мании страны» и почему-то «Крупный змей». Юрик презрительно прищурился: в «Змее», как он слышал, писали только про бездуховные приставки, а значит, даже брать такую погань в руки было оскорбительно. Что же до «Навигатора страны» и «Игр мании», то эти всего лишь безуспешно пытались подражать величию его (он давно уже мысленно называл журнал своим) издания. Их обложки украшали надписи, соответственно: «Только лучшие игры навсегда!» и «Король журналов, журнал королей» (или наоборот). На обложках была одинаковая Лара Крофт. Гной усмехнулся и плюнул себе под ноги.
– Слышь, говнюк! Я тебе поплюю щас, – беззлобно сказал продавец журналов – обладатель сломанного носа и такой же, как поруганная друзьями Корявого, шапки «Чикаго буллз».
Юрик засеменил прочь, снисходительно улыбаясь – не пристало ему, одному из избранных авторов всенародно любимого издания, пререкаться с чернью, неспособной отличить… Сформулировать, что от чего отличить, он не успел. В ухо кто-то зашипел.
– Чё надо-то? Надо чё? Чё-то надо? Чё-чё? Надо-надо?
Эти три слова говорящий повторял свистящим шёпотом на разные лады – было ощущение, что он часами может общаться только ими. Гной отпрянул в сторону и попытался рассмотреть своего собеседника – тот, правда, как-то постоянно выскальзывал из поля зрения и мешал сосредоточить на себе взгляд. Как злой колдун, подумал Юрик, намеревающийся затянуть богатыря в свои паучьи сети.
Колдун суетился, шмыгал носом, стрелял по сторонам красными глазами и постоянно поправлял бейсболку на лысой, как у Ура, голове – судя по мимике и жестикуляции, они с Игорьком были представителями одной инопланетной расы. От основного людского потока они уже ушли и пробирались, как показалось нервничающему Гною, по лесной чаще.
– Так чё-чё? Надо? Чё-то?
– А чё? – вдруг ответил Гной на языке гнидогадоидов. Оставлять это чириканье без внимания было как-то невежливо – а вежливость, как говорил Фельдмаршал, это главное свойство настоящих геноссе, которые…
Колдун сделал ладонь лодочкой – в ней сами собой образовались несколько безобидного вида таблеток, похожих на витаминки. Надо же, подумал Юрик. Внешность бывает обманчива! Всё-таки в Москве есть и добрые бескорыстные люди, готовые угостить усталого путника лекарством…
– Писсот, – шепнул добрый бескорыстный человек и сжал ладонь обратно. – Надо?
Юрик вздохнул. Пятистот у него не было, а если бы и были, то он нашёл бы более интересные способы их потратить. Необходимо было купить новый томик боевой фантастики и носки. Он подумывал о дезодоранте, но решил отложить приобретение до тех пор, пока не сделает полноценную карьеру в журналистике.
Колдун, тем временем, начинал волноваться.
– Ты чё сука, ты чё. Сука! Ты чё! Сука, ты чё!
– Ничё! – взвизгнул Гной и побежал по направлению к дискам.
Костлявая (это он позже решил, что она костлявая: спиной видно не было) рука ухватила его за воротник бомбера. Юрик споткнулся и едва не рухнул в грязь, наполовину повиснув в хватке таблеточного некроманта.
– Сука, писсот! Надо!
Из водоворота невнятных угроз и змеиного посвиста его в очередной раз спас Игорёк.
– Это, Стасон, отпускай. Это со мной!
Игровой журналист шёл в облаке перегара по Филёвскому парку, высоко поднимая колени – словно бы избегая луж. Прямой необходимости в этом не было: Игорьковы штанины были даже в сухую погоду по колено грязными.
– Игорь! – радостно пискнул Гной, извивавшийся в клешне кошмарного Стасона. – Товарищ в беде!
Эта пионерская формулировка из давно забытых книг про Валю Котика и его друзей сама собой сформировалась в голове Юрика, вытеснив все позывные космических витязей и другие намного более подходящие к ситуации выражения.
– Чё-чё? Сука? Надо? – прошипел колдун, продолжая выскальзывать из реальности.
– Да не, это, не сегодня.
– Писсот? – рука на воротнике Гноя разочарованно разжималась.