антресоли и засунул «Голубое сало» в тёмные недра, распихав какие-то тряпки, скрученные комками носки и почему-то две широкополые шляпы. Опасность, кажется, миновала.
Прошедший по самому краю Юрик постарался про страшную книгу поскорее забыть, но сделать этого никак не получалось. Он чувствовал болезненное мерцание белой обложки сквозь слои хлама на антресолях и ходил по квартире наперекосяк, как испуганный кот – выпускать из виду хранилище «Голубого сала» было жутко. Вернулась Диана, с порога закатившая Гною истерику по поводу срача в квартире – он давно уже понял, что никакие доводы разума в таких случаях не работают, поэтому просто горестно кивал, вздыхал и поглядывал на антресоль. В голове сама собой начала складываться следующая авторская колонка об абсолютной ненужности и одноразовой сущности женщин – Гной планировал начать высказываться на эту тему в каждом номере. Здесь играло роль и то, что Наташа презирала «Манию страны навигаторов» и никогда её не читала, – в противном случае над темой колонок пришлось бы ещё поработать.
Через несколько дней, когда Наташи не было дома, а Гной вяло тыркал клавиши ноутбука в попытках уместить в колонку побольше слов «заскорузлый», случилось странное происшествие. Одновременно зазвонил домашний телефон и запиликала электронная почта. Юрик замер. К телефону ему было подходить нельзя – Диане в любой момент могла позвонить какая-то тётя Даша, которой ни в коем случае нельзя было знать о существовании в жизни племянницы «такого уёбища, как ты». Не подходить было тоже странно: телефон звонил в летней душной тишине квартиры, напоминая сцену из фильма ужасов. Гной попробовал заткнуть уши, но трели разрывали мозг и так, на уровне ультразвука. Морщась, он открыл первое из нескольких нападавших за последнюю минуту писем – оно оказалось от Игорька и содержало только слова «ты где», без вопросительного знака. Юрик вслух ответил в рифму и открыл следующее письмо – тоже от Игорька и тоже короткое: «кавайный косплей».
Всё это было непонятно и жутко.
Немного прояснило ситуацию только третье письмо: «возбми трубку блядб».
А, ладно, с облегчением подумал Гной.
– Это, в редакцию давай бегом, – вместо приветствия сказал из телефона Игорёк. – Обыскались все.
– А… Планерка нескоро же…
– Какая, это, планерка! Тут кавайный косплей! Конкурс, это! Леша Поплавского уломал! Быстро давай, это!
Речь, кажется, шла о яойном Арексее, о существовании которого Гной успел забыть. В чём была срочность, понять было невозможно, поэтому Юрика охватило беспокойство.
– А там, ну, без меня никак? А то дел до сраки!
– Это, слышишь, – затараторил Игорёк, не обративший внимания на последнюю реплику собеседника. – На антресоль залезь, это!
Гной не поверил своим ушам и в ужасе уставился в сторону «Голубого сала». Откуда он мог знать?!
– Але, бля, это, – крикнул в ухо Игорёк. – Вызывает товарищ Сталин!
Юрик издал нечленораздельный звук.
– …Там, это, возьми шляпу мою, она справа должна лежать, если Натаха не просрала ее.
– Что?! – рявкнул Гной. Его захлестнула странная в сложившихся жизненных обстоятельствах ревность. – Какая твоя шляпа?!
– Их там, это, две, любую бери. Быро давай, не тупи, это!
Гной засопел в трубку.
– Ты это, что, из-за Натахи? – паскудным голосом осведомился Игорь Шварцнеггер. – Не ссы в трусы! Дело прошлое! Женщина не считается одноразовой, если не была чпокнута Игорьком! Это! Да то давно было, ты это, не парься. Все свои!
Юрик сжал кулачки и задрожал, но вдруг кое-что понял. Кажется, вскрывавшаяся неверность Дианы была его билетом на свободу – главное было правильно выстроить соответствующий разговор и постараться не получить в процессе переломов.
– Ты это, едешь, нет? Все ждут!
Стараясь не прикасаться к «Голубому салу», Гной достал обе шляпы, сунул их в пакет с надписью THANK YOU на тупом американском языке и отправился в редакцию «Мании страны навигаторов».
Он не знал и не мог знать, что делает это в последний раз в жизни.
Кавайный косплей и его последствия
Гной открыл дверь в редакцию и ошарашенно остановился на пороге, не веря своим глазам. Перед ним разворачивалась, кажется, гомосексуальная оргия: объективные журналисты были густо накрашены и наряжены в вульгарные женские платья; Игорёк в микроскопической мини-юбке улыбался объективу фотоаппарата, усатый Cyberdemon aka Death Knight в лосинах складывал усы бантиком. На себя был более или менее похож только Поплавский, по обыкновению смотревший перед собой мутными глазами и похмельно двигавший желваками; покосившийся пергидрольный парик и дерзкая алая помада странно гармонировали с его обликом. В углу на стуле дремал Фельдмаршал, одетый в бархатное синее платье с золотыми кистями; гроза субъективистов что-то бормотала себе под нос и пускала на грудь слюну. Среди содома выделялся яойный Арексей, по обыкновению косплеивший разнорабочего – он то и дело подносил к лицу крупный фотоаппарат и сверкал вспышкой. Глаза Арексея светились желтоватыми огоньками похоти.
Первым желанием Юрика было тихо закрыть дверь и бежать, куда глаза глядят – на вокзал, к маме, а, да, то есть к дяде Ырымбаю…
– Это, ты чё стал там? Сюда давай! Шляпу неси! – радостно взвизгнул Игорёк. Гной вздохнул.
Игорёк отскочил от усатого фотографа и, приплясывая, бросился к новоприбывшему; клетчатая мини-юбка при каждом шаге обнажала тощие ляжки, поросшие пегими волосами. Юрик судорожно сглотнул и отвёл взгляд. Было поздно: образ горел на сетчатке, словно выжженный солнцем.
– Чего вы тут?.. – несмело поинтересовался он у инфернального игрового журналиста. Тот возбуждённо хрюкнул.
– Как чо – мы это, Рикку косплеим! Конкурс для мудаков этих, дорогих читателей!
Гной на всякий случай кивнул, аккуратно пятясь к выходу.
– А, ну раз Рикку, тогда всё понятно.
– Ты давай, это, раздевайся.
Игорёк махнул рукой в сторону редакционного стола – Гной с неудовольствием заметил гору несвежих женских чулок, белья и платьев; на полу кляксой валялся чёрный парик.
– Да я не… Я посмотрю просто…
Неожиданно Поплавский грохнул кулаком по столу и уставился на Юрика из-под парика. В редакции воцарилась тишина, среди которой Гной с перепугу громко икнул. Ванечка Дристохватов, чьи спутанные космы были собраны в два кокетливых хвостика, хихикнул.
– Ты чо, не мужик, на?! Давай, бля, покавайнее чтобы.
Гной что-то испуганно залепетал, но его не слушали. Поплавский властно указал покрытым красным лаком ногтем на гору женского белья и снова потерял интерес к происходящему.
С непривычки переодеваться в женское было страшно неловко и Гной пару раз чуть не упал, запутавшись в чулках – хорошо, Игорёк пришёл на помощь, ловко застегнув на Юриковой груди набитый поролоном бюстгальтер. Когда Гной бился с подвязками, Игорь Шварцнеггер хихикнул, ущипнул его за ляжку и показал глазами на спящего Фельдмаршала. К тому подкрался Ванечка Дристохватов и задрал юбку, обнажив украшенные желтыми разводами трусы. Арексей навел на него фотоаппарат, после чего Ванечка приспустил трусы и помахал у лица спящего старика небольшим грязным членом. Мелькнула вспышка. Гной поморщился, но все прочие журналисты вели себя так, словно ничего смешнее в жизни не видели: всех присутствующих скосила беззвучная смеховая истерика, и даже хмурый Поплавский одобрительно хмыкнул.
К этому моменту Юрику давно уже хотелось, чтобы косплей Рикку поскорее закончился, поэтому он стал ввинчиваться в тесную юбку с удвоенной энергией. В процессе резких прыжков и телодвижений он свалил на пол пакет со шляпами, из которого…
Всё происходило словно бы в замедленном воспроизведении: раскатывающиеся по полу шляпы, проблеск белой обложки, издевательский взгляд нарисованного бородатого бомжа с неестественно голубыми глазами. Кошмарное «Голубое сало» нашло способ телепортироваться в редакцию. Либо задумавшийся о дианиной неверности Гной сам случайно сгрёб его в пакет. Одно из двух.
Игорёк коршуном кинулся на добычу.
– Чо это у тебя там, это?..
Игровой публицист Шварцнеггер схватил «Голубое сало» и поднял над головой. Окрестный кавайный косплей немедленно прекратился, все с ужасом уставились на находку. Даже Фельдмаршал проснулся и оглядел редакцию гноящимися глазами. С грохотом воздвигся из-за стола Поплавский – пергидрольные кудри мотнулись вокруг побагровевшего от ярости лица.
– Отставить, на!! Не потерплю!! Приговор расстрел!!
Юрик вопросительно вякнул, но было поздно. Игорёк зашипел, теребя подол юбки:
– Да он же это, эстетствующий педрила!! А я, это, говорил! Я знал!
Впечатлительный Ванечка взвизгнул, прикрыв руками ярко накрашенные губы. «Пидор, пидор!» – летело со всех концов редакции. Усатый Cyberdemon схватил со стола старый номер журнала и нервно обмахивал им, как веером, волосатое декольте. Кто-то уронил страпон, сиротливо выкатившийся на середину комнаты. Фельдмаршал одёрнул платье и поднял узловатый скрюченный палец:
– Надо товарища Сталина изучать, а не говно это педрильское! Я воевал! А вы срать!
Арексей молчал, но укоризненно качал головой.
Поплавский причмокнул накрашенными губами и взревел:
– А ну пошёл вон отсюда, гомосек, на!
Путаясь в сползающей юбке, Гной выбежал за дверь. За спиной визгливо, с переливами хохотал торжествующий Игорёк.
Юрик не столько знал, сколько чувствовал – вот теперь история с «Манией страны навигаторов» закончилась насовсем. Финальность случившегося захлестнула его моментально, без всех положенных стадий принятия: десять минут назад он был главной звездой авторского коллектива лучшего во Вселенной журнала, состоявшимся объективным журналистом и без пяти минут кавайным косплеером – а сейчас стоял в элегантной узкой юбке посреди грязного коридора, лишившись всего из-за дьявольского «Голубого сала» (которое он даже не открывал!).
Идти в таком виде на улицу было самоубийством, поэтому трясущийся Юрик побрел в туалет. Нужно было собраться с мыслями, что-то придумать, попытаться вымолить прощение… «Нормально. Кузяво, – говорил в голове космический богатырь. – Как зайдешь, сразу падай на колени, плачь, пусть они сжалятся, возьмут назад». Гной отстранённо подумал, что с богатырём за последние месяцы произошла какая-то необъяснимая метаморфоза. Хотя, по сравнению с тем, что произошло с ним самим…