Герд
Рынок гудел своей обычной жизнью. Со всех сторон были слышны голоса торговцев, назначающих цену и подтверждающих ставки, звенели цепи на рабах, и из клеток слышались усталые стоны. Пока дом будущего убиенного, уведшего мою сестру, охраняли, я решил заскочить на рынок, чтобы кое-что выведать.
— Альфа, — охранник поклонился, увидев меня, и вопросительно приподнял бровь.
— Я хочу увидеть того купца, который привез красную хворь на нашу землю.
— Я провожу вас.
Покорно склонив голову, он повернулся к дверям, снимая с петель тяжелый навесной замок и впуская меня внутрь тесного и пыльного сарая, используемого как временный карцер для нарушителей и дебоширов.
— Последняя клетка налево, — уточник волк и остался на своем посту, пропустив меня вперед.
Шагая по узкому коридорчику между решеток, я уже точно знал, что мне нужен вон тот одутловатый толстяк, пахнущий потом. Одна из продажных крыс своей земли, готовых за пару золотых волков продать родную мать. Уже по запаху знал, что это полукровка, плод смертной и волка. Рожденные от таких союзов отвергались смертными, которые презрительно называли их «волков приплод», и не имели уважения у оборотней, потому что были слабы. От отца-оборотня они получали лишь волчьи глаза, но не его силу.
— Альфа? — купец поднял на меня испуганные глаза и поджал ноги, шурша сенным тюком под толстой задницей.
— Альфа, — подтвердил его догадку и присел на корточки, лениво передернув плечами и чувствуя, как к горлу подступает бешеное жжение.
Я будто наяву ощутил следы от припухших борозд на спине моей Лины. Четыре тонкие полоски пересекали лопатки, оставляя после себя ровные линии плети. Сложно было не догадаться, откуда они взялись — любой уважающий себя работорговец всегда носит с собой плеть.
— Ты знаешь, зачем я здесь?
— Теряюсь в догадках, — промямлил этот червь и сильнее прижался спиной к решетке, пытаясь увеличить расстояние между нами. — Но смею предположить, это из-за красной хвори. Она была здорова! Альфа, клянусь! Я бы не посмел привести на земли Вольфторна больную!
— Я знаю. Ты прав.
— Что? — Он даже подался головой вперед, но вовремя передумал. — Вы мне верите?
— Верю. Девушка действительно не была больна.
— Хвала первому волку! — застонал купец, роняя лицо в ладони. — Хвала вам, альфа. Не знаю, чем могу отплатить вам за вашу справедливость!
— Можешь.
— Что угодно! — жарко пообещал он, чувствуя аромат свободы на вкус.
— Мне нужна информация.
— Шпионить? За кем? — заинтересованно спросил купец, и я в очередной раз убедился в том, что этой продажной душонке не место на моей земле.
— Не за кем. Расскажи мне все, что знаешь об этой девушке.
— О какой? Об этой обманщице?!
— Тш-ш-ш, — приложив к губам пальцы, я заткнул возмущенный выпад в отношении моей пары, и купец кивнул, принимая мой приказ.
— Я привел ее из земель Альдейна, из города Ильерр. Ее продала мачеха после смерти супруга, желая избавиться от наследницы. В остальное я не вникал — мне заплатили, и я забрал девчонку, на этом все.
— Она высокородная?
— Ее отец был судьей.
Задумавшись, перебирал в голове все слова Лины, убеждаясь в том, что она не врала. Действительно аристократка, действительно обманом увезенная из дома, а значит и жених может быть правдой. Это не пугало, скорее, напрягало его наличие в общем. Возвращать Лину какому-то хлыщу в мои планы не входило, но ее желание вернуться и даже временное перемирие на условиях возврата претило натуре и разуму.
— Хочешь жить?
— Конечно! Альфа, я готов на многое, чтобы доказать вам свою невиновность в случившемся!
— Отправляйся в Ильерр и найди мне ювелира, который…
— Ее женишка? — сверкнув глазами, спросил проницательный купец, и я кивнул. — Что мне с ним сделать?
— Ничего. Узнай все, что возможно. Если справишься, дам тебе свободу, сбежишь или проколешься — пеняй на себя.
— Коддар не дурак. Коддар хочет жить, — кивнув, ответил этот слизняк, принимая мои условия.
— Пусть Коддар запомнит — волки всюду.
Напомнив купцу его место, поднялся на ноги и направился к выходу, перебирая в голове все, что было известно о моей половине.
Все складывалось как нельзя лучше. Положение моей пары в обществе как никогда склоняло к тому, чтобы заключить с ней законный брак. Она не просто украденная с улицы девка, а дочь, хоть и почившего, но важного людского судьи, что меняет ее статус. Да, многие могли не принять этот факт, такие, к примеру, как Латиса, которая примется третировать и Лину и меня за то, что смею разбавлять свою кровь человеческой, и равняю людскую самку с нашими, ставя ее во главу клана наравне с собой.
Но это все решаемо. На данный момент у меня была одна задача — отрезать пути возвращения для Лины, чтобы она забыла, где был ее дом, приняла стаю как семью и смирилась с тем, что я всегда буду рядом. Все осуществимо, нужно только время.
— Где?
— Я покажу.
Спрятавшись от лишних глаз, обернулись в зверей с тем волком, что принес весть о Сати, и направились в лес. Как оказалось, нужный дом был совсем не далеко. Укрытый густой травой и высоким подлеском, прятался в тени, едва не оставшись незамеченным.
Мой провожатый обернулся, вглядываясь в маленькие окна из нашего укрытия, и доложил:
— В доме тихо. Никто не заходил и не выходил, запахов два, больше здесь никого не было.
— Отлично. Отзови всех, я сам пойду.
— Да, альфа, — парень поклонился и тихо, не ломая под ногами ветки, двинулся в обход, оставляя меня одного.
Убедившись, что лишних свидетелей не осталось, надел штаны, принесённые в пасти, и направился к дверям, стараясь охладить голову, чтобы не наделать глупостей. Поднял кулак и постучал в дверь, слыша, как за стенами раздалось шуршание и тихие голоса на грани шепота.
— Кто пришел?
— Твой смертный час, волк, — прорычал я, закипая на полуслове. — Открывай немедленно или вынесу дверь и оторву тебе лапы!
— Уходи…
— Нет! Впусти его, — услышал взволнованный голос Сати, — я сама с ним поговорю.
Секунда промедлений и дверь скрипнула, позволяя толкнуть ее и ворваться в избушку. В сторону отлетел тощий бродяга, посмотревший на меня, как на врага всего волчьего рода. Сделал шаг в его сторону, как прямо перед носом выросла Сати.
Смешная, с растрепанными волосами, в какой-то дешевой сорочке в пол, пропахшей сеном и пылью. Сверкая глазами, развела руки и нахмурилась, не пуская меня вперед.
— Отойди, — прорычал, склоняясь лбом к ее лбу, давя силой альфы.
— Нельзя, Герд. Нельзя.
— Отойди!
— Пара, — выдохнула и воинственно напрягла плечи.
Этот?!
Селина
Запах почти нетронутого завтрака заставил меня отвлечься от мыслей о Герде. Решив, что хорошей еде и стараниям повара пропадать нельзя, я жадно набросилась на завтрак, только сейчас поняв, как сильно оголодала. Однако работа челюстей не мешала работе мыслей.
Почему Герд не хочет отпустить меня? У него ведь предостаточно рабынь на любой вкус, к тому же помани он пальцем, и каждая прибежит к нему по доброй воле. Но нет. Этот волк вознамерился сломить именно мое сопротивление.
Ничего, ничего… Я предложила ему хорошую сделку. Буду послушной любовницей, покорно исполняющей все его прихоти. И хотя внутри все взбунтовалось от одной только мысли о том, что придется подчиниться, я должна через это пройти. Так Герд быстрее потеряет ко мне интерес. Правда о браке с Диорном придется забыть. Я не смогу поступить с ним так бесчестно.
Мысли вновь обратились к Герду. Интересно, а что требуется от любовницы? Днем мне нужно будет прибираться в его огромном замке и штопать одежду, а по ночам ублажать альфу в спальне? Терпеть унижения от его матери днем, а от самого Герда ночью?
«А такое ли уж это будет унижение ночью?» — проскочила мысль, которую я поспешила прогнать, как и воспоминания о гордом альфе между своих ног. Вспомнив, как бесстыдно он ласкал меня языком, а мое тело живо отвечало, я даже перестала жевать.
Позволительно ли испытывать такие чувства к мужчине, который никогда не станет мужем? Как далеко я готова зайти, чтобы получить свободу? Выдержит ли моя гордость постоянное подчинение этому мужчине?
На подносе оставалось еще достаточно еды, когда в комнату заглянула Тира.
— Вот ты где! — всплеснула она руками, вырывая меня из пучины мыслей. — Вставай скорее, одевайся и приступай к работе. Госпожа Латиса не любит, когда слуги бездельничают.
Вытерев пальцы тканой салфеткой, я надела платье и заплела волосы в косу. Вспомнив наказ Герда вести себя разумно, я решила подчиниться. На время.
Тира повела меня на кухню, где Гильем уже готовил обед. Несколько его помощников были заняты тем, что ощипывали в углу гусиные тушки.
— Я буду готовить? — спросила я, наблюдая, как ловко Гильем орудует ножом.
— А ты умеешь? — с сомнением посмотрела на меня Тира. Я пожала плечами. — Наш Гильем скорее даст себя заживо сварить, чем допустит какую-нибудь неумеху к котлу, — хмыкнула она.
— Садись рядом с Мартой и чисти орехи, — велел Гильем, кивнув в сторону черноволосой девушки.
Деревянным молоточком она колола орехи, целая корзина которых стояла на скамье рядом с ней.
Марта? Неужели та самая бывшая фаворитка альфы, про которую упоминала Латиса? Я с любопытством посмотрела на девушку, устраиваясь рядом. Марта подвинулась, давая мне место рядом. Худая, словно тростинка, а глаза большие, но взгляд открытый и чистый.
— Доброе утро, — улыбнулась она.
— И тебе. Меня зовут Селина.
Девушка вручила мне еще один молоточек.
— Я слышала, что ты отказалась прислуживать госпоже, — тихо сказала она, после чего ударила молотком по скорлупе ореха, будто заглушая собственные слова.
— Я родилась свободной и умру свободной, — мрачно кивнула я, взвешивая в ладони молоток.
— Когда альфа в замке, он правит мудро, но когда его нет, мудрость приходится проявлять слугам, — мягко заметила Марта, отодвигая скорлупу и выбирая орешки.