— Но рана!..
— Забудь. Не о том думаешь, — прошептал ей в губы, возвращаясь к изучению сладкого, желанного рта моей пары и рывком дернул платье на ее груди, заставляя завязки жалобно треснуть.
— Не думай. Получай удовольствие.
Лина замерла лишь на секунду, которая показалась мне вечностью, но, набросившись с поцелуем, сама повела плечом, помогая избавиться от ткани.
Мягкие вершинки груди обожгли ладонь и кольнули острыми розовыми сосками в знак приветствия. Грудная клетка судорожно поднималась и опускалась под моими касаниями, но позволяющая целовать себя в шею девушка только спасительно прикрыла глаза, давая свое разрешение.
О, малышка…
Наплевав на рану, кусал, целовал все, до чего доставал на ее желанном теле. Рисовал языком полосы на ключицах, целовал маленькую ямочку между ними, вдыхал аромат ее кожи, накрывая губами каждый сосок по отдельности. Втягивал их и прикусывал, заставляя Лину жалобно застонать и позволить полностью избавить себя от одежды.
Хотелось трогать ее всю. Полностью. С ног до головы изучить каждую родинку, изгиб. Все тайные местечки. Я должен узнать о ней все.
— Герд…
— Да? — вытянулся вверх, накрыв любимое тело, и аккуратно убрал растрепавшиеся пшеничные волосы с ее лица, заглядывая в просящие голубые глаза.
— Прошу, не торопись.
И это было не то «торопись», которое более подходило нашим отношениям, а то, что означало согласие. Она просто просила меня не спешить, ведь это ее первый раз.
Кивнул, чувствуя, как любые слова сгорают во рту, и накрыл ладонью нежный треугольничек на развилке ног, погладив его, поприветствовал. Опустил пальцы ниже, ощущая, какая она влажная, и сжал челюсть.
Соблазн в чистом виде! Не торопиться! Не торопиться!
Мягко, насколько мог, погладил шелковые складочки. Вознагражденный вздохом Лины и дрожанием ее ресниц, развел их в стороны, чуть протолкнув палец внутрь.
Узкая, дьявол! Очень узкая!
— Держись за меня.
Лина послушно обхватила мою шею руками, придвигаясь ближе. Прижав головку к алому входу в ее тело, не спеша и стиснув зубы, толкнулся внутрь.
Прижалась к моему лбу своим и закрыла глаза. Так доверчиво, честно, что у меня захрустели ребра от этой нежности, откликнувшейся в глубине волчьей души. Это сильно и искренне — ощущать свою пару так близко, а мозги выносит напрочь от этой самой близости.
Медленно двигал бедрами, гладя ладонями стройное тело, и ждал, пока она расслабится. Понимая все без слов, она неожиданно закивала головой, прикусывая губы, и прошептала:
— Сейчас.
Двинулся резко, зная, что больно будет все равно, но растягивать это мгновение надолго не стоит. Лина вскрикнула и выгнулась, но убежать не пыталась.
В ней было так тесно, что в глазах заискрило, а зверь в голове выл так громко, что не слышал ничего вокруг. Только он и тихое дыхание моей пары. Она все так же прижималась к моему влажному лбу своим и молчала, привыкая к новым ощущениям.
— Так всегда будет?
— Нет, только первый раз. Боль скоро пройдет.
— Уже прошла, просто… просто ты очень большой.
Знал, что не комплимент, но гордость все равно заставила улыбнуться, обнажая зубы.
— Лина?
— Да?
— Ты не рабыня, — взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть на меня в упор. — Ты моя… — Рвалось сказать «пара», но она испугается, взбрыкнет, вскипит. Поэтому я проглотил и добавил: — … гостья.
Кивает, что поняла, но радости в глазах не вижу. И облегчения как такового тоже.
— И что теперь? — спрашивает, а голос дрожит.
Я все еще в ней, и мне там хорошо и приятно. Лучше, чем когда-либо.
Прекращать выше моих сил, но я веду бедрами назад, покидая сладкое лоно, которое не готово к моему повторному вторжению, и Лина неожиданно обхватывает меня ногами. Это выглядит как вызов, но я вижу, что на дне ее глаз плещется вопрос, и толкаюсь вперед, заполняя ее собой вновь, давая свой ответ.
— Уверена? — кивает, и у меня пелена перед глазами падает.
Это немое согласие, громче, чем крик, и я уже уверен — я смогу показать ей все, на что способен.
Селина
Наслаждение… Густое, сладкое, тягучее, будто мед, весенней мелодией звучащее в моей крови и откликающееся в каждом уголке тела. Но я знала, что смогу познать еще большее удовольствие, если позволю Герду продолжить. Я и подумать не могла, что можно испытать такие чувства в постели с мужчиной. И не просто с мужчиной, а с оборотнем и чужаком, который никогда не станет мужем.
— Уверена? — Я видела, как двигаются губы Герда, а в его глазах застывает вопрос, смешанный с нетерпеливым ожиданием. Я знала, что если скажу «Нет», он оставит меня. Но предательское тело слишком сильно хотело узнать, что же дальше, хотело почувствовать, каких пределов можно достигнуть. Но еще больше хотелось узнать, как далеко готова зайти я сама.
Я чувствовала в себе напряженную плоть Герда, горячую, большую, подрагивавшую, и внутри все сладко вздрагивало в ответном предвкушении. Кивнув, увидела в глазах альфы полыхающие страстью золотые искры, и меня словно опалило огнем.
Он начал двигаться внутри меня. Толкнулся раз, другой, третий… Сначала медленно, с осторожность, опасаясь, что мне будет больно.
— Быстрее, — шепнула, притягивая его за шею ближе, упиваясь присущим ему мужским запахом, от которого кружилась голова.
— Ведьма, — почти ласково прорычал Герд, наращивая темп. Я обхватила его ногами за талию и прижалась всем телом, чтобы быть еще ближе. Совершенно позабыв о своей ране, он вколачивался бешеными рывками. Между ног у меня саднило, было и больно, и сладко одновременно, но прекращать я не хотела.
— Пожалуйста, Герд, пожалуйста… — сорвавшийся с моих губ стон Герд поймал губами, выпивая его, будто драгоценный напиток.
Там, где наши тела сливались, было горячо и влажно, низ моего живота будто пронзали огненные стрелы, а где-то в мыслях блуждала мысль, что такие чувства испытывать нельзя, это порочно и греховно.
Но, Великая Богиня, как же хорошо!
Внизу живота будто билось еще одно сердце, я почувствовала, как его сладкая пульсация нарастает, ускоряясь. Ногтями я неосознанно царапала спину Герда, словно ставя на нем свою метку.
— Да, девочка… — довольное рычание альфы подсказало, что он не против таких знаков.
Я закрыла глаза, наслаждаясь незнакомыми ощущениями. В спальне было жарко, я чувствовала, как пот течет по моему разгоряченному ласками телу. Когда горячий язык Герда слизнул соленую каплю на груди, я выгнулась сильнее, неосознанно подставляя ему шею.
Проложив от груди вверх дорожку укусов-поцелуев, Герд замер, прикусив зубами кожу на ключице. Я вскрикнула, оказавшись на пике наслаждения, но альфа неожиданно замер, прекратив двигаться, словно заставив меня повиснуть над пропастью, на дне которой плескалось чистейшее наслаждение.
— Пожалуйста, — подвигав бедрами и понукая его продолжать, простонала я, тяжело дыша.
— Посмотри на меня, Лина, — хрипло прошептал Герд, выходя из меня и проводя своей плотью по лепесткам моего лона. — Я хочу видеть тебя.
Я открыла глаза, взглянув на Герда, черные глаза которого показались мне бездонными колодцами. В их глубине застыло что-то пугающее, необъяснимое, но в то же время притягательное. Будто он наконец нашел то, что долго искал и никогда теперь не отпустит. Волосы облепили его мокрое от пота лицо, носом он жадно втягивал мой запах.
— Прошу тебя, — всхлипнула я, дрожа от предвкушения. Без горячего тела альфы мне вдруг стало холодно.
Дьявольски усмехнувшись, Герд одним мощным толчком вошел в меня, заставив судорожно вцепиться в его плечи. Я откинула голову и вздрогнула от накрывшего меня волной наслаждения, чувствуя, как мощная, горячая струя семени альфы устремляется внутрь.
Покачиваясь на волнах сладкого удовольствия, от которого кипела кровь, а тело пело, я вздрогнула, когда почувствовала, как Герд смыкает зубы на коже около ключицы, а потом зализывает свой звериный укус. Кожу опалило огнем, но бушующий внутри пожар был сильнее.
— Теперь ты моя, Лина, — жарко прошептал он мне на ухо. — Только моя.
Упиваясь незнакомыми ощущениями, я отстраненно подумала, что за такое удовольствие и умереть не страшно. Герд лег на бок, притянув меня к себе.
В его сильных руках было так спокойно, уютно и надежно, что я закрыла глаза, наслаждаясь этой простой лаской.
— Спасибо, — прошептала я, когда снова могла говорить.
Рука Герда легла на мою грудь, поглаживая моментально сморщившийся под его прикосновениями сосок.
— За что, Лина?
— За все… это… — смущаясь, ответила я.
Все-таки странные создания эти оборотни. Для них все, что связано с собственным телом, слишком естественно. Люди не так откровенны в этом отношении.
— Так будет всегда. Между нами.
Рука переместилась ниже и легла на живот, поглаживая его, кружа вокруг пупка.
— Герд, — выдохнула я, когда шустрые пальцы скользнули ниже.
Я понимала, что дала Герду над собой и своим телом слишком большую власть. Вот до чего доводит любопытство! Теперь он будет думать, что вправе брать меня, когда ему вздумается, а это вовсе не так!
— М-м?
— Ты ведь… когда мы закончили… — слова давались мне мучительно.
— Продолжай, — повелительно прошептал он, дразняще поглаживая холмик внизу живота.
— Мне, наверное, нужно что-то выпить… Ну знаешь, чтобы… Я не хочу забеременеть.
— Бережешь себя для жениха? — неожиданно резко спросил он, убирая руку.
Теперь, когда меня ничего не сдерживало, я села на кровати и посмотрела на Герда. Он резким движением руки зачесал волосы назад, в глазах от былой теплоты и страсти не осталось и следа. Да как он смеет так говорить?
— В мире и так достаточно незаконнорожденных детей! — вспылила я. — К тому же я не хочу рожать от…
Я поспешно прикусила губу, но слова уже сорвались.
— Продолжай, Лина, почему же ты замолчала? — нехорошо усмехнулся Герд. — Рожать детей от оборотня? А может быть лично от меня? Тогда почему ты только что просила меня продолжать?