Я в бешенстве швырнула подушку через всю комнату. Грудь теснило от бессильной злости. Запретил мне пить травы! Чего он, интересно, хочет этим добиться? Ведь все знают, что дети-полукровки — те же изгои, которым нет места ни в мире простых людей, ни в мире волков. К тому же я не собираюсь оставаться в Вольфторне дольше, чем это необходимо. И рожать детей от Герда я буду не раньше, чем волки научатся летать!
Надев платье и расшагивая из угла в угол, я старалась лихорадочно припомнить все, что мне было известно о способах избежать беременности. Одна моя замужняя подруга после того, как обзавелась третьим подряд ребенком, шепнула, чтобы я, когда выйду замуж, всегда держала под рукой лепестки саррии. Интересно, растут ли эти цветы в Вольфторне? Перед глазами встало хмурое лицо Герда, запрещающего мне пить травы, но я лишь махнула рукой. Уж я постараюсь все сделать так, чтобы ни одна живая душа не узнала, что я их пью.
— А это еще что такое? — мой взгляд упал на собственное отражение в зеркале.
Я подошла ближе, оттянув ворот платья. На ключице, там, где зубы Герда прикусывали кожу, красовался небольшой белый шрам. Я прикоснулась к нему пальцами. Шрам был холоднее остальной кожи и выглядел так, будто зарубцевался уже давно.
— Вижу, мой брат подарил тебе метку, — услышала я звонкий голос.
Повернув голову вправо, увидела Сати. Девушка плотно прикрыла за собой дверь и сделала пару шагов в мою сторону.
— Привет еще раз, — весело улыбнулась она. — Я — Сати.
— Привет, — кивнула я в ответ. — А я Селина.
— Шрам со временем станет совсем незаметным, зато другие волки будут знать, что ты принадлежишь Герду.
— Я не вещь и принадлежу лишь сама себе, — мрачно ответила я, мысленно пообещав себе сказать особое «спасибо» Герду за то, что испортил мне кожу.
— Ты выглядишь раздраженной, Селина. Мой братец сводит тебя с ума?
Я была благодарна Сати за то, что она использовала мое полное имя. Сейчас мне хватило бы и самой малости, чтобы вспылить.
— Есть немного, — дернула я плечом. Обсуждать поведение Герда с его сестрой не входило в мои планы. Вряд ли она примет мою сторону.
— Он бывает вспыльчив и невыносим, как и любой волк, но в целом Герд очень неплох, а то, как рано ему пришлось стать альфой, научило его ответственности, — осторожно заметила она, усаживаясь в кресле.
— Ты говоришь так, потому что он твой брат, — хмыкнула я.
— Может быть, — легко согласилась девушка, — но знала бы ты, как я проказничала в детстве, а Герд всегда брал вину на себя. А уж сколько раз его задница горела огнем из-за отцовского ремня, и не пересчитать. — Сати весело рассмеялась. — Да и сейчас его жизнь никак нельзя назвать легкой, хотя, думаю, он должен сказать мне спасибо, ведь если бы я не убежала, он бы не встретил тебя.
Я не успела ничего ответить, потому что в дверь постучали, а затем в комнату заглянула остроносая женщина средних лет.
— Заходи, Эстер, — махнула рукой Сати, потом пояснила мне: — Это старшая швея. А это леди Лина.
Я непонимающе посмотрела на Сати. С чего я вдруг стала не рабыней, а леди? Неужели Герд велел? Ведь сам он назвал меня просто «гостьей».
Следом за Эстер, двигавшейся стремительно и сразу же окинувшей меня цепким взглядом, вошли пятеро девушек, нагруженных рулонами разноцветных тканей.
— Эстер, давай сразу же снимем мерки и для моего платья, — сказала Сати. — Что-то мне подсказывает, что со всеми этими переживания я слегка похудела. Лина, ты ведь не против?
— Конечно же нет, — покачала я головой, намереваясь сказать, что мне вообще не нужны никакие платья.
— Чудесно! — Сати хлопнула в ладоши, затем встала и размотала один из рулонов с яркой голубой тканью. — И где только Герд прятал эту красоту? — пробормотала она задумчиво. — Лина, мне кажется, это подойдет к твоим глазам.
— Прекрасный выбор, госпожа, — одобрительно кивнула швея.
— Я… думаю, это лишнее.
— Почему? — вскинула темные брови Сати. — Только не говори, что ты не поможешь мне с подготовкой! Моя матушка не переносит всю эту кутерьму, я с ужасом представляю, как придется рассказать ей о празднике! А Герда я и под пытками не заставлю со всем этим возиться!
Выражение лица у Сати стало таким беспомощным и растерянным, что дрогнуло бы само черствое сердце.
— Я помогу тебе с праздником, но для этого мне не нужна богатая одежда.
— А как же сам праздник? Ты ведь не хочешь сказать, что пойдешь на нем в этом? — Сати указала на меня рукой, поведя сверху вниз. — Представляешь, что обо мне и нашей семье потом станут говорить в Вольфторне? И не смей говорить, что не пойдешь! — покачала она головой, угадывая мою следующую отговорку. — Это мой праздник и я приглашаю тебя, понятно? Отказать мне — нанести серьезную обиду всей моей семье и мне лично.
И хотя Сати говорила серьезно, но в глубине ее зеленых глаз застыли лукавые искорки.
— Ну хорошо, — вздохнула я, сдаваясь. — Но только одно платье, — сказала я швее, которая уже подскочила ко мне с кожаными ремешками, чтобы снять мерки. — Для праздника.
Швея порхала вокруг меня деловитой пчелкой, пока Сати рассматривала рулоны тканей, которые все продолжали носить служанки.
— Нет, в этом я буду похожа на ворону…. А эта ткань уж слишком прозрачная… Эвар вряд ли одобрит… — бормотала она.
Какое-то время в комнате не было слышно ничего, кроме хлесткого звука кожаных ремешков, скрипа пера о бумагу, да деловитого голоса Эстер, командующей, как встать и какую руку поднять.
— А что за праздник? Ты выходишь замуж? — спросила я, когда швея наконец замерила и записала все, что ей было необходимо, сняв с меня и Сати даже мерки для обуви.
— Принеси нам чай, — велела Сати одной из служанок. Когда в комнате остались только мы вдвоем, она прошептала: — Я уже вышла замуж. — Увидев непонимание на моем лице, поспешила объяснить: — Герд сговорился с младшим альфой Герби, но это было до того, как я встретила Эвара.
— А Эвар — это кто? — непонимающе посмотрела я на девушку.
— Моя пара, — мечтательно выдохнула Сати, а потом нахмурилась: — Ты что, ничего не знаешь о парах?
— Кое-что слышала, но не до конца поняла, — осторожно заметила я, сказав полуправду.
— Это сложно объяснить, но я попробую. — Глаза Сати словно подернулись мечтательной дымкой. — Пара для волка — это часть его души, не только волчьей, но и человеческой. Ты чувствуешь ее, ты сделаешь все, чтобы твоя пара была счастлива. Ты хочешь касаться ее, вдыхать ее запах, знать ее мысли, дарить ей свою привязанность, нежность, ласку и заботу. Самое большое счастье для волка — это обрести свою пару. Не всем это удается, и оттого это еще ценнее. Найдя свою пару, волк ни за ее что не отпустит. — Сати немного помолчала, а потом с легкой грустью добавила: — Если бы люди испытывали к своим любимым хотя бы вполовину такие чувства, какие волки испытывают к своей паре, они бы не называли нас животными. — Девушка чуть нахмурилась. — Но неужели Герд тебе этого не рассказал?
— Нет, — пожала я плечами. Рассказ Сати встревожил меня, вот только пока что я не могла понять, по какой причине. — А должен был?
— Конечно, должен, ведь ты его пара! — возмутилась Сати. — Понять не могу, чего он ждет, это на него совсем не похоже!
— Пара? То есть… — Я замолчала, не в силах осознать услышанное. Одновременно с этим я вдруг поняла, почему Герд постоянно говорил о моем сводящем с ума запахе и не назвал точный срок нашего договора. — Он что, не собирается меня отпускать? — пробормотала я, в бешенстве сжимая и разжимая кулаки. Перед глазами все поплыло.
— Отпускать? — Сати даже поперхнулась. — Пару не отпускают, Лина, о чем ты. Это все равно, что отрезать себе руку или вырвать сердце.
— Лжец! — выкрикнула я, быстро вскакивая и стремительно вылетая из комнаты.
Дверь с такой силой ударилась от стену, что лишь чудом осталась в петлях.
— Лина, куда ты? Вернись! — неслось вдогонку, но я была слишком взбешена, чтобы послушать.
Спрашивая у встречающихся мне слуг, не видели ли они альфу, я выяснила, что он сейчас в саду со своей матерью. Выскочив из замка, я пронеслась по одной из утоптанных дорожек, ведущих в сад. Увидев стоявших напротив друг друга Герда и Латису, стремительно подошла к ним.
Мать Герда недовольно поджала губы, заметив меня.
— Лина? — нахмурился Герд, обернувшись.
— Это правда?! — почти выкрикнула я, глядя в его лживые черно-золотые глаза, которые мне хотелось выцарапать.
— Что именно? — Он сложил руки на широкой груди, посматривая на меня сверху вниз.
— Что я твоя пара, и ты с самого начала не собирался меня никуда отпускать? — Я замерла, болезненно ожидая его ответа.
— Да.
Герд
Смотрит на меня огромными голубыми глазами, а в них плещется праведный гнев. И не сказать бы, что я чувствовал себя виноватым, но все же ярость Лины плавно передавалась по воздуху, и я невольно вдыхал ее полной грудью.
— Герд, мы не договорили. Не мог бы ты отослать свою… гостью, — невпопад брякнула мать, но ей одного моего взгляда хватило, чтобы обиженно поджать губы и прищуриться.
— Мы все обсудили. Разговор закончен, твоя волчица останется под замко́м.
— Ты не можешь так со мной поступить!
— Уходи, — прорычал ей в ответ, не отрываясь глядя на Лину.
Ее плечи дрожали от злости, в глазах стояла влажная пелена слез, но девочка мужественно молчала, сжимая побелевшие кулаки.
— Да как ты можешь!
— Мама!!!
Женщина вздрогнула и, фыркнув, развернулась, чтобы уйти, на прощание обдав Лину стойкой волной пренебрежения.
— Лина…
— Оставь! — Дернулась от моей руки как от проказы и отступила. — Как?! Как ты мог мне так нагло врать?
— Я не врал, я просто не сказал всю правду.
— И как долго бы это еще продолжалось? Как долго ты бы водил меня за нос, лжец?
— Пока бы ты сама не захотела остаться.
Не ожидала прямого ответа, и теперь стояла передо мной, гневно приоткрывая рот и тут же его закрывая, будто выброшенная на берег рыбка. Я примерно представлял, какими проклятиями она посыпала мой лохматый хвост, но на душе стало спокойнее. Словно камень, давивший все это время на плечи, рухнул и позволил распрямить уставшую спину.