Герд криво усмехнулся.
— Я мог бы догадаться и сам!
Он вдруг рванул к дверям. Судя по настрою Герда, Латисе, при всей своей неприязни к ней, я не завидовала.
— Герд! Не нужно! А если она здесь ни при чем? Она твоя мать, другой у тебя не будет! — только и успела крикнуть я ему вслед, вскакивая, чтобы броситься следом, но лекарь нажал на мои плечи своими крепкими ладонями, удерживая на месте.
— Госпожа, сидите спокойно, я должен обработать раны, — настойчиво повторил он.
Наложив на язвы целебную мазь, лекарь поклонился и ушел, а я только сейчас вспомнила о существовании Диорна. Все это время он стоял в дальнем углу комнаты, словно стараясь слиться со стеной. Я повернулась, нащупав его взглядом, и хрипло — голос плохо слушался меня — сказала:
— Вот мы и встретились.
— Я… рад видеть тебя, Селина, — потер нос указательным пальцем Диорн. — Хоть и при таких невеселых обстоятельствах.
Я жадно рассматривала Диорна, сравнивая свои старые чувства к нему с этими новыми ощущениями. И как раньше я могла считать его красивым? Да, он высок, но плечи узкие. Как и ладони. Изящные, будто у девушки. Ладони ювелира, но не воина. Губы тонкие, а светлые глаза смотрят куда угодно, кроме моего лица. Он так не похож на Герда, который в первую встречу напомнил мне лесного разбойника.
Зато одет Диорн согласно своему статусу: костюм из богатой ткани, а пуговицы на камзоле украшены настоящими сапфирами. Раньше Диорн казался мне воплощением красоты и изящества, сейчас же я поняла, что он всего лишь самовлюбленный щеголь. Не зря же изредка бросает взгляды в зеркало, будто оценивая, все ли у него в порядке с внешним видом. В нем не было целостности и внутренней силы, которую, казалось, излучал Герд.
— Как там… в Ильерре?
— Собственно, за этим я и приехал, — Диорн подошел чуть ближе, старательно отводя взгляд от моего лица. — Видишь ли… Твоя мачеха Корделия и ее дочь мертвы…
— Что? — Я вскочила на ноги, оказываясь перед Диорном и волей неволей вынуждая его посмотреть на меня. — Ты говоришь правду?
Диорн чуть поморщился и сделал шаг назад.
— Это не повод для шуток, Селина. Они возвращались с ярмарки поздней ночью и на них напали разбойники.
Я замолчала, опустив глаза. Вот как, выходит, распорядилась судьба. Не дав мне отомстить и вернуться в родные края.
— Я привез завещание, Селина, — вырвал меня из мыслей голос Диорна. Я подняла голову, чтобы увидеть, как он протягивает мне какие-то бумаги с моим именем на них. — Теперь ты богатая наследница.
— Так ты за этим приехал? Чтобы передать мне бумаги?
— Ну-у-у…. Вообще-то не совсем, — глядя поверх моей головы, сказал Диорн. — Я… я ехал, чтобы забрать тебя. Ты же знаешь, как я уважал твоего отца, Селина, но теперь… Ты же сама понимаешь, да?
— Нет, не понимаю, — покачала я головой. — Да посмотри же на меня! Это все та же я! — выкрикнула я, не в силах выносить это молчаливое презрение.
Диорн наконец опустил глаза, встретившись со мной взглядом, в котором брезгливость мешалась с жалостью.
— Прости меня, Селина, но я просто не смогу. Прости. Ты слышала слова лекаря. Он же сам сказал, что твое лицо испорчено. А мне нужна супруга под стать, я не могу вывести в общество девушку с…
— Убирайся, — задыхаясь от гнева и унижения, прошипела я, не давая ему договорить. — Убирайся! Вон отсюда! Прочь!
Схватив со стола маленькую вазу, я запустила ее вслед выскочившему из спальни Диорну. Ваза прыснула осколками, а я опустилась на колени прямо там, где стояла, позволив себе разрыдаться от волной накатившего отчаяния.
Герд
Бешенство было таким иссушающим, что я впервые потерял контроль, чувствуя, как голова звенит от ярости, и рассудительность тихонько скребется где-то в самом темном углу, не смея показаться наружу.
Мать. Мне хотелось сделать ей больно, отплатить за боль своей женщины и за все те слова, что она ей наговорила, ведомая только своими целями и стремлениями. Я верил, до последнего верил, что женщина, благодаря которой я появился на свет, не могла быть настолько бессердечной, но такая подлая и безжалостная выходка легко подвела черту под моим терпением.
Достаточно.
Я хочу, чтобы Лина была счастлива. Здесь. Со мной. Хочу, чтобы моя волчица родила мне детей, и не желаю ждать очередного удара, оставляя Латису в поле зрения своей семьи. Тяжелое решение, но оно стоило того, что принять его безотлагательно. Крепость Эвериков больше не дом для Латисы. Она уедет, немедленно.
Добравшись до покоев матери, с громким хлопком открыл дверь, врываясь в комнату, ведомый вставшей перед глазами пеленой. Осмотрел все беглым взглядом и глубоко вдохнул запах комнаты, на пределах своих возможностей расщепляя ароматы на полутона.
Тиииирс…
Стоявшая рядом с матерью угловатая служанка, чуя беду, втянула голову в плечи, опуская глаза и пряча руки за спину.
— Что привело тебя, сын мой? — как ни в чем не бывало, матушка помешивала чай в своей кружке маленькой золотой ложкой. — Надеюсь, ты пришел извиниться. Я прощаю тебя, родной мой. Иначе и быть не могло, я же твоя мать.
Она поднялась с кресла, разводя руки в стороны для объятий, а меня вновь повело от ярости. Быстро добрался до девчонки и, схватив за руку, отчего она вскрикнула, поднес шершавые пальцы к лицу. Так и есть, воняет тирсом. Глупая смело касалась пропахшего травой мешочка.
— Ты-ы-ы, — прорычал ей в лицо.
— Господин, это… А-а-а! Прошу вас! Не нужно!
Вывернул ей руку, чтобы мерзавка опустилась на колени, и повернулся к матери, кровожадно стреляя глазами.
— Я уже отобрал у тебя силу! Что мне сделать, чтобы ты наконец поняла, что Лина — все для меня? Отобрать у тебя жизнь? — зарычал в лицо тяжело дышавшей матери. — Собираешь два сундука своих вещей и отправляешься к брату на север. Примешь там обет и будешь служить в храме Первого Волка среди вековых снегов, Латиса. Я скоро вернусь, и чтобы к моему приезду в этом замке не осталось даже твоего запаха. Эту, — швырнул служанку к ее ногам, — забирай с собой.
— Но Герд, сынок! Это же такая глушь!
— Думать надо было раньше!
— Ты не смеешь мне приказывать! И все из-за этой мерзавки! Ей не место в Вольфторне! Она грязная человеческая девка!
— Еще одно слово, — навис над нею, подняв силу альфы, отчего женщина болезненно застонала, — и я убью твою волчицу. Ты больше никогда не ощутишь силу зверя, станешь обычной смертной и ощутишь всю слабость тела и духа. Поняла меня?!
— Да-а-а! — простонала она, падая на колени. — Я поняла! Не трогай мою волчицу, пожалуйста!
— Замолчи и собирай вещи. Два сундука, Латиса, помни об этом. И советую взять как можно больше теплых вещей, Исланд холодный край. Маркус проводит тебя до границы.
Покинув покои наказанной за свои поступки женщины, поспешил к выходу, чтобы отправиться за лутерном, который рос там, куда редко заглядывал и сам лунный дьявол.
В самой глубине леса, где зеленая гряда заканчивается в горах, есть озеро с подводной пещерой. Вода в нем холодная даже для волка, но, если повезет, есть шанс найти растение на берегу, но даже так путь был неблизким. В волчьей шкуре нестись во всю прыть не меньше дня.
— Сати! — поймал обеспокоенную сестрицу, которая, не обнаружив нас после окончания охоты, отправилась на поиски. — Латиса покидает замок и отправляется к дядюшке Верну.
— Серьезно? — Девушка удивленно приподняла брови, но протеста в ее взгляде я не заметил.
— Ты остаешься за главную до моего возвращения. Приглядывай за Линой, она сейчас не должна оставаться одна.
— Что сделала Латиса? — Сати поджала губы, гневно стреляя глазами в ожидании моего ответа.
— Добавила тирс в воду в нашей спальне. Лина…
— О, все боги волков! — сестра приложила ладони к губам, не веря услышанному.
— Вели Маркусу проводить ее до границы и возвращаться. Пусть отправит с ней парочку волков до крепости дяди, а сам вернется в замок.
— Я все сделаю и за всем прослежу. А ты куда?
— За противоядием. — Взглянул на ворота и вздохнул. — Я должен его достать. Лина меня не простит, если эти шрамы останутся на ее лице.
— Но ведь можно сделать проще. Обрати ее и от шрамов не останется и следа.
— Знаю. Так и хотел сделать еще утром, но передумал. Лина должна сама захотеть этого. Понимаешь? Сама. Я не стану обращать ее насильно.
— Ты болван, брат, — улыбнулась Сати, игнорируя мой злой взгляд. — Торопись, я сделаю все как надо! Все будет хорошо, альфа! И Герд…
— Что?
— Береги себя. Ты должен вернуться.
Она хлопнула меня по плечу и побежала в сторону охранной крепости, видимо, за Маркусом.
Покинул замок, обернувшись в волчью шкуру, и стрелой бросился в лес. Дорога предстояла долгая и тяжелая. Болота Хатегана лежали между крепостью и озером Росни. Если обойти их, дорога станет дольше в два раза, если пойти прямо — топи не миновать. Я уже проходил Хатеган однажды и готов был сделать это еще раз. Ради Лины.
«У нас все будет хорошо, волчица. Все будет хорошо», — с этой мыслью, наметив себе путь, волк побежал вперед.
Селина
— Прости, что испортила вам праздник, — тихо сказала я, сидя в кресле спиной к окну. В комнате царил полумрак, а на зеркало я набросила плотную ткань, чтобы даже случайно не увидеть в нем свое отражение.
— Прекрати, — отмахнулась Сати. — Я с самого начала не хотела этого торжества и, видит первый волк, не случайно. К тому же там внизу все уже настолько пьяны, что не заметят нашего отсутствия.
— Из-за меня у вашей семьи одни неприятности, — вздохнула я, кутаясь в вышитое покрывало. — Герд не должен был отсылать Латису.
— Лина, прекрати, — огрызнулась Сати, а я удивленно подняла на нее глаза. — Матушка сама виновата, она перешла все границы. Никогда бы не подумала, что она на такое пойдет. И ты не должна винить себя в случившемся. Рано или поздно Латиса все осознает, и Герд вернет ей ее волчицу. Это случится не скоро, но однажды случится. А вот пожить ей действительно пока лучше отдельно. — Увидев мой удивленный взгляд, Сати хмыкнула: — Я всегда больше была папиной дочкой.