Когда солнечные лучи робко постучались в окно, я распрямила затекшую спину и, налив в таз воды из кувшина, умылась. С опаской подойдя к зеркалу, сдернула плотную ткань и пристально всмотрелась в отражение, не веря глазам. От язв остались лишь красные пятна, но лекарь сказал, что именно так и пойдет выздоровление. Через пару дней, как он пояснил, уйдут и они.
— Лина, — услышала я хриплый голос, донесшийся с кровати.
Я обернулась и встретилась взглядом с Гердом. Он сидел, опираясь руками о перину. Глаза лихорадочно горят, скулы запали, а живот будто прилип к спине.
Я бросилась к нему, не рассчитав силы и опрокинув его обратно на кровать.
— Герд, — я исступленно целовала его лицо, в перерывах шепча: — Спасибо тебе, спасибо.
— Лина, подожди, — ворчливо отозвался он. — Я весь пропах болотной водой, кровью и смертью.
— Мне все равно, Герд, — прошептала я, прижимаясь к его губам своими. Внутри поднялась горячая волна благодарности и нежности.
Однако нам не дали продолжить. В комнату без стука ворвалась Сати. Ничуть не смущаясь, она громко сказала:
— С добрым утром!
— Ты как всегда вовремя, Сати, — недовольно проворчал он.
Я тут же отпрянула от Герда. И очень своевременно, потому что в комнату вошла Тира с большим подносом еды. Следом за ней цепочкой потянулись слуги с полными ведрами горячей воды. Тира поставила поднос рядом с Гердом, слуги же наполнили ванну водой.
— А ты, оказывается, в порядке. Я всю ночь глаз не сомкнула, переживая, но, как вижу, ты вполне оправился, — весело заметила Сати.
— Моя пара со мной, остальное неважно.
Я придвинула Герду тарелку с тушеным мясом. Он потянул носом и жадно схватил кусок пальцами, впиваясь в него крепкими зубами.
— Как я понимаю, схватка с Рейданом состоялась, — сказала Сати, как только мы остались в комнате втроем.
— Правильно понимаешь, — кивнул Герд. Я протянула ему второй кусочек, и он благодарно улыбнулся.
— Где тебя носил первый волк, Герд? Знал бы ты, как мы переживали!
— Пошел обходными путями, думал, так будет быстрее, но из-за Рейдана чуть сам не оказался в болоте.
— И дернул тебя Лунный Дьявол тащить его на себе! Оставил бы в топях, там ему и место!
— Никто не заслуживает остаться в проклятых землях, Сати. Никто.
— Когда ты узнаешь, что он сделал, изменишь свое мнение. — Сати быстро пересказала Герду последние события. — Так что теперь Мортерем новый альфа Герби. И это еще не все.
— Выкладывай, — жуя, поторопил сестру Герд.
— Марта и Морти… Кто бы мог подумать…
— Что ты имеешь ввиду, Сати?
— Наша тихоня Марта окрутила альфу Герби. Она оказалась его парой.
Я растерянно посмотрела на Сати.
— Это правда? Но почему я не заметила…
— Была слишком поглощена своими переживаниями.
Герд метнул на меня настороженный взгляд, под которым я заметно смутилась.
— Стая Герби забрала тело Рейдана. А Мортерему я посоветовала дождаться твоего возвращения, хотя он так и рвется скорее забрать Марту к себе.
— Шустрый щенок, — усмехнулся Герд.
— Ладно, оставляю вас вдвоем. До обеда. Думаю, этого времени вам хватит.
Сати увернулась от летевшей в нее подушки и, смеясь, скрылась за дверью. Повисла тишина.
— Поможешь мне вымыться, Лина? Кажется, запах болот въелся мне под кожу.
Вспомнив, чем в прошлый раз закончилось купание Герда, я кивнула, правда, заметно смешавшись. Встав, я медленно пошла к ванне. Сердце словно маленькими молоточками выстукивало мелодию в груди.
— А это что такое? — услышала я голос Герда. Обернувшись, увидела, что он держит в руках мой подарок.
— Тебе. Подарок. Я сама сшила.
— Но ведь это же… — Герд не закончил, выразительно посмотрев на меня.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Сати сказала, что вышитую таким узором тунику надевает волк во время обряда со своей парой.
— Значит, ты согласна?
— Да, — просто ответила я, а потом взвизгнула, потому что Герд с рычанием бросился ко мне, подхватывая на руки.
Герд
— Лина-а-а-а… — рычал, сжимая ее в руках, не в силах надышаться прозвучавшим согласием. — Лина-а-а-а… Моя…
— Твоя, волк, — девушка с улыбкой развернулась в моих руках, аккуратно опуская тонкую ладошку на мою щеку и поглаживая подушечками пальцев.
В этот момент мне не требовались слова, скорее они даже не имели бы веса, ведь то, как она смотрела на меня, то, как улыбка, сладкая и нежная, цвела на ее губах, говорило само за себя.
Девушка со щемящей нежностью касалась моего лица, и ее сердечко под ребрами стучало часто-часто, будто запертая в клетке пташка.
— Скажи еще раз.
— Я твоя, мой волк, — выдохнула и закрыла глаза, доверчиво утыкаясь лбом в мои губы, позволяя вдохнуть эту нежность, что расплескалась в воздухе дивными ароматами. — Герд…
Слегка качнул головой, давая понять, что я ее слушаю, и сильнее смял в руках, не находя сил даже на мгновение ослабить захват.
— Я… Я…
— Давай же, моя волчица. Найди слова.
Она на секунду замолчала, шумно сглатывая вставший в горле ком, и прошептала едва слышно, но мое обостренное состояние не позволило пропустить ни единого звука из ее губ:
— Я так боялась тебя потерять.
Ее пальчики скользнули мне на грудь, и девушка сама прижалась теснее, словно пытаясь слиться со мной в одно целое. Зверь в груди был спокоен. Получив ответы на самые мучительные вопросы, он мирно опустился на живот и сложил лапы. С искренней любовью, той, на которую способны только звери, наблюдал за нашей парой, дыша ровно и уверенно. Я был с ним солидарен. Стоило получить согласие Лины, как буря, ураган, что кипел внутри с появлением пары в моей жизни, утих, оставляя после себя только разноцветную дугу в небе после шторма, что светится в солнечных лучах.
Теперь все будет хорошо. Все будет у нас с ней хорошо.
Медленно поднял ее на руки и перешагнул через борт, становясь в горячую воду.
— Герд! Я же в платье! — весело вскрикнула Лина в моих руках, хватая меня за шею сильнее.
— И что?
— Оно же промокнет!
Уверенно опустился в воду, усаживая девушку к себе лицом, с восторгом глядя, как вымокшая ткань очерчивает ее тело, обрисовывая идеальные контуры и изгибы.
Моя, всецело моя.
От этой мысли кружило голову, и вся слабость схлынула волной, не оставив после себя и следа. Я хотел только подтверждения ее любви, доказательств, которые она давала мне одним лишь взглядом, в котором сверкали веселые искорки.
— Ты все же решил искупать меня в одежде, — улыбнулась она.
— Обычно ты смущаешься, я решил не рисковать.
— А надо бы. Иногда рисковать.
Девушка, неотрывно глядя мне в глаза, завела руку за спину, развязывая влажную шнуровку и спуская с плеч потяжелевшую ткань. Водил пальцами по голым ключицам, оттягивая ворот платья вниз, и не верил глазам и рукам своим.
Лина с легким стоном выставляла себя для моих ласк, позволяя гладить ареолу розового соска, что сразу же отреагировал, сжимаясь в отзывчивую вершинку, желавшую поцелуя. Не отказывая ни себе, ни ей, накрыл губами желанную плоть и втянул в рот, пробуя твердую вершинку на вкус.
Лина вытянулась навстречу и запрокинула голову, позволяя открыть доступ ко второму соску, который тут же попал в плен моих пальцев и чувственно затвердел.
— Ты такая красивая, — шепнул ей, одаривая вниманием вторую нежную грудь и с неожиданной жадностью сминая губами мягкую плоть.
— Я больше не хочу…
— Что?
— Не хочу смущаться, — выдохнула надрывно, на стоне, и вставшая перед глазами пелена завопила о том, что голову я потерял окончательно.
С трудом задрал мокрые юбки, что теперь плавали на поверхности воды, и прижал желанные бедра ближе, вминая в проснувшийся член, желавший получить нежность женского тела. Лина открыла глаза, пьяно глядя на меня, и сама потянулась навстречу, губами прижимаясь к моему рту. Накрыл ее затылок ладонью, не позволяя улизнуть, но она не собиралась, только сильнее прижалась ко мне голой грудью, вдавливая мягкие полушария в мои мышцы, и чуть приподняла бедра, заигрывая.
Рыкнув от удовольствия в сочные губы, опустил руку под воду, прижимая подрагивающий от нетерпения член к сладким губкам, требовавшим ласки, сочащимся соками желания, которые позволили легко проникнуть внутрь, раздвигая нежные стеночки.
Лина со стоном опустилась, держась за меня так крепко, будто падала в пропасть, и подрагивающие ресницы подтверждали мои догадки.
— Я люблю тебя, моя женщина-а-а, — проговорил ей в лицо, обхватывая его ладонями и притягивая ближе.
Опуская ее до упора на себя, ловил аромат яблок, которым сочилась ее кожа, туманя голову, покоряя, приручая, как верного пса к ее телу. Хотел качнуть бедрами, но Лина зашипела, тормозя мой порыв, и, глядя глаза в глаза, сама задвигалась сверху, погружая меня в отчаянную эйфорию.
— Я хочу сама, — подтвердила собственные действия и вновь повела бедрами, вырывая из моего горла рык.
Раскачивая воду в ванне, она брала меня все увереннее и жарче. Растекалась по моей груди на мгновения и вновь приходила в движение. Чувствуя приближающуюся сладкую агонию, повернул ее лицо в сторону и зашептал на ушко о том, как же сладко я мечтаю вылизать ее тело с головы до ног, о том, какая она красивая, как она желанна, и прочие нежности и пошлые глупости, от которых ее дыхание участилось еще сильнее.
Чувствовать, как она сжимается на мне, разрываясь в немом крике, было просто головокружительно. Уничтожающе.
Вместе с ее доверчивым поведением и взаимным желанием, честным и неприкрытым, кончил практически сразу же, с замиранием впитывая ее оргазм.
— Я хочу, чтобы так было всегда, — повернул ее лицо к себе и поцеловал по-животному страстно.
— Я сверху? — пряча остатки смущения, улыбнулась она.
— Чтобы ты, Лина. Ты, ты и только ты.
Закончив с мытьем и смыв с себя запах болот и следы любви, унес ее в постель, продолжая целовать и не чувствуя усталости. Изучил все ее тело, от розовых пяточек до кончиков волос, со звериным довольством слушая, как она смеется от щекотки или кошкой мурлычет от прикосновения моих губ, прижимающихся к самым сокровенным точкам на ее коже.