Кеорсен легко взмыл в воздух и улетел, сбив меня с ног плотным потоком воздуха.
Утро нового дня я встретила в растрепанных чувствах. Невыспавшаяся, уставшая, злящаяся на собственное положение. За ночь я почти не сомкнула глаз, раз за разом прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Прием у Моргранов, угрозы Амарелии, центр репродукции, поцелуй…
Я пыталась понять высших. Найти лазейку, через которую могла бы выскользнуть из захлопывающейся ловушки и вернуться в свой привычный мир. В темный архив — туда, где никто, кроме Ба, не знал о моем существовании.
Поддаваясь настроению, я выбрала длинное платье темно-синего, почти черного цвета. Рукава заканчивались широкими белыми манжетами, горло обнимал высокий воротник-стойка, а вдоль спины до самой поясницы шел ряд мелких пуговиц. Из украшений оставила лишь золотой диск — знак Великого на длинной цепочке. Обула черные туфли на низком каблуке и попросила Тину заплести волосы в косу.
Закончив собираться, я покинула покои и медленно двинулась к лестнице. Спину держала прямо.
У входа в столовую я столкнулась с Лунарой. Она окинула меня внимательным взглядом и напряженно прищурилась.
— Куда кузен увел тебя вечера?
— В центр по контролю популяции.
Высшая нахмурилась.
— И?
— Что и? — не поняла я.
— Он отдаст тебя Леорену?
— Нет… пока.
Лунара кивнула, давая понять, что услышала и мой ответ, и неуверенность.
— Если кузен все же решит отказаться от тебя и отправит в центр, — произнесла она, когда мы вошли в столовую, — я найду способ стать твоей покровительницей. Ты не будешь обычной рабыней, Сати. Обещаю. Только… — мне достался выразительный взгляд, — в работу самого центра я не смогу вмешаться. Попав туда, тебе придется пройти предписанный людям путь.
Горло стянуло невидимой удавкой, но я нашла в себе силы кивнуть.
— Спасибо.
Лунара не ответила. Обогнула стол и заняла привычное место. Я села на свое — единственное, которое хорошо знала в замке Артенсейров.
Едва мы разместились, как в столовую вошли Кеорсен с Амарелией. Сухо поприветствовали и заняли стулья во главе стола по разные стороны. Следом засуетились рабыни, вынося горячий завтрак и наполняя фарфоровые чашки ароматным травяным чаем.
Несколько минут трапеза проходила в тишине, разбавляемой лишь звоном столовых приборов. Я ела, не поднимая головы, будто надеялась, что, если не смотреть на высших, они исчезнут.
— Рейшар прислал письмо. — Голос Амарелии прозвучал слишком громко после затянувшегося молчания.
— И что же пишет наш добрый друг? — с холодной иронией поинтересовался Кеорсен.
— Просит передать ему Сатрею. Судя по всему, он готов заплатить любую…
— Исключено, — отрезал высший, не отрываясь от омлета.
Амарелия, если и была удивлена резкостью брата, виду не подала.
— Согласна с тобой. Сатрее не место среди первых родов. Более того, само ее нахождение вне системы является неуважением, она словно насмешка над принятым порядком. Думаю, будет лучше отправить ее в центр по контролю популяции.
Я непроизвольно глянула на Кеорсена, будто надеялась, что он защитит. Но хозяин замка молчал. Тогда я, закусив уголок губы, посмотрела на Лунару и поймала ее едва заметный кивок — обещание, которое она дала, в силе. В конце я глянула на Амарелию и наткнулась на торжествующий взгляд.
— Если ты со мной согласен, брат, то я сегодня же напишу Леор…
— Нет, — бросил Кеорсен скучающим тоном и сделал глоток чая.
Я замерла и, кажется, даже дышать перестала в ожидании продолжения.
— Нет? — Амарелия хлопнула ресницами. — Но почему?
— С сегодняшнего дня Сатрея перестает быть твоей воспитанницей и переходит под мое покровительство. Полное.
— Что?! — взвизгнула высшая, вскакивая и с шумом отодвигая стул. — Ты серьезно собираешься выставить наш род посмешищем, приблизив ту, что посмела усомниться в твоей силе? Ты ведь не забыл, что она вытворила на вечере — выставила тебя слабым, нуждающимся в защите жалкой человечки!..
— Я не забыл, — оборвал распаляющуюся сестру Артенсейр.
— Но тогда почему? У любой игрушки есть срок. Кеор, — гораздо мягче произнесла Амарелия и, подойдя к высшему, взяла его за руку, — если тебе так хочется развлечений, я сама подберу для тебя двух-трех рабынь, которые…
— Нет, — снова произнес демон. — Мне не нужны другие рабыни. С этого момента Сатрея — моя подопечная. На этом разговор окончен. Будь добра, займи свое место.
Амарелия побледнела, обиженно поджала губы, но послушно вернулась за стол.
Я мельком взглянула на Лунару и поймала полный удивления взгляд. Судя по всему, она понимала в происходящем не больше меня.
— Сатрея, зайди ко мне в кабинет после завтрака, — распорядился Кеорсен, намазывая теплую булочку джемом.
— Д-да, — с заминкой кивнула я и поспешила запить чаем вставший в горле ком.
Больше никто не проронил ни звука до самого окончания завтрака. Первым столовую покинул хозяин замка, за ним, раздраженно швырнув салфетку на стол, поднялась Амарелия. Мы с Лунарой остались вдвоем, не считая появившихся слуг.
— Это плохо? — вполголоса спросила я.
— Хотела бы я знать, — задумчиво хмыкнула она. — Одно могу сказать наверняка: если бы кузен хотел избавиться от тебя, он бы давно это сделал. Так что пока отправка в центр тебе не грозит.
— Спасиб…
— Только порой планы Кеорсена могут быть страшнее любой системы, — мрачно добавила Лунара, не дав мне закончить фразу.
ГЛАВА 23
Я шла в кабинет хозяина замка, чувствуя, как на каждый мой шаг сердце успевало трижды удариться о ребра. На кончиках пальцев поселилась предательская трусливая дрожь. Я не знала, чего ждать и к чему готовиться. Поведение высшего сбивало с толку, пугало, но вместе с тем совершенно необъяснимым образом интриговало. Что он задумал? Зачем приблизил к себе?
У заветной двери я остановилась, сжала кулаки, глубоко вздохнула и уверенно вошла внутрь. Мельком огляделась, отметив обитые темно-вишневой тканью стены, массивную мебель из палисандра, широкий камин, украшенный искусной резьбой, и пару кожаных кресел перед ним. Сквозь большое — от пола до потолка — полукруглое окно в кабинет проникало много света, делая помещение менее темным.
Кеорсен сидел в одном из кресел и молча наблюдал за мной.
— Присаживайся, — произнес он, едва наши взгляды встретились.
Я медленно подошла и заняла свободное кресло. Спину держала прямо, а лицу старалась придать спокойное и уверенное выражение.
— Как ты понимаешь, — спокойно заговорил Кеорсен, — нам надо обсудить с тобой несколько важных моментов. Во-первых, касательно твоего нового статуса. С этого дня любые, повторяю, любые вопросы ты должна решать в первую очередь со мной. В то же время предложения от других демонов по поводу тебя буду рассматривать только я. Пока понятно?
Я кивнула.
— Во-вторых, насчет твоего поступка на вчерашнем приеме…
Я молчала, не видя смысла оправдываться, и ждала продолжения. Демон, казалось, тоже чего-то ждал. Он внимательно всматривался в мое лицо, скользил по нему взглядом, будто пальцами. Я практически ощущала эти невидимые прикосновения.
— Почему ты кинулась защищать меня? — тихо просил он.
— Испугалась.
— Чего?
— Я видела то заклятие… — На секунду закусила губу. — Оно убило бы тебя. Или ранило.
— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Кеорсен, закидывая ногу на ногу. — Думаешь, я беззащитен? На мне щиты и амулеты, а по моим венам течет родовая магия. Так просто от меня не избавиться.
— Ты просто не видел того, что видела я, — упрямо качнула головой.
— А ты не видела, какие заклятия в меня попадали.
Я в волнении сжала кулаки. Может, я действительно поспешила?
— Ладно, допустим, ты на самом деле защитила меня. — Демон искривил губы в насмешливой улыбке. — Но зачем? Почему встала на пути заклятия? Если, предположим, оно убило бы меня, ты, скорее всего, перешла бы к Рейшару. А тот, в свою очередь, занял бы главенствующее положение. В любом случае ты так и осталась бы игрушкой сильнейшего. Так почему?
— Я испугалась, — повторила тихо.
— Что, думала, с Рейшаром тебе будет хуже? — иронично дернул бровью Кеорсен.
Его надменность, уверенность в собственной правоте и силе злила. Настолько, что я не сдержалась.
— Скорее уж опасалась, что меня заляпает твоими ошметками! — выругалась в сердцах и прожгла взглядом смеющегося демона.
Как? Как объяснить тому, кто привык на все смотреть с точки зрения выгоды, что такое бескорыстие?
— Ты неподражаема, — заключил Кеорсен, отсмеявшись. — Но знаешь, что я думаю? — Он поднялся из кресла и медленно пошел в мою сторону. — Что ты — маленькая врушка.
Шаг. Шаг. Шаг.
Чем ближе подходил демон, тем быстрее и испуганнее билось мое сердце. Стараясь взять себя в руки, я сильнее сжала кулаки — до впившихся в ладони ногтей — и упрямо встретила насмешливый взгляд.
— Я думаю, — Кеорсен уперся ладонями в подлокотники кресла по обеим сторонам от меня и наклонился настолько, что почти коснулся моего носа своим, — что ты испугалась за меня. — Он довольно дернул уголком рта. — И с этого момента все становится гора-а-аздо интереснее. Ведь у маленькой мышки нет ни единой причины беспокоиться о тигре. Мышка ненавидит тигра. Она так старательно напоминает об этом тигру и… себе. Словно боится забыть о необходимости ненавидеть и страшится быть пойманной.
Я почти не дышала, неотрывно глядя в переливающиеся расплавленным серебром глаза.
— Но подумай вот о чем. — Демон наклонился еще ниже, скользнул губами вдоль моей щеки и прошептал, обжигая дыханием ухо: — От кого на самом деле бежит глупая мышка: от тигра или от себя самой?
ГЛАВА 24
Я давно покинула кабинет Кеорсена, но в ушах до сих пор звучал его голос. Снова и снова он повторял последний вопрос, и каждый раз я вновь слышала плохо скрытую издевку. Однако злила меня не она, а то, что я не могла ответить. Даже самой себе. Мне хотелось крикнуть демону в лицо, что бегу я только от ему подобных, заставить его услышать, понять… Но что-то не позволяло мне этого сделать даже мысленно. Неясное сомнение, тонкое, как предрассветный туман, заставляло нервно кусать губы и бежать. Не важно куда — лишь бы подальше от прекрасных высших, безжалостных в своем отношении к моему виду.