От волнения потеют ладони.
Потерев их о юбку, смотрю на торговый зал за стеклом. Отсюда видны входные двери и стойка ресепшена, где сейчас находится Ксюша. Ей предложили работу.
Это то, о чем я должна думать.
Сегодня утром парень Марины вернулся с соревнований по бодибилдингу, и они трахались в ванной так громко, что мне пришлось закрыть руками уши, чтобы не заорать.
Сглотнув, смотрю на сидящую передо мной женщину.
Ей явно за сорок пять и от нее несет успехом. Дорогой костюм, шелковая блузка, а под ней… лифчик из какой-нибудь брендовых коллекции, иначе она не светила бы им так, потому что ее блузка почти прозрачная.
Как бы то ни было, она олицетворяет собой все, чем я сама мечтаю быть.
Успешной… бизнес-леди. С правильной речью. С навыками ведения всех этих переговоров, на которых я и двух слов связать бы не смогла. У меня нет никаких навыков. Но я бы хотела стать такой! Ни от кого не зависящей. Я хочу иметь работу, в которую могла бы вкладывать силы и получать за это чертовы деньги. Жить, а не выживать…
— Сразу оговорюсь, что не понимаю, как могла возникнуть такая ситуация, — берет она в руки блокнот, поправив свои люксовые очки.
Мое нутро холодеет так, что во рту собирается горечь.
Посмотрев на меня нейтрально, она продолжает:
— Набор стажеров проходил без меня, поэтому произошла такая неувязка. Видишь ли, у тебя… кхм… девять классов образования…
На горло давит ком, который я гоню и гоню, откашливаясь.
— Я… учусь в колледже, — вру сиплым голосом. — Сейчас в… академке…
— Тем не менее, у всех наших сотрудников есть высшее образование. У всех без исключения, — смотрит на меня поверх своих очков. — Мы… кмх… не можем себе позволить низкоквалифицированных персонал, наши клиенты, как правило, состоятельные люди.
— Ясно, — шепчу, отвернувшись к стеклянной стене.
Это похоже на смерть. Вот так. Когда внутри все просто умирает.
— Я конечно понимаю, что ты отработала три месяца, но условия стажировки таковы, что мы не даем никаких гарантий.
Мои губы кривятся, когда смотрю на нее.
Я отпахала здесь долбаных три месяца! Бесплатно. Если это ошибка, то я… чертова балерина! Меня просто использовали и выбросили.
Ее лицо — непроницаемая маска.
Встав со стула, просто выхожу за дверь.
Холод под кожей делает меня деревянной.
Пройдя через зал, смотрю в пол, чтобы ни с кем не встречаться глазами. Мне кажется, что все здесь знали, чем кончится моя стажировка. Все кроме Ксюши, которая смотрит на меня округлившимися глазами.
— Юль… — пытается она заглянуть в мое лицо, пока собираю в сумку свои вещи.
Телефон, блокнот с котами, который купила сама, ручку со светящимся колпачком…
— Ну чего ты… — лепечет Ксюша. — Тоже мне, работа мечты…
Она замолкает, когда смотрю на нее, и из моих глаз льются слезы.
— Можно у тебя переночевать? — единственное, что у меня получается ей ответить не скуля и не хрипя.
— Да, — бросается она к своей сумке и выхватывает оттуда ключи.
Быстро пишет на желтом стикере адрес, поглядывая на меня.
Прижав к груди сумку, бросаюсь к шкафу в служебном помещении и быстро одеваюсь, мечтая поскорее вырваться отсюда и хлебнуть свежего воздуха.
Он сбивает меня с ног, ударяя в лицо, когда оказываюсь на улице.
Обмотав вокруг головы шарф, я просто иду, сама не зная куда. Вдоль шоссе. Потом по старомодным дворам, заваленным желтыми листьями. Сажусь на первый попавшийся автобус и просто еду, глядя на промерзший осенний город. Глядя на него, я не чувствую ничего. Ни одиночества, ни страха, ничего… только опустошение и усталость.
Утерев кулаком глаз, сую его в карман.
Кожа на лице пощипывает от соли, напоминая о колкой и одновременно мягкой щетине, которая оставила на ней мелкие царапины. На лице, шее и на моей груди. Напоминая мне о том, что еще… не все потеряно…
Я должна позвонить сестре, но сейчас нам лучше не общаться. Я не хочу расстраивать ее или врать, рассказывая о себе небылицы.
Сойдя на первой попавшейся станции Метро, спускаюсь в подземку и целый час добираюсь до Ксюшиной квартиры. Улыбаюсь сквозь слезы, рассматривая нарисованный от руки план на желтом стикере. Он состоит из кривых стрелок, пунктиров и кругов. И когда прижимаюсь лбом к подъездной двери, сработавший код домофона сообщая мне о том, что этот корявый план я прочитала верно.
***
— М-м-м… — мычу, переворачиваясь на спину и глядя в темный потолок, на котором пляшут тени деревьев.
Ветки скребуться в потемневшее окно, и мне хочется спать дальше, но мой телефон звонит во второй раз и никак не заткнется.
Голова настолько пустая, что я ее не чувствую. Просто хочу спать…
Хочу вернуться в свой сон, потому что там меня сжимали сильные мужские руки. Так крепко, будто наяву… И его запах. Терпкий парфюм. На моей коже.
— Отвали от меня… — прошу шепотом, обращаясь к умным, чертовски умным зелено-карим глазам.
Подушка под щекой пахнет можжевельником. В темноте пытаюсь понять, где нахожусь. Это выходит далеко не сразу, а когда случается, хочу заснуть снова еще больше.
Поджав под себя ноги, ватной рукой шарю под одеялом.
— Алло… — мой голос хрипит, и в горле пересохло.
Сколько я спала?
Я спала так, будто не спала лет десять. Просто ни о чем не думая. Спать, когда тебе никто не мешает — в моей жизни это как Новый год. Там дома у нас с Ритой была одна кровать на двоих. По крайней мере у нас с ней была своя собственная комната. Чтобы ее отстоять мне пришлось орать так, что слышал весь пятиэтажный дом. Вспоминая тот отстойный день, я хочу стереть себе память…
— Привет, — нервный мужской голос на том конце провода.
— Привет… — хриплю я, пытаясь сглотнуть.
Прикладываю ко лбу руку, пытаясь разгладить на нем складки, потому что я понятия не имею, кто это звонит.
— Хе-хе… — произносит голос. — Мне твоя подруга дала номер. Это Леонид. Хе. Можно просто Леня.
Молчу, и в трубке тишина.
Какое еще… Леня?
Я слышу, как он дышит. И мне не нравится его голос. Черт…
— Э-э-э… мы в салоне видились, — поясняет, но для меня это все равно, как сдернуть платок с пустого места. — В салоне “Мерседес”.
— А… — бормочу, садясь и соображая кто он, черт его дери, такой.
— Не помнишь меня? — произносит с какой-то странной интонацией, которую я даже не собираюсь расшифровывать. — Я покупал “Мерседес”.
Я не помню.
Леня, Леня, Леня…
Трясу головой, пытаясь взболтать мозги.
— Эм… у нас много клиентов, — говорю осторожно. — Большой поток людей.
— Ну, тогда понятно, — усмехается он, но звучит это неестественно. — Хочешь сходить в ресторан? У меня столик заказан.
Онемев на секунду, смотрю на темное окно.
Я понятия не имею, кто он такой. Но наличие “Мерседеса” делает его не голодранцем, тем не менее… я не хочу никуда с ним идти, кем бы он ни был, хоть владельцем “Феррари”. Наверняка у него нет зелено-карих живых глаз и всяких чудаческих финтов, от которых хочется толи орать, толи смеяться…
— Нет? — спрашивает с нажимом.
Господи…
Закрыв глаза, кусаю губу.
Мне опять хочется зареветь.
Я не хочу ни в какой ресторан. С ним. Но я буду дурой, если не пойду. Я понятия не имею, кто этот Лёня такой, но разбрасываться даже такими сомнительными вариантами — долбаная роскошь.
— Хорошо, давай, — отвечаю весело, но это звучит фальшиво даже для меня самой.
— О, вау… — частит он. — Круто. Да. Я могу заехать за тобой. Часа через два. Окей? Идет?
— Да, класс, — отвечаю, морщась.
— Скинь адрес. Ну… пока, да?
— Угу…
Он кладет трубку, а я падаю на диван, проверяя свой телефон. Пропущенный вызов от Ксюши и… больше ничего.
Давящее разочарование сжимает грудь.
— Ладно… — шепчу, выбираясь из-под одеяла.
Ксюшина квартира маленькая, но теплая. А еще у нее жуткий бардак. Я помыла посуду и полы. Прибрала ее вещи и даже сварила суп из того, что нашлось в ее холодильнике. Чем еще ей отплатить я не знаю. Моя блузка и брюки аккуратно сложена на стуле. Залезая в них после ванной, в зеркале вижу, как ужасно они на мне висят. Делают задницу плоской и бесформенной.
Собираю волосы в хвост и закручиваю в пучок на макушке, чтобы открыть шею и скулы. Решаю не краситься, потому что мне нечем и потому что… пошло оно все к чертям.
В зеркале я выгляжу лет на пять моложе, поэтому решаю накрасить хотя бы губы.
Я одета совсем не для ресторана, и мои ботинки на плоской подошве. Но мне и на это плевать.
Возле подъезда меня ждет черный “Мерседес”-купе, а рядом с ним…
Отпустив подъездную дверь, слышу, как она защелкивается за моей спиной, и этот щелчок тонет в гуле ледяного ветра.
Боже…
Тощий парень, который и правда был в салоне на этой неделе.
Тощий, нескладный и… некрасивый. На нем джинсы и кожаная куртка, которая выглядит, как с чужого плеча. Вжимая голову в плечи, он шарит глазами по моему телу и облизывает губы, дергано улыбаясь.
Он настоящий лох, а их… проще всего окрутить. Но как не пытаюсь, нацепить на лицо улыбку у меня не получается.
***
“Он меня достал”, — читаю сообщения от Ксюши, которые валятся без остановки.
“Три раза за день пришел”
“Потом даже денег предлагал”
“Не надо было давать твой номер, да?”
Массирую висок, печатая в ответ: “Все нормально. Не переживай”.
Посвящать ее во все детали своего положения я не буду ни при каких обстоятельствах, но именно ради таких возможностей я и пыталась устроиться в этот гребаный салон.
Где еще можно встретить… обеспеченного мужика, как не там. Это все равно, что первый класс самолета.
Утренние события опять проносятся перед глазами, напоминая о том, что я осталась без работы и… вполне возможно, без жилья, потому что до тошноты не хочу возвращаться к Марине, а она, я уверена, не хочет этого еще больше.
“Я сделала копию его паспорта, если что”,