Пожалуйста…
— Добрый день, — кивает. — Таисия. Ищите работу?
— Да… — понижаю голос, будто здесь кому-то есть дело до меня или нашего разговора. — Я Юля.
— Пойдемте со мной…
Каблуки ее туфель стучат по полу, пока пересекаем один зал за другим.
Сложив пальцы на руках в дули, велю себе, черт возьми, быть естественной!
— У нас сейчас две вакансии… — объясняет на ходу, заводя меня в маленькое помещение со шкафом и столом, на который свалена куча бумаг. — Одна здесь, — кивает на стол. — Вторая в зале.
Остановившись на пороге, быстро вру, пораженная тем, что не успела и двух слов связать, почти получив работу!
— У меня есть опыт продаж. Два года.
Не нужно быть гением, чтобы понять, работа, которая “здесь”, никогда не будет оплачиваться больше той, что в зале.
Присев на стол, Таисия складывает на груди руки и смотрит на мои сапоги, а потом мне в глаза.
— У нас очень большая текучка, — говорит, стряхивая с плеча пушинку. — Планы достаточно высокие. Штрафы тоже не маленькие. Буду честной, нам нужна активная боевая единица. Очень активная.
— Ясно, — сжимаю пальцы, с жаром заверяя. — Я готова быть активной единицей. Вы не пожалеете.
Это ужасное, ужасающее хождение по тонкому льду, потому что я ничерта не могу обещать, но состояние ее кожи кричит мне о том, что на нищету она не жалуется!
Выгнув брови на мою тираду, снисходительно улыбается.
— По внешним параметрам вы нам подходите. Английским владеете?
— Да.
Кончики ушей загораются.
Подняв подбородок, улыбаюсь.
— Хорошо, — обозначает она стартовый оклад, от которого у меня кружится голова.
Пока шевелятся ее губы, в моей голове пляшут цифры и пульсируют виски!
Господи… Ксюша упадет в обморок.
— Срок неоплачиваемой стажировки — месяц. Испытательный срок — три месяца.
Сглотнув, теряю краски на лице вместе с надеждами.
Месяц…
Чертова! Проклятая… бесплатная стажировка. Целый месяц…
Наблюдая за моим лицом, Таисия непонимающе спрашивает:
— Какие-то проблемы? Это стандартные сроки…
— Я, — прочистив горло, чувствую, как потеют ладони.
Посмотрев на свои сапоги, пытаюсь найти слова или еще что-нибудь, чтобы объяснить!
— Мне… — смотрю на нее, облизнув губы. — Мне хватит двух недель бесплатной стажировки. У меня много опыта. Хочу скорее приступить к работе в… команде.
Почему бы и нет?! Почему бы, черт возьми и нет?!
Она молчит, склонив набок голову. Уголок ее губ лениво ползет вверх.
Разгладив юбку, произносит:
— Для человека с опытом у тебя странное понимание работы в Гуччи. У нас нет команды, Юля. У нас каждый сам за себя. Ты делаешь свой план и только свой. И ты делаешь его очень хорошо, иначе на твое место найдут другую Юлю.
— Я буду делать свой план.
Вздохнув, смотрит на потолок, раздумывая.
— Я в некоторой безысходности, — разводит руки. — Поэтому готова взять человека без опыта на вакансию, с которой двое до тебя не справились. Если ты думаешь, что найти удачного продавца легко, то это не так. Клиенты у нас специфические, нужно уметь прогибаться.
Ее слова точат мою уверенность, но моя злость сильнее.
Эта женщина цинична. Цинична настолько, что это будто… граничит с горечью. Может быть, у меня все же есть интуиция, ведь в тот день в клубе, когда ОН выбрал меня, я все же села в его проклятый Мерседес.
— Уж лучше втюхивать богатеям сумки, — бросаю я. — Чем раздвигать перед ними ноги.
Звенящая пауза заполняет крошечное помещение, а потом Таисия, запрокидывает голову и начинает хохотать.
Когда смотрит на меня снова, в ее глазах пляшут настоящие черти. Улыбка преображает ее лицо, но я все равно хочу разбить свою дурную голову о стену!
— А ты мне нравишься, — цокает. — Думаю, обойдемся двухнедельной стажировкой. Когда можешь приступить?
Шумно вдохнув, выпаливаю:
— Через неделю.
— Отлично, — смотрит на свои часы. — Открываемся в десять. Жду тебя через неделю.
Ледяные капли дождя испаряются, попадая на мои горящие щеки, когда бреду по улице, не понимая, радоваться мне или плакать. Не представляя, справлюсь или нет, я понимаю, что не могу вернуться домой.
Только не сейчас.
Меня дергает и раздирает. Плющит и толкает вперед. В крови плещется адреналин, и моим эмоциям нужен хоть какой-то выход.
Кажется, теперь я стала лучше понимать ЕГО. Когда тебя распирает адреналин, хочется делать что угодно, но только не бездействовать. И пусть мои достижения ничто в сравнении с его, я уверена, мы чувствуем одинаково!
Замерев посреди улицы, смотрю в серое небо, лихорадочно перебирая все свои жалкие варианты. Кино, шатание по улицам… у меня нет человека на побегушках, которого я могла бы выписать себе одним звонком, и который… помог бы мне спустить весь свой пар на безумный секс или на простое общение, которое заставило бы мой пульс угомониться!
Неожиданно вспоминаю о том, что сегодня пятница.
Пятница. Ресторан "Вертикаль"…
Втянув в себя одуряюще свежий воздух, мысленно бормочу:
— Ну что же, мистер денежный мешок Алиханов. Может я и приду.
Ресторан «Вертикаль» отпугивает меня одним своим видом.
Прямо напротив входа кто-то припарковал лимузин. У двери швейцар, который открывает ее, сразу с порога передавая меня с рук на руки мужчине-администратору в строгом черном костюме и кипельно белой рубашке.
— Добрый день. Вы с кем-то? — смотрит на меня нейтрально, явно не собираясь пускать дальше вестибюля.
Имя на его бейдже такое же нейтральное, как и выражение лица.
“Александр”.
Косясь на хрустальную люстру над нашими головами, бормочу:
— Я должна встретиться с другом.
Взглянув поверх его плеча на роскошный зал в стиле какой-то неопределенной готики, поспешно добавляю:
— Может быть он еще не пришел.
“Или вообще не придет”, — воет мой внутренний голос, но все эти колонны, вензеля и будто доставленная из Версаля мебель настолько потрясают воображение, что мне вдруг становится понятно, почему мой знакомец предпочитает возвращаться сюда по средам и пятницам.
Несмотря на вызывающий шик и полную коробочку народа, здесь потрясающе.
В таких местах никуда не спешащие богачи часами цедят вино за тысячу баксов и получают эстетическое удовольствие от поданного в виде какого-нибудь морского узла осьминога. С соусом, рецепт которого местный повар увидел во сне.
Стоило прийти сюда просто для того, чтобы лучше понимать клиентов чертова итальянского дома Гуччи, историю которого я две недели штудировала, как ненормальная, только там не было сказано главного — плевать им на свои историю. Вшивых аристократов деньги интересуют гораздо больше каких-то там традиций. Может быть только в том случае, когда на традициях тоже можно сделать деньги.
— На чьё имя столик?
— На… кхм… Алихонова… — перевожу глаза на администратора.
Черт. Я ведь даже его имени не знаю.
Заглянув в свой планшет, Александр учтиво сообщает:
— Ваш друг уже здесь.
Черт.
Отлично.
Проведя меня в гардероб, мужчина терпеливо ждет, пока, застряв у зеркала, быстро привожу в порядок свой макияж. Прохожусь пудрой под глазами и тру потекшую от мокрого снега тушь.
Под стук вагонов метро я четыре раза решала оставить эту затею и вернуться домой, но мое упрямство победило. Под его воздействием я много чего в жизни творила, и иногда его просто нужно накормить, чтобы оно заткнулось и на время оставило меня в покое.
Кусая губы, чтобы вернуть им хотя бы немного красок, вколачиваю в свою голову очевидное!
Наверняка у этого мужчины имеются все шансы напрочь забыть о моем существовании, ведь для этого у него было полно времени. За это время сама я успела забыть человека, с которым нам можно вспомнить что-то посущественнее совместной пятисекундной поездки в лифте, а потом в машине. И это при том, что тот человек вцепился своими лапищами в каждую клетку моего мозга, а в мозг господина Алиханова я даже близко не стала бы ломиться.
— Ладно… — шепчу напоминая себе о том, что “все это” меня ни к чему, черт возьми, не обязывает!
Кажется, даже в таких местах есть места “не для всех”, потому что, петляя между колонн, мы попадаем в очень уединенный зал, наполненный тяжелым, но до невозможности утонченным дымом.
Сигары.
И тихие размеренные разговоры за круглыми столиками вокруг.
Он один.
За столиком прямо у камина.
Настоящего камина, в котором пляшет настоящее пламя.
Господин Алиханов идеально расслабленный. В сером костюме, из нагрудного кармана которого торчит разноцветный шелковый платок.
Выпустив струйку дыма, мужчина задумчиво смотрит в пространство и поворачивает голову, реагируя на движение в свою сторону.
Всматриваясь в его лицо, пытаюсь понять, что чувствую. Ничего. Даже волнения. Даже когда его глаза останавливаются на мне и слегка сощуриваются.
Облизнув губы, прикидываю, не пора ли мне разворачиваться прямо сейчас, но уголок его губ вдруг медленно ползет вверх.
Положив свою сигару на позолоченную подставку, встает и абсолютно естественным движением выдвигает для меня стул.
Твою мать…
Куда я, черт возьми, попала?
— Какой сюрприз, — тянет, заглянув в мои глаза.
Опустившись на стул, понимаю, что я безнадежна.
Кажется, таскаться по кафе самообслуживания в компании… одного психа, для меня гораздо комфортнее, чем полный набор столовых приборов по обе стороны от пустой тарелки перед моими глазами.
— Добрый вечер, — складываю на коленях руки, осматриваясь.
Столы удалены друг от друга так, чтобы не вторгаться в личное пространство соседнего стола.
Это не кафе самообслуживания.
Это для тех, кто хочет покурить сигару в тишине и под треск поленьев в камине.
— Приятное место? — интересуется Алиханов, усаживаясь на свой стул и возвращаясь к сигаре.
Сквозь клубы белого дыма, его глаза изучают мое лицо.