Мое сердце останавливается. Всего на чертово мгновение, но этого достаточно, чтобы со следующим ударом по венам пронесся горячий вихрь.
По мере того, как из-под куртки появляется его обтянутое тонким шерстяным свитером тело, сглатываю слюну, содрогнувшись от чувственного взрыва у себя в животе.
Бросив куртку на тумбочку за своей спиной, опускается на одно колено, принимаясь развязывать шнурки.
Мой пульс превращается в бешеную кривую, потому что Роман Гец… со свойственными ему толком и чертовыми расстановками, не говоря ни единого слова, только что… принял мое необдуманное, безрассудное, наглое, совершенно безмозглое предложение. И хищный блеск в его глазах пугает меня до чертиков, потому что бежать мне теперь некуда!
Это не в первый раз. Не в первый раз он будет касаться меня, но те два шага, которые мой гость делает, сокращая расстояние между нами, кажутся вечностью. Так я тосковала по его рукам, хоть и запрещала себе это!
Опустив на меня глаза, оставляет между нами не больше миллиметра. Заставляя меня чувствовать себя маленькой. Комплекция его тела позволяет мне это с лихвой.
Я бы не отвела глаз, даже если бы в окно залетела молния. Потому что он не дает и потому что я научилась выдерживать любой его взгляд так же, как когда-то научилась говорить ему “нет”.
Подушечки моих пальцев покалывает от желания дотронуться. До его лица, до его кожи. Просто протянуть ладонь, и сделать это. Но сам он, судя по всему, никуда не спешит. Опустив руки вдоль тела, с раздражающим спокойствием интересуется:
— Ты была с кем-то после меня?
Выдохнув застрявший в легких воздух, сжимаю зудящие пальцы в кулаки. Пока его глаза пытают меня, мешая думать и решать, хочу ли давать ответ на этот вопрос. Он просто ждет, и если он думает, что прямо здесь и сейчас я не смогу ему соврать или снова уйти от ответа, то он… прав. Врать, когда все твое тело горит огнем, чертовски сложно. Еще сложнее врать, когда каждая твоя эмоция, как на ладони. Кажется, все вокруг умеют их скрывать. Все кроме меня!
Несмотря на то, что мне хочется уколоть его хоть чем-то, понимаю, что не выйдет.
— У тебя с этим проблемы? — интересуюсь в ответ.
Оторвав глаза от моего лица, бродит ими по комнате. Вернувшись назад, снова смотрит на меня, сообщая:
— У меня нет контрацептивов.
Смысл этих слов просачивается в меня не сразу.
Собирая его, как пазлы, хмурюсь, а потом округляю глаза. Открыв и закрыв рот, смотрю на этого мужчину в полном, черт возьми, ступоре!
— Зачем ты приехал? — требую, прикладывая руку к дымящемуся лбу.
Если у него нет этих проклятых «контрацептивов», зачем он, мать его, возник? Если он не планировал… не планировал заниматься сексом, тогда зачем он приехал? Я хочу, мне вдруг становится необходимо это знать!
Сделав длинный выдох, бросает:
— Заблудился?
— Очень смешно, — злюсь я.
Мы уже выяснили, что для этого он слишком умный и занятой.
— Рад стараться, — уходит от ответа, положив руки на бёдра.
— Мне повторить вопрос? — упрямо смотрю в его глаза.
Их зелень в свете потолочной люстры кажется насыщенной карим цветом. Эффект, который я наблюдала неоднократно. Не знаю, когда решила, что могу с ним так разговаривать. Кажется, это уже не важно!
— Может мне занять твой рот чем-нибудь другим? — протянув руку, вдруг захватывает пальцами мои волосы и молниеносно наматывает их на кулак, заставляя удариться грудью о свою грудь и встать на носочки.
Схватившись ладонями за его бедра, испускаю тихий стон. От неожиданности и взрывной реакции своего тела на врезавшийся в живот бугор его ширинки! В ответ на это соседство глаза под темными бровями вспыхивают, а губы приоткрываются.
— Ты всем затыкаешь рты, если не хочешь отвечать? — пытаюсь сопротивляться, в ответ на что его рука обманывается вокруг моей талии, соединяя нас так плотно, что я отчетливо чувствую сводящий с ума удар его ожившего паха по своему дрожащему животу.
Выражение его лица наполняется опасным голодом, как у мужчины, который перестал внятно соображать, тем не менее, хриплым голосом отвечает:
— Только самым непонятливым.
Его губы на моих — это нападение!
Горячее и бескомпромиссное.
Съедая мой стон, сминает мои губы в напоре, от которого подкашиваются колени. Всасывает их в рот, пробуждая каждый капилляр! Делая мои губы чертовым механизмом, через который передает моему телу это заразное и бесконтрольное возбуждение!
Впиваюсь пальцами в каменные ягодицы.
Его язык врывается в мой рот, и мой язык сдаётся даже не попытав удачи! Сдаётся, позволяя всосать себя в горячий гладкий рот мужчины, от вкуса которого каждая клетка моего тела воет и просит еще.
Я знаю, что он старше!
Опытнее во всем.
И секс не исключение.
То, что он делает своим языком вместе с тем, что творится у него в джинсах, доводит меня до стонов и потери памяти. Но Роман Гец тоже человек! А людям свойственно, черт возьми, дышать.
Разъединив губы, дышим тяжело, глядя друг на друга затуманено.
Его дыхание опаляет мои губы, я надеюсь, что мое он чувствует так же!
— Ты была с кем-то после меня?
Чёрные зрачки сожрали радужку его глаз, оставив тонкие зеленые-карие ободки.
Протолкнув колено между моих ног, заставляет седлать свое бедро, от чего мои руки мечутся по его спине, а глаза закрываются.
— Нет! — выкрикиваю с обидой, бездумно вращая бёдрами навстречу его бедру.
Ненавижу!
В ответ на этот крик, мои ягодицы сжимают сильные ладони. Накрывают их полностью, заставляя выгибаться тело. Обнимаю его талию ногами, без слов понимая, чего он хочет. Зарывшись пальцами в его влажные от дождя волосы, смотрю в это жесткое, но чертовски возбужденное лицо, мучаясь от внутренней борьбы. Она раздирает меня на части, но все равно произношу:
— А ты? Ты был с кем-то?
Знаю, что здесь и сейчас он не сможет соврать, потому что ему это, черт возьми, ни к чему! Он мне ничего не должен… и он всегда напоминал об этом…
Развернувшись вместе со мной, просто отвечает:
— Нет.
— Нет?.. — повторяю еле слышно, и это слово больше похоже на выдох.
Оно тонет где-то между ударами его сердца, которые чувствую грудью. Тонет в пустоте, которая заполняет мою голову. В ней нет ничего, кроме ощущений, звуков и запахов.
Мое тело оказывается сидящим на краю дивана. Упершись коленями в пол и вклинив между моих ног свои бедра, Рома позволяет моим взбесившимся рукам стащить с себя свитер.
— Ммм… — с жадностью кусаю его плечо.
Как ребенок в кондитерской, провожу ладонью по жестким волоскам на груди, по кубикам его пресса, припадая носом к его шее, будто он мой чертов десерт!
Каждая мышца в его теле на месте. Все точно так же, как я помню. Все…
Откинув голову и закрыв глаза, Гец шумно дышит, пока мои руки и губы исследуют все, до чего могут дотянуться. Он просто позволяет мне это! Позволяет играть со своим телом и жмурится, когда мои пальцы сжимают его каменный член через джинсы.
Содрогнувшись всем своим телом, смотрит на меня.
Пьяный восторг на моем лице вызывает очередную гримасу.
Схватившись за край моего свитера, тянет его вверх вместе с футболкой.
Легкий золотистый загар на его коже контрастирует с белизной моей собственной.
Я не хочу думать о том, где он его заработал. Это его жизнь. Та часть, в которой меня нет!
Щелкнув застежкой лифчика, смотрит на мою грудь, которая и правда потеряла в размере с нашей последней встречи. Но от этого она не стала хотеть себе меньше внимания!
Под его взглядом мои соски завязываются в настоящие узлы, как и мои внутренности, когда грудь оказывается у него во рту. Вместо окружающего мира я вижу белые пятна и фейерверки.
— Рома-а-а-а… — кричу, зарываясь пальцами в его волосы и вжимая его голову в свою грудь, пока он сосет, лижет, всасывает в горячий влажный плен мои соски по очереди, дополняя эту безумную пляску болезненно-приятными уколами своей бороды.
Его собственное дыхание похоже на хриплый стон. Его эрекция давит между ног, и я поджимаю на ногах пальцы до хруста. Его рот кусает мое ребро. Под пальцами пляшут мышцы его плеч.
— Горячо! — выкрикиваю, отталкивая от себя его голову.
Приоткрыв губы, смотрит на меня с внезапным весельем в глазах.
— Горячо… — хрипло повторяю его же собственное “изобретение”, которое этот умник заставил меня применить в тот день, когда побывал в моей заднице. — Горячо! Горячо! Горячо! — сжимаю коленями его бедра.
Опустившись задом на пятки, дергает за молнию моих брюк и стягивает так бесцеремонно, что падаю на бок, путаясь в собственных ногах.
— Ай…
Смеюсь, когда, шлепнув меня по заднице, переворачивает на живот, заставляя улечься им на диван, свесив с края попу, в которую тут же упирается его пах. Вогнав между моих колен свое, заставляет проехаться коленями по полу и шире развести ноги.
Комкая пальцами одеяло, жмурюсь и стону, приветствуя между своих ног его пальцы.
— М-м-м… — стонет Рома, найдя там ровно то, что и ожидал!
Влагу, которую эти пальцы втирают в мой клитор с ювелирной точностью.
Разбегающиеся по бедрам искры почти лишают меня сознания. Ударяя по дивану кулаком, стону:
— Горячо! Горячо…
— Тссс… — велит хрипло, загоняя в меня свой умелый палец.
Сначала один, а потом второй.
Эффект от этого проникновения ничто в сравнении с тем, что мне нужно на самом деле. Его громкое рваное дыхание за спиной сводит с ума.
Выгибаясь, требую:
— Трахни меня!
Хриплый смех за моей спиной сопровождается очередным шлепком.
— Ммм… — стиснув зубы, зарываюсь лицом в развороченно одеяло своей “постели”.
Мой оргазм приближается с каждым оборотом его пальца вокруг искрящегося комка моих эрогенных нервов.
Где-то между явью и пеленой, застилающей глаза, решаю кончить ему назло!
Это выходит гораздо проще, чем я сама рассчитывала. Мучительно приятно. До судорог, от которых мои крики смешиваются с рычанием: