Пусть подавится.
Меня возбуждало его тело. И его запах, и его эрекция. И все, что он ею и всем остальным делал тоже. Даже его чертовы команды. Так что пусть подавится. Словить с ним оргазм было не так уж сложно.
Он и двух слов мне не сказал, а потом просто ушел спать куда-то еще.
Подтянув колени к животу, морщусь от тянущей боли между ног и во всем теле.
“На колени…”
“Вот так… прогнись…”
Вперив взгляд в плывущий по Москва-реке прогулочный катер, прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью комнаты. С высоты семьдесят второго этажа катер выглядит как букашка. Город повсюду. Движущийся и серый, потому что опять идет дождь.
Безликие круглые часы на стене показывают почти час дня. Я проспала до обеда?!
За дверью очень громко работает пылесос. За этим шумом с волнением пытаюсь различить голоса, но не различаю.
Что если он там? Как себя вести?
Мои сомнения быстро развеиваются, когда глаза упираются в две купюры по пятьсот долларов и ключ-карту, лежащие на прикроватной тумбочке с белой мраморной крышкой. Это снимает все вопросы. Все мои терзания до единого могут катиться под гору. Мне оплатили за услуги, и теперь я свободна.
Полезные связи. Закрытые вечеринки. Как же.
Он снял меня в клубе, отымел и заплатил. Как шлюхе. Только я уйду, здесь сменят белье, а это сожгут. А я лежу тут и думаю, хочу ли связываться с этим типом еще раз. Я тут вообще ничего не решаю.
— Дура… — бормочу, садясь на роскошном матрасе, к которому тянет обратно.
Второй раз он захотел без чулок. Один валяется на полу у кровати, другой под подушкой.
От меня несет сексом и… его запахом. Туалетная вода и еще дезодорант. Терпкие дорогие запахи.
Найдя в сумке резинку для волос, опомнившись проверяю свой паспорт в потайном кармане на замке и газовый баллончик, который всегда ношу с собой.
Пройдя в дверь ванной, обнаруживаю там гардеробную размером с квартиру Марины, а за ней ванную. Гардеробная пустая, а в ванной полный сервис.
— Целая долбаная Нарния, — пытаюсь разобраться со смесителями, пробуя все варианты подряд.
На то, чтобы открыть воду уходит вечность. Принимаю божественный душ, сжавшись под ним от кайфа. Вода такая мягкая и горячая. Без запахов. Эта квартира как параллельная реальность. И раз уж я здесь, пробую все банки с гелями подряд. Смываю с лица косметику, с тоской думая о том, что мне придется снова надеть туфли и каким-то образом добраться до метро. Под дождем. Зонта-то у меня нет.
Осталось только решить, что делать с моими “чаевыми”.
Глядя на две зеленые бумажки, жую губы.
Целая тысяча долларов!
Если возьму, это будет означать, что я шлюха. Не для меня. Я не виновата в том, что этот мир так устроен. Что в нем выживает только тот… кто закрывает глаза на некоторые принципы. Но если возьму эти деньги, ОН решит, что я шлюха.
Плевать что он решит, мне очень нужны деньги. Я его больше никогда не увижу.
Я не шлюха. Я “студентка”!
Ты дура.
Закрыв глаза, делаю очень долгий выдох.
Черт, черт, черт…
Дрожащей рукой достаю из паспорта пятьсот рублей. Согнувшись, ручкой пишу на них номер своего телефона и кладу сверху зеленой тысячи
Как тебе такие “чаевые”? За два оргазма не мешало бы дать две, но у меня есть только одна купюра.
Давя глумливый смех, хватаю ключ-карту и, чтобы не передумать, вылетаю из комнаты в гостинную, где на меня снова со всех сторон обрушивается город и дождь.
Женщина “восточной” внешности бросает на меня немой отстраненный взгляд, продолжая собирать пылесосом несуществующую пыль с дивана. Опустив голову, прохожу мимо к входной двери.
Холл небоскреба набит людьми, но на меня никто не обращает внимания. Кроме охранника и консьержа за длинной белой стойкой. Это пожилой мужчина в рубашке и очках. Улыбнувшись ему, ковыляю к стеклянной вертушке, понуро замечая справа от нее подставку, набитую одинаковыми белыми зонтами-тростями. Дернув за ручку, беру себе один и выхожу под промозглый октябрьский дождь.
Перед глазами стоит отеческая улыбка престарелого консьержа, которой он ответил на мою.
Сделав еще два шага, сжимаю в кармане ключ-карту, без которой тут нельзя вызвать лифт. Сжимаю ручку зонта и не мигая смотрю на сбитые носы своих туфель.
Пошло оно все! Почему бы и нет?
Развернувшись, возвращаюсь в здание, делая вид, что сосредоточена на складывании своего зонта. Бросив косой взгляд на консьержа, топчусь у входа, облизывая холодные губы и подрагивая от холода. Мужчина поправляет очки и смотрит на меня с нейтральной дежурной улыбкой. В ответ посылаю ему дрожащую улыбку и медленно иду к стойке, бегая глазами по полу и потолку.
Просто сделай это. Тебе ничего не будет. Никогда не узнаешь, какими гибкими могут быть люди, пока не попробуешь. Но от волнения у меня пересохло горло. Я ужасная актриса, но сейчас я почти не играю. Я действительно на взводе.
— Э-м-м… добрый день… — останавливаюсь перед стойкой, отлично представляя, как жалко я сейчас выгляжу.
— Чем могу помочь? — любезно осведомляется консьерж.
— Э-м-м… — оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что тут рядом никого нет. — Понимаете…
Он терпеливо ждет, продолжая улыбаться.
— Понимаете… — понижаю голос до доверительного шепота. — У меня есть вот это…
Кладу на стойку ключ-карту, и моя рука выглядит жутко бледной и бескровной.
— Да, — поправляет он очки. — Это карта для наших электронных замков. Вам показать, как пользоваться?
— Нет… понимаете, — прячу глаза, начиная багроветь и лепетать. — Я поднялась, а хозяина… дома нет. Но он мне очень нужен, потому что…
Черт, черт, черт…
Посылаю ему полный отчаяния взгляд, очень надеясь на то, что у него есть дочь моего возраста или хотя бы около того.
Опустив руку, кладу ее на свой живот, и хрипло повторяю, позволяя глазам увлажниться:
— Он мне очень нужен…
— О… — бросает быстрый взгляд на холл за моей спиной консьерж.
По моей щеке бежит слеза. У меня отваливаются ноги. Я голодная. Голодная настолько, что готова свалиться в обморок. Так что добавляю к этой слезе еще одну.
— К сожалению, я тут ничем не могу помочь… — начинает нервничать мужчина. — Может вам воды? Вы что-то бледненькая.
— Я… — глотаю слезы, облизывая пересохшие губы и заглядывая в его глаза. — Мне хотя бы узнать его имя… понимаете? Я не знаю, что мне делать… — сжимаю узел пояса на животе, слегка качнувшись.
— Не положено… — бормочет бедолага, начиная что-то перекладывать с места на место под своей стойкой.
— Я никому не скажу… я… клянусь, — шепчу в сердцах. — Пожалуйста, помогите. Я не знаю, что мне делать… он должен хотя бы узнать об… об этом… — глажу свой живот, чувствуя горячие дорожки слез на щеках.
Минуту спустя, холодный мокрый ветер остужает их. Утираю рукавом пальто нос, хлюпая им по инерции, и суетливо разворачиваю аккуратно сложенный вдвое клочок белой бумаги.
Читаю три раза. А потом еще три.
“Роман Гец”
Скомкав бумажку, выбрасываю ее прямо на тротуар и, собравшись с силами, пытаюсь понять, как мне найти метро.
Глава 2
Запах растворимого кофе бодрит меня ровно настолько, чтобы держать глаза открытыми. Закинув в рот омлет, жую его, бездумно глядя в стену. Я проспала почти десять часов и все равно не выспалась. Мне не привыкать спать в одном помещении с посторонними людьми, я занимаюсь этим с шестнадцати лет. С тех пор, как мой отец повторно женился, и нашу квартиру оккупировали новые “родственники”. Но в этот раз все сложнее, потому что парень Марины… он меня ужасно нервирует.
Он из той породы людей, которым доставляет удовольствие ставить кого-нибудь в неловкое положение. Своими вопросами или замечаниями вроде — как дела на работе? Хотя он прекрасно знает, что до недавнего времени никакой работы у меня не было.
— Привет, Юлек, — вваливается он в маленькую кухню, голый до пояса.
— Привет, — резко отвернувшись, делаю глоток из кружки и смотрю в окно, за которым со вчерашнего дня поливает дождь.
Воспоминания о вчерашнем дне преследуют меня, на какой бы бок я не перевернулась этой ночью. И прежде всего потому, что мое тело все еще не очухалось от… от… такой интенсивной эксплуатации.
Боже, что я несу?
— Приготовишь мне бутерброд? — возникает Игорь за моей спиной.
Бросаю свой кофе недопитым.
Он громадный качок, и не очень далекий, хотя наверное об этом не догадывается. Его тело не нравится мне также, как и он сам.
— Опаздываю, — выхожу из кухни, стараясь на него не смотреть.
Он вечно на меня пялится. Вечно подходит ближе, чем нужно. Смотрит так, что мне не по себе. Пытается смотреть мне в глаза, и делает это не моргая. Когда он заявляется, меня не нужно дважды просить «поболтаться» где-нибудь.
Я не хочу проблем с Мариной!
Мне не нужен ее парень. Все что мне нужно, это мой надувной матрас и еще времени. Но теперь этот Игорь околачивается здесь постоянно, и я боюсь того, что в один ужасный день они съедутся.
Я никогда ему не грублю. Никогда не говорю того, что в действительности о нем думаю, но, кажется, он и без слов это понимает. И это его злит.
Влетаю в возникшую передо мной Марину, бормоча:
— Ой, извини…
Ее взгляд изучает мое лицо, а потом кухню за моей спиной.
Мы никогда не были особыми подругами, но я сидела за одной партой с ее близняшкой Кариной. Они обе уже в восьмом классе носили лифчик, а я была тощая и плоская со всех сторон, поэтому у нас было мало тем для разговоров. Когда я заселилась на ее матрас, она так на меня не смотрела. Все из-за него. Из-за этого Игоря, который пялится на меня, хотя я его не просила!
Я так боюсь, что Марина попросит меня очистить помещение, что мгновенно теряю аппетит.
— Уходишь? — спрашивает она, возникнув в дверном проеме.
На мне белая блузка и черная юбка, поэтому вопрос кажется странным.
— Да… — подхожу к своему матрасу и начинаю приводить его в порядок. — На работу.