всю комнату:
— Можно тебя на минуту?
Мои ноги, как деревянные, негнущиеся, непослушные чертовы палки! Закрученный в животе узел тяжелый, как кирпич.
Я справлюсь. Справлюсь, черт возьми!
Чтобы не случилось…
Обойдя громадный угловой диван, замираю рядом с парнем, сложив под грудью руки.
— У нас… кхм… передислокация, — отвечает, проведя рукой по взъерошенным темным волосам.
— Какая? — спрашиваю сипло, пытаясь остановить стекающее в пятки сердце.
— Велено перебраться в дом, — поясняет. — За городом. Я там не был, объект, кажется, недавно сдали.
— Дом? — повторяю эхом.
— Угу. Здесь аренда заканчивается через три дня, — продолжает Эмин. — Продлевать не будем. Удовольствие не… кхм… дешевое.
Закрываю глаза, потому что от его следующих слов из них просто фонтаном начинают литься слезы!
— Он возвращается.
Голова становится пустой, как гребаный воздушный шарик. От этой легкости почти не чувствую тела. Опустив в ладони лицо, сквозь слезы и прошу:
— Когда?
— Эм… послезавтра.
Ткнувшись в грудь Эмина лбом, начинаю плакать.
Глава 31
— Просто веди себя по-человечески, ладно? — прошу нервно, присев перед сестрой на колени и поправляя фиолетовый бант на ее новой мультяшной пижаме.
— Ладно, — жует губы, поглядывая мне за спину.
На ее щеке след от подушки, и волосы растрепаны. Это не удивительно, потому что нет даже шести утра. Я бы выглядела так же, если бы смогла уснуть больше чем на три часа в прошедшие сутки, но я не смогла…
Необъяснимое волнение пристало ко мне, как колючка, не давая сделать тот волшебный выдох, после которого дышать станет легко, как в детстве.
Он уже здесь… в городе…
Я знаю.
Его самолет приземлился почти час назад после двадцатидвухчасового перелета.
В груди сладко ноет, но тот факт, что я узнала обо всем этом от Эмина не дает мне покоя. Обернувшись, вижу его, расхаживающим туда-сюда по мягкому ковровому ворсу гостиной. Гостиной в двухэтажной загородной громадине, которую парень называет “домом”.
Это самый странный, необычный и просто… чокнутый дом из всех, которые я когда-либо видела! Монолит из стекла и камня, снаружи больше напоминающий космический корабль, а внутри…
Подняв глаза к четырехметровому потолку, смотрю на свисающие с него фонарики.
Это потрясающе.
Здесь все стены от пола до потолка из тонированного стекла, поэтому снаружи дом кажется черным, а внутри это шедевр дизайнерского искусства с бассейном и с собственным ландшафтом вокруг.
Чему тут можно удивляться?!
Это место очень в стиле своего хозяина, ведь он единственный, черт возьми, и неповторимый в любых вопросах, куда только не плюнь. По крайней мере теперь я понимаю, почему в качестве моей временной передержки он выбрал квартиру в Сити. Без руководства пользователя ко всей зашитой в этот дом электронике я одна здесь просто не выжила бы!
— Когда ты вернешься? — капризно требует Рита.
Прикрыв глаза, бормочу:
— Отличный вопрос…
Я бы сказала, если бы имела хоть малейшее представление о том, куда и зачем еду.
Все, что я знаю — я еду к нотариусу.
Встав на ноги, забираю лежащий на спинке длинного белого дивана пуховик, и прошу, подойдя к Эмину:
— Если что, просто позвони мне, ладно?
Закрыв ладонью динамик телефонной трубки, он кивает, а потом с заговорческим видом бормочет:
— Удачи.
— Что? — лепечу, опять приходя в волнения.
Тыча пальцем на трубку, имитирует сумасшедшую занятость.
— Ладно, — сдвинув брови, натягиваю на себя куртку, и хватаю сумку.
Введя код на дверном замке, выхожу в снежные утренние сумерки, щурясь от ярких фар черного седана “бмв”, который ждет меня на подъездной дорожке. Молчаливый водитель блокирует двери, плавно выводя машину на пустую улицу за воротами.
Сжав пальцы в кулаки, пытаюсь согреть свои ледяные руки. Смотрю на них, считая минуты каждым ударом своего сердца. Быть растерянной, одинокой, психованной или горящей, как мотылек в огне — все что угодно, лишь бы заставить минуты лететь быстрее.
Он где-то рядом, и все, чего я хочу — убедиться в этом собственными глазами.
Пока бледный декабрьский рассвет наползает на шоссе впереди, душу желание набрать сообщение или, того хуже, вызов. Позорный страх того, что он на меня зол и… пересек все эти тысячи километров лишь для того, чтобы придушить, лишает меня смелости.
Может быть город за окном стал для не таким враждебным и чужим, как в тот день, когда я сама сошла с трапа самолета, но это не значит, что я готова с открытым забралом покорять его снова и снова, поэтому, когда машина тормозит у тротуара напротив фасада старомодного здания в Центре, мне требуется минута, чтобы собраться с мыслями и все же набрать Эмина, который остался приглядеть за моей сестрой.
— На месте? — мягко спрашивает он в трубку.
— Да, — вяло отвечаю ему.
— Минуту дай, сейчас пришлю за тобой кого-нибудь. Он сам еще на МКАДе, — отзывается Эмин.
Сглатываю, сжимая трубку.
— И… Юля… — говорит, будто сдаваясь.
— М-м-м? — отзываю, глядя на большую светящуюся вывеску натариальной конторый.
— Пф-ф-ф… — выдыхает парень.
— Пугаешь, — смеюсь нервно.
— Не бойся ничего подписывать, — выдает наконец-то. — Я видел документы. Там… в общем, там все в норме.
— Что подписывать? — требую звонко, но парень просто кладет трубку.
Господи…
Треснув затылком по спинке дивана, рычу:
— Чтоб тебя!
Во что я, твою мать, вляпываюсь?!
Обессиленно понимаю, что ответ прост. Я вляпываюсь в Романа Геца по самые, мать его, помидоры!
Глава 32
Чтобы хлебнуть воздуха, порываюсь выйти из машины, но расторопный водитель опережает, и успевает открыть мне дверь раньше.
— Спасибо, — бормочу, подставляя лицо ледяному ветру.
Повесив на плечо сумку, вижу появившуюся на крыльце девушку в офисном дресс-коде. Не дожидаясь команд, иду к ней сама. Пока предлагает мне раздеться, осматриваю начищенный до блеска мраморный вестибюль и логотип семейной нотариальной конторы, близнец того, что красуется на улице. Заглянув в зеркало, одергиваю свое видавшее виды черное трикотажное платье. Оно на две ладони выше колена и со спущенным плечом, и это самый неподходящий наряд для этого места, но мое Гуччи застряло в химчистке, поэтому выбор был не большой! Но даже то, что мои плечи прикрыты волосами не спасает от неловкости, когда меня проводят в комнату, где за длинным столом для переговоров ведут непринужденную беседу яркая блондинка в шикарном деловом костюме и два представительных мужчины в не менее дорогих костюмах. Один седеющий грузный, второму на вид лет сорок.
Они замолкают, когда возникаю на пороге, прижав к груди свою сумку.
Три пары глаз изучают меня с хищным любопытством, хоть и пытаются это скрывать. Изучают придирчиво, а идеальная бровь блондинки еле заметно ползет вверх. От этого, и от того, что в помещении образовалась слишком красноречивая тишина, мои щеки начинают гореть, и все, чем я могу ответить этим троим — вскинуть подбородок.
Будто опомнившись, тот что помоложе встает, выдвигая стул с другой стороны стола. — Юлия, полагаю? Присаживайтесь, — говорит, откашлявшись.
Кивнув, двигаюсь к стулу, не спуская глаз с носков своих сапог. Под прицелом цепких взглядов, пристраиваю сумку на соседнем стуле и кладу вспотевшие ладони на колени.
— Роман Андреевич скоро к нам присоединится, — объявляет мужчина, кладя на стол передо мной стопку каких-то документов. — Не будем терять время. Вам нужно подписать в присутствии нотариуса, — кивает на того, что постарше. Можно ваш паспорт?
Нависая, он рассматривает мое лицо, и это нервирует.
Заправив за уши волосы, вчитываюсь в шапку документа, понимая, что это брачный контракт, а когда беру в руки верхний экземпляр, все, на что хватает моих мозгов вот так, с лету, — это понять, что в нем почти десять страниц!
Боже…
По крайней мере, теперь я знаю, что он прилетел не для того, чтобы открутить мне голову.
Мы поженимся…
От волнения кружится голова.
Мечась глазами по первой странице, пытаюсь вытащить из пляшущих строк хотя бы приблизительный смысл, но из чашек на столе валит кофейный запах, от которого начинает мутить. Я чувствую на себе испытывающие взгляды этих людей, и от этого строчки пляшут еще яростнее!
Общие формулировки, ссылки на законы, список каких-то компаний…
— Можно мне воды? — переворачиваю вторую страницу, чтобы отыскать там хотя бы наши имена.
В гробовой тишине на стол передо мной приземляется стакан.
Сделав глоток, проталкиваю в себя воду.
Подняв глаза, ловлю ироничный взгляд блондинки, которым она обменивается с мужчиной за моей спиной.
Это самая… отвратительная обстановка, в которой я когда-либо была.
Вспоминая слова Эмина, смотрю на фирменную ручку рядом со своей рукой, но… я не хочу подписывать вот так! Ни черта не понимая! Я хочу… хочу хотя бы приблизительно понимать что там на этих десяти страницах…
Не обращаясь ни к кому конкретно, тихо говорю:
— Я… дождусь Романа…
— Он согласовал все позиции, — произносит тот, что сзади. — Просто подпишите.
Ласково, будто говорит с последней дурой.
Вскочив из-за стола, отхожу к приоткрытому окну, чтобы избавится от кофейного запаха у себя в носу. Из узкой щели сочится свежий воздух. Обняв себя руками, делаю маленькие вдохи, повернувшись спиной к присутствующим, но мою спину жжет от их взглядов, так же, как секунду назад жгло лоб.
— Я его дождусь, — говорю хрипло, вперяя взгляд в снежинки за окном.
Он не давал никаких указаний! Мы не обсуждали… от него целые сутки ни единого слова. Я чувствую себя так, будто попала в волчье логово. Ведь эти люди даже не представились. Я знаю, что у меня нет выбора и права ломать комедию, но если он хочет, чтобы я это подписала, может быть скажет мне об этом сам?!