— Когда там у тебя стажировка заканчивается? — интересуется она между делом, подходя к своему шкафу.
— Через неделю… — отвечаю, чувствуя панику.
Я совершенно не уверена, что мне предложат работу вот так сразу.
— Ясно, — уходит она на кухню, оставляя меня одну.
На меня обрушивается злость на себя саму.
Почему я не взяла те деньги? Почему мне вечно нужно… выпендриться, а?
Он не позвонит, это же очевидно.
Роман Гец.
Запрос в моем поисковике ничего вразумительного не дал. Я по-прежнему не имею никакого понятия о том, кто он такой. Одно могу сказать точно, все что его окружает — оно высшего качества. Уверена, и женщины у него такие же, а меня… кажется, меня он просто насквозь видел. Поэтому я не взяла его деньги. Потому что я ужасная дура…
Слышу приглушенные голоса на кухне и запихивая под подушку свою пижаму.
Мне нужно срочно убраться из этой квартиры. Подальше от этого Игоря. Быстро надеваю пальто и ботинки. Достав из шкафа свой сувенирный белый зонт, выхожу за дверь.
Раскрыв его и выудив из кармана телефон, нахожу в ленте номер сестры. Смотрю на мокрые кленовые листья под ногами и нажимаю вызов:
— Алло… — булькает она в трубку спустя один гудок, как будто сидела со своим телефоном в обнимку.
Я слышу, как хлюпает ее нос и начинаю злиться. Вариантов того, кто мог ее обидеть предостаточно.
— Привет, Морковка, — зову ее, перебегая через дорогу.
— Привет… — выдавливает из себя Рита.
— Что случилось? — требую я.
— Ничего… — выкрикивает звонкий детский голос, — Галя заставляла меня есть гречку, а она у нее ужасная, как песок!
— А ты что? — делаю я вдох.
— Я сказала слово на букву “д”, — выпаливает сестра. — То, которое плохое!
Отлично.
Дерьмовее не бывает.
— Мы с тобой сколько раз про это говорили? — пеняю ей.
— Но ты сама так про ее гречку говорила…
— Что за слезы? — опять вздыхаю я.
— Она на меня наорала! — снова выкрикивает Рита. — Так орала, что я заплакала…
Жена моего отца просто нездоровый человек. У нее проблемы с нервами, и она… просто чокнутая ведьма. От возмущения и беспомощности я начинаю багроветь.
Шум подъезжающей электрички глушит голос Риты, но когда захожу в вагон, слышу жалобное:
— Когда ты приедешь за мной?
— Пока не знаю, — закрываю я глаза, устроившись на первом попавшемся сидении.
— Ты так постоянно говоришь, — с обидой всхлипывает моя десятилетняя сестра.
Я так соскучилась, что сама готова разреветься. Здесь в этом городе ее голос, как напоминание о том, кто я вообще такая.
Я сказала ей, что приеду… на самом деле я не должна была ничего обещать. Я понятия не имею, как забрать ее оттуда. Я сама в этом городе на птичьих правах. Все это разрывает мою голову на части!
Мы не похожи. Я пошла в отца, а она в мать. У нее жиденькие светлые волосы и голубые глаза. И она очень маленькая для своего возраста. Она учится с двойки на тройку, потому что никто не следит за ее оценками. И тот, кто сказал, что у всех есть хоть какие-то равные возможности в этой жизни может засунуть это дерьмо себе в задницу.
— Пришли мне… какую-нибудь фотографию… — просит она все с той же обидой. — Красивую…
— Пришлю, — обещаю ей. — Завтра позвоню.
— Угу… — бормочет она.
Кладу трубку и натягиваю на колени пальто. Холодный сквозняк гуляет по коленям, а на мне капроновые колготки.
После каждой остановки людей все прибавляется и прибавляется. К тому времени, как доезжаю до своей станции, выбираться из вагона приходится с боем, но это утро становится еще безнадежнее, когда понимаю, что оставила в вагоне свой сувенирный зонт с логотипом знаменитого столичного небоскреба.
***
Стряхнув в умывальник руки, вытираю их бумажным полотенцем и подтягиваю повыше пояс своих черных брюк. У меня нет подходящего для них ремня, и это катастрофа, потому что в последние дни штаны с меня просто сваливаются.
Глядя на себя в зеркало, приглаживаю волосы.
Если так пойдет дальше у меня ни груди, ни задницы не останется.
Мужчины не бросаются на кости.
Я не смогла нормально позавтракать, потому что у Марины опять гостил ее качок, так что желаю всем мужикам катиться куда подальше вместе с их предпочтениями.
Тяжко вздохнув, закрываю кран.
Выйдя из туалета, прохожу через торговый зал автосалона и занимаю свое место за стойкой администратора. Здесь никогда не бывает очень много посетителей, поэтому большую часть дня просто невыносимо скучно.
За стойкой нас двое. Я и Ксюша, она тоже стажер, но ни одной из нас пока не предложили работу.
— У тебя телефон звонил, — говорит она, листая какой-то автомобильный журнал.
Постучав ручкой по блокноту, откашливаюсь и спрашиваю:
— Эм-м-м… можно у тебя переночевать?
— Когда? — удивляется она, подняв на меня глаза.
Мои щеки немного краснеют.
Не хочу, чтобы все здесь знали о том, что я бездомная. Но Ксюша… приятная. Даже милая. И она беззаботная…
Прикусив губу, отвечаю:
— В принципе…
— А-а-а… — тянет моя напарница. — Ну… наверное можно…
— Спасибо… — прячу от нее глаза и снимаю с телефона блокировку.
Вижу пропущенный с какого-то неизвестного номера и сообщение от Риты.
— Милена…
Убираю телефон и поднимаю голову. Натянув улыбку, смотрю на нашего менеджера Альберта, рядом с которым клиент.
Здесь в автосалоне настоящие джунгли. То есть, здесь каждый сам за себя и все друг друга ненавидят. Из-за постоянной конкуренции в основном, ну или из-за магнитных бурь. Я где-то читала, что от них растет напряжение. Не в домах или кабинетах, а по всей планете. Может из-за этих чертовых бурь у меня на этой неделе все из рук вон наперекосяк?
Магнитные бури не при чем. Просто я устала. Однажды, там, дома, я отработала официанткой три смены подряд. До сих пор не знаю, как умудрилась это сделать и не уронить кому-нибудь на голову тарелку. Последние три месяца моей жизни прошли примерно так же — на автопилоте.
— Да? — подаю голос, вставая.
— Проводи нашего гостя в зону ожидания, — просит Альберт.
— Хорошо, — выхожу из-за стойки и натянуто улыбаюсь худощавому парню, который смотрит на меня слегка заторможенно.
На мое лицо, потом на мои ноги, и опять на лицо.
Кажется, мое лицо поразило его воображение. Я к такому давно привыкла. На меня клюют все подряд с тех пор, как в шестнадцать вышла на свою первую дискотеку.
— Красивое имя, — слышу за спиной, когда подвожу парня к диванам в задней части зала.
— Спасибо, — говорю, выдавив улыбку.
— Я Леонид, — сообщает он, продолжая восторженно на меня пялиться.
Что касается его самого, смотреть там не на что. Он не красивый. Тощий, нескладный и мы почти одного роста.
Тем не менее, он покупает себе новый «Мерседес» и у него нет кольца.
Он не в моем вкусе.
Настолько не в моем, что даже разговаривать с ним об именах мне не хочется.
Но мне ведь не пять лет!
Он на крючке. Будто не видел до этого красивых девушек. Это говорит о том, что он самый настоящий лох. Даже несмотря на то, что у него есть деньги на новый «Мерседес». Конечно не на спортивный турбированный спорткар сумасшедшего серо-зеленого цвета, потому что такие в салоне не купишь.
За прошедшую неделю я должна была забыть все, что связано с тем «Мерседесом» и с его хозяином, но это не так просто сделать, учитывая то, что мне в принципе есть не так много чего вспомнить во всей своей жизни.
Надеюсь… господин Гец, или как там его, рад, что в кое-то веке хоть кто-то оплатил ему за услуги.
Я думаю, что такому циничному козлу, как он, это до лампочки.
— Можно просто Леня, — добавляет парень.
— Кофе хотите? — указываю рукой на кофейный автомат, терзаясь и не зная что мне делать.
Внешность в человеке не главное, уж это я отлично усвоила, поэтому пытаюсь посмотреть на ситуацию еще под каким-нибудь углом.
С виду этот Леня полный лопух. Топчется и мнется, продолжая бросать на меня горящие взгляды.
— Сделаете мне кофе? — нервно выдает он не в попад.
— Это автомат самообслуживания, — стараюсь звучать весело и непринужденно, — если что-то понадобится, я буду за стойкой.
Развернувшись, медленно возвращаюсь на свое рабочее место и тру виски, пытаясь решить, что буду делать, когда он попросит номер моего телефона.
Сегодня я вообще ни о чем не хочу думать…
Зло воткнув телефон в зарядку, проваливаюсь в вызовы. Решаю стоит ли перезванивать тому неизвестному, но вопрос снимается, когда на экране всплывает еще один входящий вызов от него же.
Я не боюсь неизвестных номеров, но на прошлой неделе мне позвонила учительница Риты, чтобы поставить в известность о ее кошмарной успеваемости. Я училась в той же школе, и она прекрасно знает о том, что кошмарная успеваемость — это у нас семейное.
Опустившись на свой стул, вжимаю голову в плечи и прячусь за стойкой от камеры, потому что вести частные разговоры во время рабочего дня тут совсем не приветствуется.
— Алло? — положив на ладонь лоб, принимаю вызов.
— Привет, — слышу голос, от которого мои глаза распахиваются, а сердце останавливается.
Я точно знаю, кому принадлежит этот голос, даже искаженный посторонними шумами.
Посмотрев на Ксюшу, жестом показываю, что мне нужно отойти. Она изображает пальцами “окей”, глядя с любопытством, потому что вид у меня такой, будто я впервые услышала о том, что Земля круглая, а не какая-нибудь плоская.
— Привет… — наконец-то нахожу в своих пляшущих мыслях подходящее слово.
Опустив глаза, игнорирую недовольный взгляд Альберта, который направляется к нашей стойке в компании еще одного клиента.
Войдя в туалет, прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь успокоить зачастившее сердце.
Это он!
— Я нашел твое послание у себя на тумбочке, — спокойно продолжает Роман Гец, — если это предложение повторить, то я не против.
Мне приходится три раза прокрутить его слова в голове, чтобы понять о чем он вообще говорит. И то, что он не сомневается в том, что я вот так с первого раза пойму о какой конкретно тумбочке идет речь, намекает на то, что у него… просто трехэтажное эго!