Боже…
И что я должна ответить?
В панике пытаюсь решить, что мне со всем этим делать?!
Повторить?
За деньги?
Что значит это предложение?
— Повторить? — спрашиваю заторможено, будто только что услышала новое слово.
— Да, — слышу в трубке. — Так что?
Даже если закрыть глаза на то, что я просто шокирована этим звонком, от его предложения в моем теле загораются маленькие горячие лампочки, от которых все вдруг становится очень чувствительным, особенно мои соски, которые неожиданно царапает ткань лифчика.
Его тело… оно очень в моем вкусе. Все эти мышцы, впадины и бугры. И то что у него ниже пояса тоже. Память подбрасывает подходящую картинку, и я чувствую напряжение там, где и положено.
Черт.
Переспать с ним еще раз?
Мне нужен спонсор, а не… любовник, у которого я не взяла денег!
Если он предложит их опять?
Полезные связи, закрытые клубы.
Я уже неделю ни в одном ночном клубе не была, потому что меня от них тошнит.
С деньгами или нет, кажется это мой очередной шанс, и спонсор этого мероприятия в ответ на мое затянувшееся молчание все так же спокойно спрашивает:
— Это значит “нет”?
— Нет… — хрипловато говорю я. — То есть да…
Господи!
— Да?
— Да… — выпаливаю. — Я хочу… повторить.
Кажется, я ввязываюсь в какую-то ужасную авантюру. Но он не извращенец. Не банкир с огромным пузом. Он… Вообще-то он просто чертов красавчик. Я не знаю, у кого просить совета. Мне не у кого его просить.
— Сегодня в семь, — продолжает мужчина. — Пришли адрес, я вызову тебе такси…
— Нет… — быстро возражаю я, не успевая сочинить ничего подходящего. — Я… я сегодня работаю…
— Тогда завтра.
— И завтра тоже.
Он молчит, а я в панике жую губы.
Несмотря на то, что мы будто о погоде говорим, я прекрасно помню, кто он такой. Он человек, живущий в столичном небоскребе.
Теперь он найдет другую?
Но я понятия не имею, что из всего этого выйдет! Мне нужна эта работа.
— Выбери день сама, — произносит наконец-то.
Что-то щелкает в животе. Я не знаю что это — облегчение или страх. Я подцепила миллионера, с которым не знаю, что делать.
Он хочет, чтобы я осталась на всю ночь? Черт, черт, черт…
— Послезавтра, — говорю ему.
— Время? — терпеливо подталкивает он.
— Любое…
У меня выходной, и…
— Семь вечера. Пришли адрес. Если что-то изменится, отправь информацию на этот номер.
— Ладно… — сглатываю слюну, пытаясь промочить горло.
— До встречи.
— Да…
Кладет трубку, оставляя меня один на один с окружающим миром. То есть, с холодной кафельной туалетной стеной. Смотрю в нее, пытаясь привести в порядок мысли, точно зная, что следующие два дня будут тянуться целую вечность.
Закрыв глаза, обнимаю себя руками.
Стоило согласиться хотя бы для того, чтобы провести ночь где-нибудь подальше от парня Марины. И подальше от нее самой, потому что с каждым днем мне там рады все меньше и меньше.
***
— Что такое презерватив? — запыхавшимся голосом тараторит в трубку Рита. — Это такая жвачка, да?
Прислонившись спиной к старой кирпичной стене, строго спрашиваю:
— Откуда ты взяла это слово?
— Рекламу видела по телеку, — сообщает она. — Так это жвачка, да?
Киваю пожилой соседке, выгуливающей белого буделя, и делаю шаг назад, чтобы спрятаться в тени за углом дома. Я не хочу, чтобы парень Марины видел меня. Он может вернуться с работы, и случайно пересечься с ним — это последнее, чего бы мне сейчас хотелось.
Вдохнув сырой холодный воздух, отвечаю:
— Это не жвачка.
Понятия не имея, что должна говорить.
Пытаюсь вспомнить, что знала о презервативах в ее возрасте.
О них я узнала в шестнадцать, причем опытным путем, и я это была ошибка.
— А что тогда? Аня говори, что знает, но не расскажет. У неё дома есть интернет…
— Кто такая Аня? — перебиваю ее. — Тебе ещё рано знать, что такое презерватив.
— Аня со мной в классе. У нее по математике четверка, мы сегодня будем заниматься.
Какая ещё Аня? Я про такую в первый раз слышу.
— Где заниматься?
— У нее дома.
— А ее родители?
— У нее мама медсестра. Она сегодня на работе.
— А отец?
— Отец не знаю.
— Рита, — выпрямляюсь и отрезаю. — Ты сейчас пойдешь домой. Никаких Ань!
Я лучше, чем кто-либо представляю, чем будут заниматься две десятилетки без присмотра старших и при наличии интернета. Уж точно не математикой. У Риты по математике перманентная двойка, и я ничего не знаю об этой Ане.
Мне придется позвонить учительнице. Я так не хотела этого делать, будто сама все еще школьница, но я должна узнать кто такая Аня. И узнать номер телефона ее матери.
— Не пойду домой! — ожесточенно выкрикивает сестра.
— А я сказала — домой!
— Нет!
— Рита! — предупреждаю я. — Позвоню через час, если тебя не будет дома…
— Ненавижу тебя!
Ее крик сменяют короткие гудки.
— Засранка! — рычу я.
Откинув на стену голову, делаю глубокий рваный вдох, давя непрошенные слезы. В последнее время я стала такая… дерганая, что мне самой противно. Я должна быть легкой и воздушной, именно к таким все тянутся.
Всхлипнув, подставляю щеки ветру.
Ни за одного человека на этом чертовом свете я не боюсь так, как за нее. Я знаю, сколько дерьма может прицепиться к находящемуся без присмотра ребенку, тем более такому вспыльчивому, как моя сестра.
Шелест шипованных шин по асфальту толкает мое сердце в небольшой рывок.
В узкий, присыпанный желтыми листьями двор въезжает машина такси класса комфорт. Об этом сообщает поступившее на мой телефон сообщение от адресата “Богатый говнюк”. Не думаю, что человек, у которого откуда то завалялись лишние десятки миллионов может оказаться не говнюком. Славные и милые парни становятся миллионерами в исключительных случаях, уверена.
— Да уж… — шмыгаю носом, быстро засовывая в карман телефон.
Усевшись на заднее сидение машины, складываю на коленях руки и бездумно слежу за тем, как меняются за окном картинки.
Больше не хочу думать.
От мыслей и волнений мне кусок в горло не лезет. Особенно последние дни, потому что я все еще не принята на работу, хотя моя стажировка уже три дня как закончилась. Я очень старалась. Ни разу не опаздывала. Ни разу не спустила на тормозах ни одного телефонного звонка! Чего им еще надо?
Прислонившись лбом к стеклу, проваливаюсь в фотографии на своем телефоне и листаю, решая что лучше отправить сестре — Кремль или… небоскрёбы, а когда вижу их совсем близко, сжимаю телефон в ладони.
Внутри этого огромного района настоящий муравейник. Машины, люди и опять машины, и не смотря на то, что я уже бывала здесь, совершенно ничего не узнаю и не ориентируюсь тоже. Здесь внутри гораздо больше всего, чем кажется снаружи. Здесь настоящий город в городе. Один Бог знает, как я вообще смогла выбраться отсюда самостоятельно.
Машина заезжает на парковку перед плоским и бесконечным зданием, и среди припаркованных там машин яркой вспышкой пролетает зелено-серый “Мерседес”.
Машина тормозит через пару рядов, и я понимаю, что мне пора выметаться.
В лицо ударяет порыв ледяного ветра, от которого спирает дыхание. Скручиваю жгутом волосы и прячу их под пальто. От холода вжимаю голову в плечи.
Добравшись до “Мерседеса”, вижу, что внутри никого. Топчусь на месте, но как только оборачиваюсь, вижу пересекающую парковку мужскую фигуру, и у меня в животе что-то ухает вниз.
На нем серая водолазка, джинсы и кожаная куртка, на ногах строгие ботинки, и я клянусь, что он не выглядит миллионером, хотя до него я ни одного не встречала.
Он выглядит, как обычный человек.
Ну, почти.
Как обычный человек, который очень дружит со спортом. Он очень с ним дружит, это точно…
За прошедшие дни я успела подзабыть черты его лица, но как только на него падает свет фонаря, память возвращается мгновенно.
Окруженная аккуратной бородой челюсть, прямой лоб и нос, прямые брови и складка между ними. Выглядит сосредоточенным и задумчивым.
Боже, он большой. Об этом я тоже немного подзабыла.
Энергично переставляя длинные ноги, роется в кармане куртки, и машина за моей спиной издает громкие пищащие звуки.
Чем ближе он становится, тем отчетливее чувствую его взгляд. Я прекрасно знаю, как выгляжу. Точно также, как и неделю назад. Его глаза задерживаются на моем лице, когда обходит меня, задев грудью плечо. Вместе с порывом ветра ловлю терпкий запах его парфюма. Этот запах щекочет нос, а когда наши глаза встречаются, у меня предательски слабеют колени.
Он тоже такой же, как и неделю назад. Первоклассный. И настолько реальный, что я опять начинаю волноваться, будто первый раз вижу живого мужика. Еще больше я волнуюсь от того, что боюсь показаться ему… скучной. Неинтересной.
Боже…
О чем мне с ним говорить?
Открыв пассажирскую дверь, молча предлагает сесть внутрь, и это чертовски знакомая ситуация, но на этот раз я хотя бы представляю, чего ожидать…
Поежившись от холода, забираюсь в салон. Тону в глубоком кресле, обтянутом белой кожей. Она пахнет дорого. И выглядит так же.
Он… Роман, обходит капот и через секунду оказывается в машине.
Разряды возбуждения жалят мои нервы, пока по-хозяйски устраивается в кресле. Он чужак и… несмотря на это я все равно не могу контролировать свое тело. Кажется, оно помнит все, что он с нами делал. Все.
Пф-ф-ф…
Я должна быть легкой и непринужденной. Мужчины не любят женских проблем. Я просмотрела триллион видео на тему того, как нужно вести себя с мужчиной. На первом месте всегда только он и его проблемы. И больше никак. Только он и его чертовы соображения. От этого они чувствуют себя значимыми. И они все… все одинаковые…
— Как дела? — мой голос хрипит, и я откашливаюсь.
Его глаза снова останавливаются на моем лице.
Положив руку на руль, откидывает голову на спинку и продолжает молча на меня смотреть.