Оксана ЧернышоваИгрушка Плюшевых мишек
Глава 1
Я стояла посреди роскошного кабинета и под пристальными мужскими взглядами дрожала, словно осиновый лист на ветру. Мне было очень страшно. В мужских глазах я видела лишь похоть и азарт. Я жертва, которая выставлена на всеобщее обозрение. И в этом кабинете у меня был лишь один друг. Якорь, за который цеплялся мой взгляд. Лишь только необыкновенно прекрасные глаза и теплая улыбка не давали мне пойти ко дну. Он улыбался так по-доброму так искренне, что с трудом верилось в происходящее. А именно он и приказал меня сюда привезти. Практически похитив из института.
«Нет. Этого просто не может быть. Борис бы никогда не пошел на это!»
С чего всё началось? С любимого папочки, который спустил всё своё состояние в отхожее место. Дом, машину, деньги и меня старшую дочь. Он меня попросту продал или сдал в аренду. Такие случаи, увы, в криминальном мире не редкость. Не смог выплатить долг, расплачивайся тем, что тебе дорого. А так как у отца больше ничего не осталось. На кон была поставлена я.
— Да трахни ты её уже. И тело с концом! — громко заржал ублюдок, который заломил мои руки за спину.
Я стояла на цыпочках. И сжав зубы, превозмогая боль в конечностях, тихо поскуливала. Державший меня парень высок и плечист. Лицом, правда был невзрачен и глуп как пробка. Но зачем шестеркам нужны мозги? Зато тот, кто стоял впереди и улыбаясь, смотрел на меня, был так хорош, что при встрече с ним у меня всегда щемило сердце. Я столько раз видела его в жарких снах. И его улыбка мне была путеводной звездой. Но сейчас это был не сон, а кошмарная реальность.
— Ну что, Лизонька? — Борис ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, но я от его прикосновения дернулась, словно от удара током. — Запишем видео и пошлем твоему папочке. Этот скряга не хочет отдавать долги. А расплачиваются, как обычно, дети. Сочувствую тебе, дорогая, — мужчина говорил мягко, нежно.
Голос Бориса был таким, как будто он всего этого не хотел, а его вынуждали обстоятельства. В глазах мужчины было сочувствие, но так же присутствовала и решимость. Борис сделает так, как сказал и не поморщится. А ещё он заставит на это всё смотреть свою кодлу. Которая сидела в его кабинете и, затаив дыхание, капала слюной на дорогой персидский ковер.
Большой офис, обставленный помпезно, располагался в высотном здании на последнем этаже. Отец рассказывал, что в этом месте есть всё, что только душе угодно. Начиная от бара, заканчивая бассейном на крыше. Но в это место вход был не для всех. Лишь только, так сказать, для своих. Или для тех, кого Борис посчитал бы достойным присутствовать в этом месте.
К сожалению, я удостоилась такой чести. Только мне этого ничего не нужно. Всё начиналось как красивая сказка, а переросло вот в это. Я стою на носочках, а Борис из галантного мужчины на глазах превратился в расчетливого жестокого монстра. Ради денег готового на всё. Не думала, что у отца такие серьезные проблемы, что я из-за него попаду в такой жуткий переплет.
Мне было страшно и мерзко. Я не знала, чего ожидать от этого ласкового и проникновенного голоса, который уже подписал мне приговор. Неужели Борис сам захочет участвовать в наказании? Да и будет ли это наказанием, когда мои трусики уже намокли от желания. Я так мечтала ночами об этих красивых, стального цвета глазах, что потеряла себя полностью. Был только он и я, как его дополнение. Я сама была готова полностью раствориться в нём без остатка. Но то были сны, а не реальность. И всё же я сейчас, несмотря на обстоятельства, хотела попробовать на вкус его губы. Только теперь сердце моё сжимается от ужаса, а не от экстаза. И всё-таки в произнесенных мной словах не было чувства страха, а лишь дерзость. Хотя это больше походило на гавканье моськи на бульдога.
— Сам боишься не справиться и позвал Валька и своих друзей? — хрипло спросила я.
— Валек любит такие забавы, ребята тоже. Я уверен, что их трусы уже мокрые от желания. Хочешь попробовать на вкус не меня, а Валька? Или кого-то ещё? А? Ты только скажи, и всё исполнится. Не слышу ответ, Лизонька.
— Нет, — сглотнув слюну, произнесла я.
— Так что, сделаем это первый раз без свидетелей? Хотя как без свидетелей? Твой папочка всё равно будет смотреть видео. Будешь ему звонить?
— Нет.
— Что нет?
— У него нет этих денег. Он их проиграл.
— Ах. Вот как. У-у-у. Он проиграл.
— А знаешь, кого он ещё проиграл. Сказать?
Я не хотела этого слышать. И так уже поняла. Но ведь только утром папочка за завтраком поцеловал меня в щёку, ласково на меня посмотрел и с легким сердцем отправил в институт. А выходит, что я не настолько хорошо его знала. Как, впрочем, и Бориса. Люди с двойным дном и камнем за пазухой. И в этом мире мне приходится не жить, а выживать.
— Делай что хочешь, — устало прошептала я, смирившись со своей судьбой. Сделать то всё равно ровным счётом ничего не могла.
Я устала стоять в такой неудобной позе. Мне было больно и страшно. Хотелось покончить со всем этим как можно быстрее. На что меня толкнул отец своим пагубным для семьи пристрастием? Ведь он меня попросту продал этому человеку. Как вещь, как игрушку.
— О, я много чего хочу. Ну что же. Пожалуй, поживаешь в моём доме. И будешь делать, что скажу. Тебе повезло быть рабой в моём личном пользовании. Будешь моей любимой игрушкой, так сказать, усладой для моих уставших глаз.
Быть игрушкой Бориса? А есть ли у меня выбор?
— Ты не оставляешь мне никакого выбора, — попыталась выторговать себе хоть какие-то условия.
Глава 2
Борис на меня посмотрел с неподдельным удивлением. А я поежилась.
— Как так? Выбор есть всегда. Тебя оттрахают здесь и сейчас все мои гости. Или ты, скажем, месяц будешь жить в моём подчинении. И любовник у тебя будет лишь один. И это буду я. Ах, да, насчёт полиции и других служб. Ты же знаешь, чем это чревато. Так что сразу забудь.
Я и не думала даже об этом. Если отцу наплевать на семью, то мне нет. У меня есть младшая сестра, которая мне дорога. И лучше я, чем она попадет под раздачу.
— Тогда ты, — тихо выдавила из себя.
— Отлично. Валек, отвезешь Лизоньку в загородный дом и передашь её в руки Марты.
— Она будет недовольна.
— Ей платят не за её довольство. Можешь так ей и передать. Потом разрешаю заехать в бордель и оттянуться, как тебе захочется. Только никого калечить, Валёк, не нужно, иначе я тебя порешу. Всё понял?
— Да, — буркнул Валек. И, сжав меня напоследок в своих крепких ручищах, отпустил.
Я, покачнувшись, чуть не упала, но Валек придержал. Мне хотелось от него отшатнуться и сбежать. Но бежать было некуда. Закрытые двери, последний этаж.
— Раздевайся, — я вначале не поняла, к кому Борис обращается.
Я находилась посреди кабинета. И за столом сидели деловые партнёры Бориса. В количестве не менее десяти человек. И он предлагал мне добровольно при них раздеться? Я мельком взглянула на мужчин. И тут же потупила взгляд. Всё как один улыбались. Всем нравилось моё унижение.
— Что?
— Что слышала. Раздевайся. Я жду.
В кабинете во время нашего разговора стояла мертвая тишина. Лишь только тихий гул вентиляции разбавлял гнетущую атмосферу.
— Но. Тут же мужчины.
— Верно, мужчины. И большая часть из них, истекая слюной под столом, надраивает на тебя свои члены.
По моим щекам заструилась слезы, и я, прикусив губу, еле сдерживая рвущийся изо рта всхлип, из себя выдавила:
— Ты-ы-ы.
— Что я? Ублюдок? Тварь? Мразь? — Борис стоял рядом со мной и что бы с ним разговаривать, мне приходилось задирать голову. Сзади меня каменной стеной так и продолжал стоять Валентин.
— Да-а-а.
— Ничего нового ты мне не поведала. Зато ты запомнишь этот день и поймёшь, каков твой любимый папочка. А ведь у него был выбор, как, впрочем, и у тебя.
— Это не выбор! — горячо выкрикнула я.
— Какой есть. Не смерть же? Я помогу, Лиза, принять тебе решение. Вижу, у тебя руки дрожат.
Я сжала кулаки посильнее. Хотя прекрасно понимала, только Борис пальцем пошевелит, и меня тут же разорвут на части. Но мужчина решил поучаствовать в моём дальнейшем падении сам.
И одним резким движением Борис разорвал на мне майку. Сердце моё отчаянно забилось в груди, а грудь заколыхалась. У меня скрутило живот. От страха и резкой волны возбуждения. Мне это нравилось? Всё это? Похоже, что да. Да, я больная, как и Борис.
— У тебя красивая грудь, Лизонька. Словно мёд с молоком. Ты знаешь, а ведь я люблю большую грудь. Смотреть на неё, прикасаться к ней, ласкать её. Большая грудь для больших мужчин. А ещё обожаю напряжённые соски. Хочется взять это чудо в руки. Можно? — Борис продолжал говорить со мной ласково, успокаивающе.
Как будто мы были одни, и никого рядом, кроме нас, больше не было. Я на его слова машинально кивнула, и мужчина высвободил мои груди из плена черного кружева. Я стояла, кусая губы, а слезы всё так же продолжали литься из глаз.
— Я оставлю тебе юбку, Лиза. Но только с одним условием. Ты снимешь пропитанные желанием трусики и подаришь одному из мужчин. За это я прощу тебе один день. И их будет не тридцать один, а тридцать, — я хотела быстро их снять, но Борис меня остановил. — Тш-ш-ш. Не торопись, медленно. И нагибайся так, чтобы все видели твою грудь. Ах, да, мне дарить трусики не нужно, у меня они и так будут. Осчастливь своим ароматом того, кто готов на тебя сейчас молиться, кто готов на руках носить. И любоваться вечность твоими прелестями.
Борис был философом и поэтом. Он был ценителем женской красоты. А ещё он знал толк в унижениях. И, кажется, Борис всё знал наперед. Что хочу сделать и как поступить. Трусики мои можно было выжимать. Это всё было и унизительно, и слишком возбуждающе.
Моя жизнь уже не будет прежней. Всё перемешалось. Предательство отца, предательство мечты. Унижение перед богатыми мордатыми мужиками. Которые (я из полуопущенных ресниц видела) действительно полировали свои органы под столом. Мне хотелось убежать, скрыться и где-нибудь забившись в угол, напиться. Пожалеть себя, любимую. А когда станет чуточку легче, снять жильё и забрать с