Пока Рафаэль, точно шут, распинался перед женихом, я вдруг почувствовала ветерок, движение воздуха, и моей обнаженной поясницы коснулись большие, теплые пальцы.
Не смей меня касаться, чудовище! Что ты себе позволяешь!?
Но он не слышал моих внутренних криков, а только разрешил себе погладить меня. Нахально. Дерзко. У всех на виду, будто имел право прикасаться к чужой женщине, и чихать ему было, что лопочет Рафаэль или другие люди. Он также гладил меня обнаженную в казематах после наказания кнутом, когда пытался понять, или в тот момент уже, видимо, знал о моей половой принадлежности. Он легко мог в тот момент развернуть меня передом к себе и увидеть мою грудь, но предпочел, чтобы я сама пришла и призналась в обмане.
Вацлав оборвал наш физический контакт, передвинув меня себе за спину, пряча от чужого взгляда и посторонних прикосновений. Я ведь его женщина, и не пристало другому трогать его собственность.
- Вы крайне любезны и гостеприимны, но мне не хотелось бы делиться моей наложницей. Вам не стоит прикасаться к ней! - Рафаэль немного терял уверенность в себе, это было слышно по тону голоса, особенно по легкому заиканию и проглатыванию окончаний слов, но последнюю мысль, а именно запрет на прикосновения меня озвучил твердо.
Я была прижата спиной к спине Рафаэля, отвернутая опять же от Артура, как будто находилась за стеной. За мужчиной, который мужественно скрывал меня из последних сил, но его пальцы, которые сжимали мой локоть, были очень напряжены. Видно, Рафаэль нервничал и не думал, что Артур у всех на виду подойдет ко мне. Не знал он Артура так же хорошо, как я, и совершил промах. Надо было со мной советоваться, прежде чем использовать меня.
Вдруг молчаливое противоборство нарушил лично Артур, тихо сказав, лишь для нас двоих.
- Сопляк, если бы я знал, чем закончится дело, то убил бы тебя в тот раз. Но поскольку Роза просила за твою жизнь, я по глупости выполнил ее пожелание. Даже не думай уйти из оазиса. Она останется со мной…
Я не останусь с тобой. Ни-ког-да!
Я не могла произнести вслух отказ, но сильно зажмурилась и прикусила ярко накрашенные губы, боясь, что изо рта вырвется гнев.
Рафаэль еще больше растерялся от резкого выговора Артура и жестких слов, на которые не нужно было отвечать, поскольку звучали они, как приказ нам обоим. Он продолжал лепетать бессвязную чушь, но Артур его заткнул всего парой незначительных фраз.
Я долго боролось с собой и с молчанием Артура. Ему по сути было все равно на слова Рафаэля, не считал его за ощутимую преграду. Ответить на напор Бонифация осмелилась я. Стоявшая за спиной Артура, не видимая, но зато меня отчетливо слышно.
- «Она» не останется с вами! - вновь вернулась к обращению «вы». Поначалу (в первые наши встречи) называла его уважительно, а сейчас это было скорее, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Показать, насколько между нами пропасть, которую никогда не перелезть. А если нырнешь в нее – непременно умрешь.
- Вы сами ее выгнали из дворца и подарили так называемую долгожданную «свободу», как вы сами же сказали в последнюю ночь, то есть….
Я откашлялась, потому что последние слова «про ночь» ножом полоснули в горле, и требовалось немедленно их сплюнуть. Исторгнуть из себя.
Я немедленно исправилась, не желая показать, что его поведение в сексе было ужасно унизительным, и, да, меня сильно задело. Почти до слез. Это был мерзкий, отвратительный секс, как с бесправной тварью, которая не достойна хоть немного уважения.
– То есть… не в последнюю ночь…а в последнюю встречу. Вас ждет будущая жена, прошу, не заставляйте ее ждать. Я уверенна, что бедная Тиль искренне негодует на поведение жениха и желает мне смерти, но как и обычно умеет быть дерзкой только со мной, но не с вами.
- Кто-то соизволил поговорить?
Врет. Я раньше говорила с ним. Возможно...Иногда я пыталась с ним говорить. И уж ситуацию с Рафаэлем несколько раз я точно пыталась объяснить. Он никогда меня не слышал. Так и сейчас все мои громкие слова Артур пропустил сквозь себя, просто не пожелал их слышать.
– Теперь под защитой другого мужчины ты научилась разговаривать? Роза, не обманывайся. Я никогда не разрешу тебе покинуть мою землю…
- У меня с недавних пор новый «хозяин», и только он имеет право решать мою судьбу.
«Господин» и «Хозяин» - равнозначные слова, используемые в наших землях. В одной семье так называют мужа или отца. В другой – по-другому.
Я надеюсь, это слово «хозяин» встало у него ножом в горле, и он изошел кровавой слюной, потому что его я так называла только под угрозой получить наказание.
- Роза, не гневи меня сильнее, чем есть. Я зол, как сотня голодных воинов. Ты никогда не покинешь мой оазис. Возможно это будет в одном случае - через мой окровавленный труп с отрезанной головой…
- Не будь самоуверенным, шейх, как бы тебя или твоего брата не постигла участь твоего отца...
Прежде чем я договорила, Рафаэль резко оборвал нашу словесную перепалку легким зажимом моего запястья и поспешным высказыванием:
- Прошу прощения, великий шейх, но нас зовет отец.
Взяв крепко за руку, Вацлав повел меня по поляне подальше от Артура и чужого любопытства. Похоже, мы привлекли слишком много внимания.
36. Мятежники
POV Лиля
После моей фразы Артур должен был либо убить меня на месте за угрозу члену правящей семьи, либо, если не глуп, понять подсказку. По идее он достоин смерти за свои злодеяния, но я не создатель мира и не вершитель судеб, чтобы нести суд людям, и кроме того я обязана ему за спасение, ведь он когда-то подарил зверьку жизнь и забрал с погибшей земли. Не дал бедствовать или умереть от голода.
Теперь я отплатила тем же.
Рафаэль быстро забрал меня с поляны, побоявшись , что Артур незамедлительно отрежет нам головы или разозлится за то, что женщина вообще посмела встрять в разговор между двумя мужчинами. Когда-нибудь мне язык отрежут за неповиновение, но не сейчас. Сейчас меня миловали.
Позже за завтраком, сидя за столом, догадалась по гнетущему молчанию, что Вацлав разочарован моим поведением.
Я оставшееся время сидела развернувшись в одну сторону, то есть спиной к парню, а Рафаэль – в другую. Между нами повисла невидимая нить соперничества и недосказанности, которую я лично обрезать не собиралась, потому молчала. И парень тоже до некоторых пор. А хорошо бы ему посвятить меня в план действий, но похоже, Рафаэль также, как и я, не доверял соучастнику. Знаю одно - первая попытка убить Артура уже была. Рафаэль и я отвлекали весь народ нашим танцем, чем воспользовался слуга, который разбил нечаянно еду Артура или Ярина. Это тот разговор, который я подслушала между Тиль и Ярином. После этого слуга заменил еду братьям, и, судя по всему, туда добавили ту же отраву, что добавили их отцу, из-за которой тот несколько месяцев лежал в коме.
А как будут действовать мятежники дальше, Рафаэль не собирался рассказывать.
Вскоре наше молчаливое противостояние закончилось, и мой собрат-предатель ехидным, явно недовольным тоном, ввел в курс дела:
- Милая Роза, как только гости уйдут на венчание Артура к озеру, нам среди толпы будет легко затеряться. Это даст возможность проникнуть в казематы. Ты ведь поможешь высвободить пленных? Ты обещала помочь пленным из твоей родной земли, помнишь? Или предупредишь Артура?
- Как же раздражает твое «Милая Роза»! – вскипела я и изобразила его лебезящий тон, с которым он ко мне всегда обращался. – Не строй из себя обиженного, Рафаэль, ты меня использовал в своих целях. Я не позволю себя больше использовать. Только я решу кого убивать, а кого нет. Ты не имеешь права подставлять меня, чтобы добраться до кого-то.
Я замолчала, когда гости начали вставать со стульев и готовиться к торжественному событию. Рафаэль поспешил взять меня за локоть, нежно приобнять за талию и осторожно начать движение в сторону дворца.
Парень продолжал тщательно, будто мне назло, описывать происходившие события: улыбку невесты и красоту ее наряда, роскошное белое платье из дорого шелка, приоткрывавшее ослепительную, огромную грудь южанки.
Рафаэль, идя со мной по тропинке, продолжал описывать красавца жениха с темными вьющимися возле висков волосами и с зелеными (под цвет листьев) глазами.
Рафаэль был очень многословен в похвале и подробностях свадьбы. Ощущение, что он мне мстил или пытался причинить боль. Но мне не больно. С чего я должна расстраиваться?
- Еще несколько шагов, и наш милый Артур с дорогой невестой уйдут, чтобы быть окольцованными до конца своих дней. Ох, как же я жду этого момента, а после их свадьбы я заберу «цветок Лилию» в свой сад, где тот до скончания нашего с тобой века будет благоухать только для меня.
Я совершенно не реагировала на его монолог, не слушала, а в конце и вовсе закрыла уши ладонями, чтобы слова не проникали в голову.
Пусть Артур поскорее женится. Может быть, оставит меня в покое? Прекратит терзать душу и тело.
Через несколько минут мы зашли во дворец с заднего входа, погружаясь в прохладу каменных стен и спасаясь от знойной жары. Оба громко и глубоко вздохнули, а я только сейчас поняла, что ногтями впилась в мякоть ладоней и, в целом, все время от стола до дворца ощущала себя натянутой, точно жесткая пружина, и только сейчас отпустило напряжение.
Вот и все. Я навсегда отрезала нас с Артуром. Он женится на Тиль, а мне…в случае, если наш план с Рафаэлем провалится, то мне не жить из-за измены девятнадцатой земле. Но разве я боюсь?
Все это я делала только из-за папы. Думаю, он хотел бы помочь нашим пленным. Только эта цель меня еще держала наплаву.
Пока пробирались по дворцу мимо слуг и редких стражников, тихонько продолжали разговор или скорее словесную драку. Таким образом, я пыталась немного отвлечься от хаотичных, терзающих эмоций.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут, обманщик? – теперь я его называла не Рафаэль, а обманщик.
- Милая Лилия, - специально уколол теперь уже другим именем, раз уж мне не понравилось обращение «Милая Роза». – Ты мне обещана с твоих четырнадцати лет. Твой дорогой папа тебя обещал мне в жены. Видишь ли, они были хорошими друзьями с моим отцом, и еще четыре года назад я приезжал к тебе, но ты не пожелала знакомиться с разряженным, как павлин, женихом. И это твое гнусное высказывание было брошено в мою сторону.