2. Принести в жертву камню черного ягненка.
Здесь тоже не все просто, нет, самих ритуалов жертвоприношения множество, в отдаленных деревнях четвертого королевства до сих пор селяне рубят головы домашнему скоту, а затем вешают их близ жилищ, чтобы отпугнуть злых духов, но тут было кое-что иное — требовалось позволить камню впитать жизнь гибнущего животного. А на это были способны лишь наиболее сильные некроманты… или артефакторы. Вот как раз мы умеем сочетать живое с неживым, правда, обычно вливаем в камни часть собственной души.
3. Напоить камень кровью ее и его.
Да, это не зря был ритуал приворота на крови — требовалась именно кровь. Кровь его и кровь ее. Добытая из тела жертвы и использованная в тот же миг. То есть фактически заключительный этап ритуала производился при участии жертвы приворота… Мне стало безумно жаль эту девушку.
В общем далее из емкости в которой находился камень и куда слили общую кровь следовало напоить жертву… Даже не представляю, как можно было заставить девушку это выпить, а вот после камень выбрасывался, причем снова же на оживленном древнем торговом тракте.
Выбрасывался камень… хм. Я вдруг как-то интуитивно ощутила, что в этом есть зацепка.
Просто как-то это странно — камень брался и выбрасывался.
Зачем? Почему бы его не хранить? Или не уничтожить, если он более не нужен?!
Или…
Внезапная догадка потрясла меня — камни прочны! Практически вечны! Точнее гораздо более вечны, чем человеческая плоть!
Камень!
Приворот обратим, более того — его можно уничтожить, нужен камень!
— Норт, — я обернулась, и оказалось, что все четыре парня стоят в отдалении, смотрят на меня и терпеливо ждут.
— Норт, — подскочила с места, подбежала к нему, — мне нужен камень.
Он наклонился и спросил с невероятной нежностью:
— Какой камень, сокровище мое?
И я едва не утратила нить рассуждений, но тут же ответила:
— Отмеченный смертью.
Норт посмотрел на меня, я на него.
В моей голове отчетливо прозвучало:
«Дакрэш знает о нем? Кивни, если да».
Кивнула.
Норт улыбнулся, погладил меня по щеке, и сказал, обращаясь к парням:
— Мы сейчас вернемся.
И он вывел меня из лаборатории, после подхватил на руки и по винтовой лестнице вниз мы слетели, один раз чуть не задев факелы.
Достигнув конца башни, Норт осторожно опустил меня на ноги, остановился, оглядывая освещенную пылающими факелами галерею, прищурился, закрыл глаза и…
Через секунду открылась дверь.
В галерею вышла заспанная служанка в криво надетом чепце, подошла к Норту, остановилась перед ним с закрытыми глазами.
— Веди к хозяину, — приказал ей некромант.
Женщина повернулась и пошла вперед, Норт за ней, увлекая меня. Мне же от всего этого стало как-то жутко. Думала смолчать, но спустя два лестничных пролета, тихо спросила:
— Норт, король Армерии обладает такой же способностью влиять на людей?
— Нет, — после некоторой задержки ответил он, — полагаю, что нет. Королю всегда требовался зрительный контакт.
— Тебе — нет, — полуутвердительно прошептала я.
— Мне — нет, — кивнул Норт.
Затем, искоса взглянув, спросил:
— Тебя это пугает?
— Напугало там, перед древним кладбищем, — призналась я, — сейчас же что-то сродни ужасу.
Улыбнувшись, Норт весело подмигнул мне, и сообщил:
— Я только начал развивать данные способности, но мне уже нравится результат.
Меня результат пугал. Даже более чем пугал. Некромант, заметив это, сжал мою руку чуть сильнее и вдруг тихо произнес:
— Я люблю тебя, мое сокровище.
Вздрогнув, посмотрела на него. Норт продолжал идти вслед за служанкой с видом, словно он ничего, совершенно ничего не говорил. А у меня биением сердца отдавалось внутри: «Я люблю тебя, мое сокровище». Невольно улыбнулась, даже не знаю почему.
Он погладил мою ладонь большим пальцем, очень нежно, едва ощутимо.
И мы кажется пришли.
Служанка остановилась первая перед невзрачной дверью. Остановилась и все.
— Уйди, — приказал ей Норт.
Женщина все так же, толком не открывая глаза, отправилась прочь. Некромант отпустив мою руку толкнул дверь и вошел, шепнув:
— Жди здесь.
Я осталась стоять в коридоре. Простояла несколько долгих минут, пока не услышала:
— Заходи.
Несмело толкнула дверь, вошла в скромную как по размерам, так и по обстановке спальню, где перед Нортом, пошатываясь стоял некромант, а в довольно просторной постели лежали без движения две женщины, укрытые по шею.
— Знаешь, что самое забавное? — поинтересовался Норт, улыбнувшись мне.
— Что же? — меня лично в данный момент откровенно поразил тот факт, что этот… этот… жуткого вида лорд, еще и изменял своей жене, привороженной столь чудовищным способом.
— Вот у этой, — Норт указал на лежащую справа женщину, — очень очаровательное заболевание. Заразное. Пожалуй, я предупрежу леди Дакрэш о нем.
Усмехнулся, затем спросил у меня:
— Конкретно о каком камне идет речь?
— Мне нужен камень, использованный им для ритуала приворота.
Норт повернулся к изуродованному шрамами некроманту и произнес:
— Ты слышал. Где камень?
Лорд Дакрэш вдруг зарычал, сгорбился, после вытянулся как по струнке, и я внезапно поняла — вытянулся не сам, это Норт, Норт который взял под контроль его пытающееся снять оковы управления тело.
— Где камень? — повторно задал вопрос Дастел.
Некромант захрипел, дернулся, и хрипло спросил:
— Какой?
Выглядел он сейчас едва ли лучше умертвия, но я нашла в себе силы подойти, встать рядом с Дастелом и объяснить:
— Камень, отмеченный давней смертью, тот, что вы нашли на перекрестке торгового тракта и использовали для ритуала приворота.
Ответом мне был рык, который Норт пресек всего одним словом:
— Отвечай.
Лорд Дакрэш отвечать явно не желал, не хотел, не собирался, но его тело… Правая рука, которую попыталась было перехватить левая, рванула ворот рубашки, открывая медальон, судя по размеру и форме явно содержащий тот самый камень.
— Вы его с собой носите? — изумилась я.
— Видимо, не пожелал, чтобы после смерти умертвие любимой жены таскалось за ним, — хмыкнул Норт.
Я тогда не поняла, что Норт имел ввиду, лишь позже, когда мы вернулись обратно в лабораторию, связав путами пытающегося снять оковы подчинения лорда Дакрэша, прочла — избавиться от привороженного умертвия, а приворот сохранялся и после смерти объекта, можно было связав его энергетически с камнем, который помещался в могилу.
Прочтя это, я несколько секунд сидела, глядя на медальон, в котором был заточен собственно камень.
Подошел Ташши, сел рядом, крутанув стул и оседлав его задом наперед, посмотрел на меня, тихо спросил:
— Все хорошо?
— Это все настолько чудовищно, что просто в голове не укладывается, — прошептала я.
— Знаешь, проблема вероятно в том, что столь часто сталкиваясь со смертью, некроманты перестают ценить чужую жизнь, — Ташши протянул руку, коснулся моей ладони. — Не грусти, несмотря ни на что, таких как Дакрэш единицы даже среди нас.
— И все же, именно некроманты — самая страшная когорта наделенных силой, — подытожила я. — Наглые, самодовольные, самоуверенные, привыкшие получать желаемое любыми способами, включая наиболее зверские.
— Мне бесконечно любопытно, как же ты оказалась в наших рядах, с таким то отношением? — улыбнулся парень.
— Ты не стал ничего отрицать, — заметила я.
— Ты ушла от ответа, — заметил он.
Улыбнувшись, я потянулась, пододвинула ближе амулет, провела над ним рукой, считывая ауру… обнаружила два любопытных момента — амулет оказался сейфом и ключом одновременно, и при его вскрытии уничтожалось содержимое того хранилища, которое он должен был открыть. Странная схема.
— Норт, — позвала я.
Некромант, до того занятый изучением отчетов о проведенных в этой лаборатории экспериментах, а леди Дакрэш скрупулезно вела их, мгновенно подошел. Склонился надо мной, уперевшись ладонями в стол по обе стороны от меня, и касаясь губами моих волос, тихо спросил:
— Что?
— Медальон является не только амулетом-хранителем, но еще и ключом-хранителем. Если вскрою, будет уничтожено то, что содержится в каком-то тайнике. Я не знаю, что это и понятия не имею, может ли быть важным. Что делаем?
Норт посмотрел на медальон, на меня, на окно — до рассвета оставалось всего ничего. Нахмурился, вновь глянул на меня, протянув руку забрал амулет и направился к леди Дакрэш. Не знаю, что он ей сказал, но полностью подчиненная его влиянию, девушка прошла к стене, единственной казалось бы совершенно глухой стене, за которой по идее ничего не могло быть — она являлась внешней. Но девушка указала на нее, затем на определенное место, метрах в полутора от земли. Норт молча приложил медальон к указанному месту.
И башня содрогнулась.
Вся башня целиком содрогнулась, затем в единый миг рухнула вниз.
В этот миг случилась масса событий — Ташши подскочил, рванул меня, прижав к себе и активировал щит, окруживший нас обоих. Братья Блаэрд одновременно перевоплотились в туман. Норт не успевал ко мне, и потому метнул в меня, уже стоявшую в объятиях Танаэша, щитовым заклинанием, защищая меня и оставаясь полностью беззащитным сам.
Я не успела даже закричать, как падение прекратилось. Затем раздался скрежет и опустились стены, открывая нам просторное, освещенное магическим огнем помещение, в котором у многочисленных столов, внушительного алтаря и массивных, заставленных заспиртованными частями тел, стеллажах, трудились зомби.
И нежить на наше появление не отреагировала совершенно, продолжая заниматься все тем же, но вот из глубины помещения, точнее из неосвещенной его части, раздалось глухое недовольное рычание.
— Рвары, — сообщил Людвиг, вновь перевоплощаясь в человекоподобную форму.
— Нежить, — добавил Ник, так же возвращаясь к привычному нам облику.
Ни Норт, ни Ташши не сказали ничего. Танаэш галантно отпустив, отошел на шаг, Норт продолжал смотреть, тяжело дыша. А я молчать не смогла, повернулась к принцу, пробормотала «спасибо», после чего, придерживая юбку, подошла к Норту и со всей силы, как только могла, ударила. Он мог бы перехватить, но не стал ни делать этого, ни извиняться.