Прошло почти сорок минут. Усталость давила на каждую его конечность, и ничто не звучало лучше, чем рухнуть в постель с Калли и проспать долгие, непрерывные часы, прежде чем проснуться, чтобы заняться с ней любовью.
Когда он снова вошел в спальню, то резко остановился в дверях. Торп заснул на правой стороне кровати, прижав Калли к своей груди. Они оба выглядели умиротворенными, дыша в унисон.
Беспокойство, которое Шон пытался сдержать, кольнуло его. Естественно, он беспокоился о том, чтобы не подпустить Торпа слишком близко к своей женщине. Неужели она в конечном счете выберет вместо него другого мужчину? Или Калли всегда будет нуждаться в них обоих? Три почти бессонных дня не подготовили его к ответу на этот вопрос сейчас.
С усталым вздохом он задернул шторы, затем сбросил все, кроме боксеров. Он скользнул под простыни, перевернулся и поцеловал Калли в лоб. Она тихо застонала, придвинулась ближе к нему, словно ища тепла… В то время как рука Торпа по-прежнему уютно обнимала ее, его ноги переплелись с ее ногами, его дыхание взъерошило ее длинные распущенные волосы. Шон погрузился в тишину и уснул.
***
Окутанная теплом, Калли проснулась и прищурилась от дневного света, пробивающегося сквозь занавески. То немногое, что она могла видеть вокруг, было незнакомым. Это определенно не «Доминион». Нет, подождите. Она ушла оттуда и не стала бы пересказывать все причины, которые были необходимы. Это, черт возьми, тоже не было грязной дырой в мотеле Вегаса. И почему земля, казалось, слегка покачивалась?
Она заставила себя открыть второй глаз – и зрелище стало все более странным. Шон без рубашки спал с одной стороны от нее, его твердая грудь прижималась к ее собственной. Его мощный торс возвышался над мягким выцветшим одеялом. Он выглядел чертовски хорошо для лжеца.
Позади нее горячее дыхание неожиданно коснулось ее шеи. Слегка дернувшись, она посмотрела через плечо. Торп. Спит в мятой белой рубашке и темных брюках. Щетина затемнила его острый подбородок больше, чем обычно.
Мужчины, которых она любила, окружали ее. Это было похоже на фантазию. Это должен быть сон. Они ненавидели друг друга… Или они вернулись в «Доминион». Время, прошедшее с момента ее ухода из клуба, нахлынуло на нее, воспоминания задержались на поездке в серебристом джипе прошлой ночью, на Торпе, шлепающем ее по заднице, и Шоне, одобряющем каждый жест взглядом в зеркало заднего вида.
Прошлой ночью они были командой, объединенной решимостью схватить ее и вернуть в безопасное место. По крайней мере, так они утверждали. Торпу она верила. А Шону? Она действительно не знала его и понятия не имела, как много из того, что произошло между ними, было ложью. Это казалось таким реальным. Он поклялся, что так оно и было. И она должна была признать, что если бы он просто хотел найти её ради вознаграждения или престижа, он, вероятно, сделал бы это в Далласе. И конечно, он не позволил бы Торпу следовать за собой.
Но даже если бы он действительно любил ее, как утверждал, и даже если бы каждое слово, сказанное Шоном и Торпом, было правдой, она не могла остаться. Ее жизнь была слишком опасна, и она не собиралась втягивать их в свою грязь. У них в головах была какая-то глупая идея быть благородными героями. Судя по всему, им не все равно. Каковы бы ни были их мотивы, Калли не могла им этого позволить.
Она медленно подобралась к краю кровати и сползла с матраса, дрожа и пытаясь успокоиться. Черт, без одеяла было холодно. Она потянулась за первым попавшимся предметом одежды, рубашкой Шона. Она даже пахла им. Где ее туфли?
Вдыхая его аромат, когда надевала рубашку, она посмотрела на них обоих, сожаления чуть не довели ее до слез. Они упорно трудились, чтобы выследить ее и «спасти», на самом деле не понимая, что задача по ее спасению была больше, чем у них обоих, даже с их объединенными силами. Их усилия смутили Калли, и чувство вины за то, что она снова покидает их, едва не поставило ее на колени. Но она не смогла бы жить в ладу с собой, если бы из-за нее они оказались за решеткой.
Пол под ней снова опустился, мягкое покачивание смутило ее. Куда, черт возьми, они ее привезли? На цыпочках подойдя к окну, она отодвинула белую занавеску и выглянула наружу. Вода – и ее много.
Калли ошеломленно втянула воздух и попыталась подавить панику. Дерьмо! Ладно, держи себя в руках. Если они были на лодке, возможно, они пришвартованы. Должен же быть какой-то выход, верно? В голове, однако, она услышала, как Шон спросил, любит ли она плавать…
Бесшумно ступая, она выбежала из комнаты, спустилась по небольшому коридору, затем нашла дверь, ведущую на просторную палубу. Вода повсюду, в передней части лодки, с обеих сторон… Калли бросилась к задней части судна, сердце колотилось как бешеное. Но все, что она увидела, – это еще больше воды. Ближайшая земля, грозные скальные образования, которые представляли собой ужасающе крутой подъем, виднелись по крайней мере в сотне футов.
Ее сердце колотилось так неистово, что кровеносные сосуды, казалось, вот-вот лопнут. Все ее тело наполнилось адреналином. Воспоминания о том, как она чуть не утонула в детстве, и солоноватая вода, наполнявшая рот, щипавшая глаза и делавшая легкие бесполезными, захлестнули ее.
Если бы она хотела выбраться из этой тюрьмы, ей пришлось бы плыть, карабкаться и тащить задницу через пустыню без обуви, воды или солнцезащитного крема. Черт возьми, она обречена.
Калли не могла остановиться. Она открыла рот и закричала. И еще раз. И еще.
Внезапно она почувствовала, как чья-то рука прижалась к ее губам, ловя звук.
– Ты пытаешься обрушить на наши головы каждого полицейского и охотника за головами в радиусе ста миль?
Шон. Он прорычал эти слова ей на ухо, обхватив ее спину своим твердым теплом.
Справа от нее появился Торп и повернулся к ней, выглядя растрепанным и взбешенным. Он крепко схватил ее сзади за шею. Его серые глаза смотрели грозно, когда он пригвоздил ее к месту пристальным взглядом.
– Успокойся, зверушка. Больше ни звука. Здесь ты в безопасности. Мы намерены и дальше держать тебя в таком состоянии.
Окружена. Захвачена. Побег был единственным способом выжить для нее почти столько, сколько она себя помнила. Теперь эти двое, казалось, были полны решимости удержать ее здесь, в этом плавучем аду, и при этом разрушить свою жизнь.
Она вывернулась, убирая руку Шона ото рта.
– Не делайте этого! Отпустите меня, пока не пожалели об этом.
– Я же просил тебя не издавать ни звука, – напомнил Торп, его голос был полон неодобрения.
Разочарование Шона тоже проникло в нее.
Она ненавидела причинять им боль. Покорность в ней особенно ненавидела разочаровывать их. Логически это не имело смысла, но это не делало ощущение менее реальным.
– Давай отведем ее внутрь.
Шон кивнул.
– На случай, если это озеро не так пустынно, как мы надеялись. Последнее, что нам нужно, это чтобы ее услышал какой-то лодочник и позвонил в 911. Если они обрушатся на наши головы и найдут ее, я, возможно, не смогу контролировать то, что произойдет дальше.
Не говоря больше ни слова, он обхватил ее одной рукой за спину, затем наклонился и просунул другую руку ей под колени. Он прижал ее к своей обнаженной груди, как будто ее вес совсем не напрягал его. Его плечи расправились, а челюсть сжалась, когда он повернулся и направился обратно в жилые помещения. Он посмотрел на нее сверху вниз укоризненными голубыми глазами и медленно покачал головой.
Она бы извивалась и вырывалась из его объятий, если бы думала, что это принесет какую-то пользу, но Торп шел прямо за ними. Без сомнения, он оттащил бы ее назад, если бы она попыталась убежать – и обеспечил бы ей какую-то дополнительную «мотивацию» остаться. А если она все-таки сбежит, что тогда? Доплыть до берега и вернуться к цивилизации пешком без какой-либо защиты от солнца пустыни или цента наличности просто не было вариантом.
– Мы не будем снова торопить события, милая, – сказал Шон. – Мы сказали тебе вчера вечером, что ты не должна больше уходить без нашего разрешения, иначе будут последствия. Ты помнишь это?
– Дело не в том, что я непослушна. Дело в том, что вы двое теряете все, пытаясь спасти меня, когда не можете. Никто не может. Я ценю ваше желание помочь, но я не смогу жить с этим, если вы окажетесь в тюрьме из-за того, что влезли в это дерьмо.
Шон тяжело вздохнул, опустил ее на кровать и посмотрел на Торпа.
– Она не слушает.
– Временами у нее появляется эта мерзкая привычка. – Торп подошел к ней и взял ее за подбородок. – Твоя ситуация не безнадежна. Имей хоть немного веры в нас.
– Торп…
Он бросил на нее острый взгляд и поднял палец, чтобы заставить ее замолчать. Будь она проклята, это сработало. Он был с ней то горяч, то холоден в течение многих лет. Почему, черт возьми, она все еще так сильно реагирует на него?
– Это не подлежит обсуждению. Когда ты в последний раз ела? – он спросил.
Разочарованно вздохнув, Калли мысленно вернулась к прошлому дню.
– Вчера за завтраком. Потом около трех часов я съела горсть миндаля.
Они оба посмотрели на нее с явным неодобрением, Шон сжал кулаки.
– Черт возьми, Калли.
– Просто это было не самое важное, о чем я думала. – Они нахмурились еще сильнее, и их беспокойство за нее заставило ее почувствовать себя маленькой, как будто она еще больше все испортила. – Простите.
– Пока нет, но простим, – пообещал Торп, прежде чем повернуться к Шону. – Умеешь готовить?
– Сносные. Я сама себя кормлю с колледжа. – Он пожал плечами. – Я её не отравлю.
– Хорошо. Мои ужасны. Вот почему Бог изобрел еду на вынос.
Торп криво усмехнулся.
– Я сама могу прокормиться, ребята. Если вам от этого станет лучше, я возьму что-нибудь и съем все, как хорошая маленькая девочка, если вы просто отпустите меня.
– Только не снова.
Шон был на пределе своих возможностей.
– Она не понимает… пока, – протянул Торп. – Во-первых, ей нужна еда.