Торп не был человеком, склонным к эмоциям, – по крайней мере, не был таковым более двадцати лет. Теперь он не мог перестать чувствовать. Ему это не очень понравилось. Какая-то часть его хотела обидеться на нее за то, что она вытащила его из добровольной серости. Но ему нужна Калли. Он задыхался без нее. Одному Богу известно, как он будет жить без нее послезавтра.
И если она продолжит так сосать, он не выдержит и двух минут.
Внезапно она ахнула вокруг его члена. Ее тело снова напряглось. Торп не мог не заметить румянец на ее груди, или то, как она приподняла бедра к Шону.
Со стоном она изогнулась. Он почти мог поклясться, что слышал, как она сказала «пожалуйста» с полным ртом.
Шон отстранился, и она издала еще один тихий стон протеста, который заставил Торпа улыбнуться, несмотря на жгучее возбуждение. Она редко стеснялась говорить о своих чувствах или о том, чего хотела – в своей умной манере. Лэнс однажды назвал ее сущим наказанием. Он был прав.
– Я бы с удовольствием позволил ей, – застенчиво сказал Шон. – У меня нет сил лишить ее этого сегодня.
Торп погладил Калли по щеке, призывая ее медленно отпустить его. С еще одним хриплым стоном она подчинилась.
– Ей это может понадобиться сейчас, – возразил он. – Возможно, двойное проникновение будет для нее немного неудобным в первый раз, и она не кончит. Кроме того, если тебе приятно доставлять ей удовольствие, она бы этого хотела.
– Ты прав.
Все, что он сказал, было правдой, но в этом была и доля эгоизма. Он хотел, чтобы Калли запомнила эту ночь и тот экстаз, который они дарили ей снова и снова. Они бы объединилась с Шоном и разделили бы страсть на всю жизнь. Но Торп хотел, чтобы сегодняшний вечер навсегда запечатлелся в ее сердце.
– Вот, – прервал его мысли Шон, сунув ему в руку пластиковый стаканчик. – Уверен, ты найдешь ему применение.
Торп посмотрел вниз. Лед. Классика на все времена.
– Уверен, что смогу.
– Может, положить его ей в рот?
И потом снова погрузить член обратно в этот бархатный рай?
– У меня есть идея получше.
– Превосходно.
Шон ухмыльнулся, вернувшись к кровати, лаская и облизывая набухшую киску Калли, снова возбуждая ее.
Торп растянулся поперек кровати, устраиваясь рядом с ней и держа стакан в пределах досягаемости. Как только она повернула лицо в его сторону, он накрыл ее рот своим, прижимаясь губами к ее губам и заставляя ее раскрыться шире. Затем он схватил один из ледяных кубиков из чашки и провел им по ее соску.
Ее вздох заполнил его рот. Так же неожиданно, как он положил холодный кубик на ее плоть, он убрал его. Калли попыталась приподняться с кровати, словно в поисках большего. Шон крепко прижал ее бедра и снова прижался губами к ее киске, пока Калли не изогнулась, ее дыхание стало неровным, и она пробормотала мольбы, которые взволновали как Дома, так и мужчину в нем.
Затем Торп снова приложил маленький кусочек льда к ее соску. На этот раз он повернул его концом, проводя неровным краем взад и вперед по чувствительному бутону. Она всхлипнула, задержала дыхание, все ее тело напряглось в ожидании удовольствия.
– Сейчас? – спросил Торп.
Шон оторвал лицо от ее скользких складок и облизнул губы, как мужчина, который действительно хорошо проводит время.
– Да. Черт, она такая сочная. Скажи ей, чтобы она кончила.
Торп кивнул, проводя льдом по ее груди, затем снова погладил сосок. Калли извивалась и стонала, оба нежных пика были такими твердыми, какими он их никогда не видел.
Одной рукой он переложил лед на другую ее грудь. Другой рукой выдернул один из ее наушников.
– Давай, зверушка. Шон хочет, чтобы ты кончила ему на язык.
Он едва успел вернуть наушник обратно и пососал холодный пик ее груди, как она напряглась с головы до ног и издала низкий стон наслаждения, который, казалось, длился вечно. Шон не остановился, не дрогнул. Он просто любил ее клитор с безостановочной преданностью, которая вскоре заставила ее содрогнуться от толчков и слез, хлынувших из ее глаз.
Каждый раз, когда они отдавали все силы удовольствию Калли, он клялся, что она не сможет испытать большего экстаза, чем в прошлый раз. И снова она доказала, что он ошибался. Ее способность открыться им продолжала расти и поражать его.
Погруженный в размышления, Торп чуть не пропустил презерватив, который Шон бросил в его сторону.
– Надень его сейчас же. Мне нужно быть внутри нее.
Он уклонился.
– Калли будет легче, если я войду первым.
Шон поколебался, стиснув зубы, но кивнул.
– Тогда поторопись.
Торп вскочил на ноги и через несколько секунд надел презерватив, все это время оглядывая кровать.
– Как ты хочешь уложить ее сейчас?
Сняв рубашку, федерал нахмурился и одним взглядом оценил ситуацию.
– Развяжи ей руки. У меня есть идея.
Торп высвободил запястья Калли из наволочек и отцепил их от каркаса кровати.
– Хочешь ввести меня в курс дела?
– О, ты поймёшь всё без слов.
Шон усмехнулся.
– Подними ее на минутку.
Торп так и сделал, прижав Калли к груди и уткнувшись носом в шею, когда Шон приподнял матрас и закрепил под ним кусок веревки, который он принес с камбуза, оставив около фута свисающим с обеих сторон.
Как и обещал Шон, он все понял и улыбнулся в ответ.
– Думаю, что могу тебе помочь. Я захватил с собой несколько вещей… На всякий случай.
Торп передал Калли обратно Шону, затем порылся в своем рюкзаке, пока не достал две пары наручников. Быстро завязав пару узлов, он закрепил веревки через уплотнительные кольца наручников, наблюдая, как другой мужчина самозабвенно целует Калли.
– Теперь она никуда не денется.
Шон опустил ее на матрас на четвереньки. Он надел один браслет на ее запястье. Торп позаботился о другом. Калли не протестовала. Вместо этого она выгнулась на кровати, молчаливое приглашение, от которого ни один из них никогда бы не отказался. Как и Шон, Торп не мог больше ждать.
Он устроился на кровати позади нее и обхватил ее бедра.
– Осторожно, – предупредил Шон.
Стиснув зубы, Торп боролся со своей совестью… и та победила.
– Ты хочешь сделать это сам? Это твое право, как ее Хозяина, полностью заявить на нее права.
Неуверенность скользнула по лицу Шона.
– Я бы с удовольствием и когда-нибудь сделаю это. Но я действительно не хочу рисковать и причинять ей боль. Ты знаешь, что делаешь.
– Это не так сложно, – отметил Торп.
– Знаю. Но для меня она не просто хрупкая, она бесценная. Ты справишься лучше.
Сейчас действительно было не время для этого разговора, но Торп должен был знать.
– Как ты можешь быть самым самоотверженным ублюдком на этой гребаной планете?
– Разве ты никогда не терял дорогого человека и не осознавал все то, что тебе следовало сказать и сделать, когда он был рядом? Я не хочу жить с сожалениями.
«Нет, он не терял», – понял Торп. С подросткового возраста он был замкнут, никогда не позволял никому иметь значение. Никогда никого не впускал. Он не знал, каково это – потерять кого-то, потому что он не просто отгородился стеной, но всегда уходил первым.
Неудивительно, что Шон заслужил преданность Калли. Он будет вечно заботиться о ней, вознося ее на пьедестал и любя безоговорочно.
Торп вздохнул. Он чувствовал себя ужасным придурком.
– Она ждет, – заметил Шон.
Глядя вниз на милую округлую попку Калли, Торп снова пожалел, что не может дать ей больше, чем это. Внезапно все его сожаления стали весить тонны.
Пытаясь отбросить все дерьмо в своей голове в сторону, Торп погладил Калли по заднице, положил одну руку ей на бедро. Другой он опустился к ее возбуждённому лону и погрузил два пальца внутрь. Ее спина выгнулась. Она вскрикнула. Ее плоть напряглась вокруг его пальцев. Он начал потеть.
Подвигавшись в ее киске, он обильно покрыл свои пальцы ее влагой. Вероятно, он мог бы найти что-нибудь на камбузе, чтобы использовать в качестве смазки, но природа предусмотрительна.
Как только с его пальцев капнула ее эссенция, он несколько раз обвел клитор. Он хотел, чтобы она не просто снова возбудилась, но была настолько возбуждена, насколько это возможно. Это притупит часть той боли, которую она могла почувствовать.
Успокоив дыхание, Торп снова провел пальцами по источнику ее влаги, скользнул к ее заднему проходу. Свободной рукой он отвёл одну ягодицу. Калли напряглась. Ее дырочка выглядела такой маленькой, нетронутой. Была ли она вообще готова к этому? Хотела ли она, чтобы мужчина имел на нее такие доминирующие, первобытные права?
– Вынь эти чертовы наушники. Мне нужно поговорить с Калли.
– Но она так хорошо сдается. Она дает нам…
– Мы не знаем, согласится ли она на это, я не буду принуждать ее. Поверь, если согласится, она сдастся больше, чем когда-либо могла себе представить. Даже больше, чем ты надеялся.
Шон кивнул, снял наушники и обхватил ее лицо руками.
– Все в порядке, милая?
Она неуверенно кивнула ему.
– Могу я снять повязку?
Бросив взгляд в его сторону, Шон задал безмолвный вопрос. Что для нее лучше? Торп кивнул. Отключение ее чувств было хорошим, но они дали ей это испытание. Она сдалась, отдавая себя и полностью доверилась им. Теперь она нуждалась в утешении. И он хотел быть с ней, говорить с ней, смотреть на нее, чувствовать ту связь с ее душой, когда он погружался глубоко в ее тело.
– Конечно.
Шон снял повязку с глаз.
Она подняла на него взгляд, затем повернулась посмотреть через плечо. Торп встретился с ней взглядом, и по его спине пробежал электрический разряд.
Он наклонился над ее спиной, запустил пальцы в волосы и слегка потянул. Он приблизил губы к ее уху.
– Мы собираемся проникнуть в тебя, Калли. Глубоко. Чертовски глубоко. Ты будешь кричать для нас. Ты кончишь для нас.
Она захныкала, и, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он снова потер ее клитор, а затем погрузил пальцы в ее влагалище.