Однако из подлинных документов о преследованиях до нас дошло только два, один — содержавший хвалу христианам, а другой — затерявшийся среди фальшивок. Известия обо всех остальных дошли до нас благодаря случайным обмолвкам.
Иначе говоря, когда Вольтер заявил, что «в течение двух веков римляне ничего не знали о христианской религии и о Евангелиях», он был неправ.
Он принял за отсутствие сведений то, что было результатом полутора тысячелетий христианской цензуры.
Второй вывод заключается в том, что и Веспасиан, и Домициан, и Траян, и Адриан, и Антонин Пий, и Марк Аврелий, и Септимий Север прекрасно были осведомлены о том, кто такие христиане. Они издавали против них многочисленные рескрипты. Более того, все эти «нечестивые рескрипты» против христиан были собраны, согласно Лактанцию, в начале III в. в «Дигестах» знаменитого римского юриста Ульпиана, в седьмой книге, касающейся обязанностей проконсула[399]. Сами собой из «Дигест» они пропасть не могли.
Христианство вовсе не было «тоненьким ручейком», который тек незаметно для окружающих.
И Траян, и Плиний Младший уже в 110 г. прекрасно знали, кто такие «христиане», и не сомневались, что они заслуживают казни. Плиний просто не был уверен, следует ли казнить детей. Кроме того, он, как и Тацит, утверждал, что христиане совершают flagitia, т. е преступления.
И, наконец, третье — и переписка Траяна с Плинием, и переписка Адриана с Минуцием Фунданом предполагают, по определению, существование некоего закона, согласно которому преследуют христиан.
О существовании этого закона свидетельствует множество косвенных обстоятельств. Во-первых, христиан преследовали по всей империи, с I в.н. э. по IV в.н. э. Государства не имеют обыкновения на протяжении столетий преследовать своих граждан без какого-либо закона. Этот закон может быть вздорным, несправедливым — но он есть. Даже в сталинском Советском Союзе людей расстреливали на основании 58-й статьи. Их не расстреливали вообще просто так.
Тем более это касалось римского права, один из основополагающих принципов которого гласил: nullum crimen sine lege (нет преступления, если нет закона).
Во-вторых, обстоятельства этих преследований были совершенно одинаковы. При самых разных императорах, в самых разных концах империи — от Вифинии до Африки, от Египта до Рима — христианам задавали один и тот же вопрос: «Ты христианин?» Если он говорил «да», ему давалось время раскаяться и передумать. Если он говорил «нет», его тут же с облегчением отпускали — но не раньше, чем он принесет жертву императору или богам.
Иначе говоря, закон считал преступлением, как и пишет Плиний, сам факт того, что человек признает себя христианином. Этот закон наказывал за имя. Ровно так и описывается этот закон в послании Петра: «Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь» (1 Пет. 4:14–16).
Если бы такого закона не было и преследования христиан были бы инициативой снизу, то эти преследования каждый раз принимали бы разный характер.
Кроме послания Петра, этот закон постоянно упоминается во всех христианских апологиях. Так, главы с 4-й по 6-ю «Апологетика» Тертуллиана, написанного в конце II в.н. э., специально посвящены оспариванию закона, направленного против христиан. «Какое жестокое постановление вы делаете, говоря: „вам не позволяется быть“»[400], — пишет Тертуллиан. Это совершенно точная формулировка того, что предъявлялось как обвинение христианам.
Ваш закон, формулирует Тертуллиан, «наказывает за одно только имя»[401]. То же утверждают и другие апологеты. «Наше имя ставится нам в вину», — пишет Юстин Мученик[402]. «Почему уже одно имя ненавистно вам?» — возмущается Афинагор[403].
Бл. Иероним сообщает о «старинном законе, согласно которому христиане, представшие перед судом, не могли быть отпущены, ежели они не раскаялись»[404]. Проконсул Вариан приговаривает апостола Андрея за презрение, которое тот проявляет «к законам кесаря»[405]. «Или ты незнаком с законом, изданным Сенатом?» — спрашивает римский префект христианина Аполлония[406].
Итак, в какое-то время в империи был принят фантастически жестокий закон. Этот закон наказывал не за поступки, не за какие-либо действия, а просто за саму принадлежность к секте. Он объявлял некоторую группу людей христианами (сами себя они еще так долго не называли) и за одно это приказывал их казнить. Этих людей предавали казни за имя. И этот закон был принят в тотально веротерпимом государстве, во всех концах которого можно было верить во всё, что угодно — хоть в горшок, хоть в пряник.
Когда же был принят такой страшный закон и что в нем было написано?
Тертуллиан и Порфирий
Марта Сорди и Иллария Рамелли, профессора католического университета в Милане, считают, что этот закон был принят еще при жизни Тиберия[407].
Пытаясь реконструировать время его принятия, проф. Рамелли обращается для начала к «Апологетику» Тертуллиана, три главы которого, как мы только что упоминали, специально посвящены полемике против несправедливого закона против христиан.
Тертуллиан говорит о его принятии следующее:
«Тиберий, во время которого имя христианское появилось в мир, донес сенату то, что было сообщено ему из Сирийской Палестины, именно, что там открыли истинного бога, с выражением своего мнения. Но сенат не принял его мнения, так как сам предварительно не расследовал дела. Император же остался при своем мнении и грозил обвинителям христиан наказанием»[408].
В этом абзаце Тертуллиан ссылается на уже упомянутую нами фальшивую переписку Тиберия и Пилата. Однако Тертуллиан сообщает, что Сенат «не принял мнения» Тиберия. Иначе говоря, Сенат что-то опубликовал о Христе. Он сделал это еще при жизни Тиберия. И постановление Сената говорило не совсем то, что хотелось авторам переписки.
Что оно говорило?
Ответ на этот вопрос проф. Рамелли находит у идейного противника христиан, неоплатониста Порфирия, жившего в III в.н. э. Сочинений Порфирия против христиан не сохранилось, однако они были так влиятельны, что в конце IV в. епископ Магнесии Макарий написал опровержение Порфирия в пяти томах. Он назвал свой труд «Апокритикос». «Апокритикос» содержал в себе слишком много подлинных цитат из Порфирия и поэтому вскоре тоже был запрещен. Однако в 1867 г. текст «Апокритикоса» случайно был найден в Афинах. В одном из отрывков, приводимых Макарием, Порфирий спрашивал:
«Почему Иисус, после распятия и воскресения, согласно вашим же, христиане, рассказам — не появился Пилату, который приговорил его… или Ироду, царю иудеев, или первосвященнику иудеев и другим достойным доверия современникам, и, в особенности, сенату и народу Рима? Ведь тогда бы они были б поражены его чудесами и не издали бы единогласный сенатусконсульт [δόγµατι κοινῷ], приговаривавший к смерти его последователей по причине нечестия»[409].
Несмотря на то, что этот текст дошел до нас только в пересказе христианского епископа, смысл его ясен. Порфирий утверждает, что закон, по которому последователей Иисуса предавали смерти за нечестие, был принят Сенатом.
Тем самым Сенатом, который, согласно Тертуллиану, «не согласился» с мнением Тиберия о Христе.
Из этих двух фрагментов можно предположить, что закон, по которому последователей Иисуса предавали смерти за нечестие, был принят Сенатом еще при жизни Тиберия.
Именно в этом законе верующие в Иисуса были официально названы «христианами». Именно в этом законе было предписано предавать казни христиан «за одно имя». Если же человек отрицал, что он христианин, его было предписано испытать: предложить ему поклониться императору или богам, ибо, как писал Плиний, «настоящих христиан нельзя принудить ни к одному из этих поступков»[410].
Это превосходно согласуется с общей политикой империи, оставившей религиозные вопросы в ведении Сената. Именно сенатусконсульт запретил друидов и Диониса.
Это превосходно согласуется с политикой Тиберия, предпочитавшего манипулировать Сенатом. Это превосходно согласуется с суеверием императора, который еще до этого изгонял из Рима астрологов и гоэсов, под которыми, опять-таки, могли иметься в виду именно христиане.
Это превосходно согласуется с текстом Нового Завета, из которого следует, что слово «христианин» первоначально употреблялось противниками религии и что впервые оно начало употребляться тогда, когда последователи Иисуса сбежали в Антиохию, то есть в конце 30-х годов.
Это также превосходно согласуется с еще одним немаловажным обстоятельством. А именно — с тем, что в империи очень быстро появилось великое множество «христианств». О «различных видах» христиан, существующих в одной только провинции Вифиния и Понт, сообщает Траяну Плиний Младший. А преемник Траяна Адриан, побывав в 130 году в Египте, со смехом писал приятелю: «Здесь те, кто почитает Сераписа, оказываются христианами, а поклонниками Сераписа оказываются те, кто называет себя епископами Христа»[411].
Не имело смысла принимать закон против христиан во время, когда часть христиан уже не знала, почитает она Христа или Сераписа. Такой закон мог быть принят только в тот момент, когда «христиане» были достаточно гомогенной группой.