. Еще один примечательный персонаж, погибший как раз перед взятием Иерусалима Помпеем, Праведник Хоний Рисовальщик Кругов, усоп после гибели Первого Храма и восстал ото сна после постройки Второго.
На это верующие могут возразить, что все эти случаи Воскресения/Вознесения имели место или в далеком прошлом, или в неопределенном будущем. Что же до Воскресения и Вознесения Иисуса, то оно имело место в настоящем и представляло собой ясное и зримое доказательство превосходства Иисуса над лжепророками «четвертой секты»: ведь ни один из этих пророков, описанных у Флавия, не воскрес.
Ответ заключается в том, что именно пророки-то «четвертой секты» и воскресали. Мы можем насчитать целый ряд, кроме Иисуса, реальных исторических персонажей, которые в I в.н. э. воскресли/вознеслись после смерти. В наш шорт-лист войдут:
— пророк Цадок, «основатель» «четвертой секты». Его возвращения ждут авторы «Дамасского документа»;
— Иоанн Креститель, предтеча Иисуса. Согласно верованиям мандеев, он проповедовал евреям сорок два года и вознесся из Иерусалима на небо. Очень возможно, что Цадок и Иоанн Креститель — это одно и то же лицо;
— пророк Досифей, который, согласно «Псевдоклиментинам», возглавил секту Иоанна Крестителя после смерти последнего. Роберт Эйзенман идентифицирует Досифея с иудеем Дортом, распятым наместником Сирии Уммием Квадратом за то, что «уговаривал народ отложиться от римлян»[452]. Даже Ориген, который настаивает на исключительности воскресения Иисуса, вынужден признать, что еще в его время, т. е. в III в.н. э., досифеяне «имеют книги от Досифея и рассказывают о нем разные басни, как-то: что он не познал смерти и до сих пор жив»[453];
— «две маслины», «два светильника» из «Откровения Иоанна Богослова», они же Енох и Илия из «Апокалипсиса Илии». Эти двое смертных не только воскресли, но и сделали это на глазах всего Иерусалима, предвосхищая тем самым возражения скептиков (Откр. 11:11–12).
Наш список невелик, но он состоит всё-таки не из одного Иисуса. И самое главное, что бросается в глаза в этом списке — это то, что все его члены являются вероятными членами «четвертой секты». Все они, почти наверняка, казнены властями. Так, «две маслины, два светильника Божиих» явно ассоциируются с двумя сыновьями Иуды Галилеянина, распятыми в правление Тиберия Александра.
Ориген утверждает, что ни один из пророков «четвертой секты» не воскрес, в отличие от Иисуса. Все они «не были ни сынами, ни Силами Божиими, и только Христос был воистину сын Божий»[454].
Но, как мы видим, реальная ситуация как раз обратная: именно воскресение/вознесение на небо было знаком принадлежности к «четвертой секте». Это было ее фирменное ноу-хау, о котором, как и о многом другом, предпочитает не распространяться Флавий.
Таким образом, тот факт, что Иисус воскрес/вознесся, отнюдь не отличал его от представителей «четвертой секты». Напротив, он ставил перед его именем красный флажок.
Вопрос в другом: а умирал ли он?
На первый взгляд, вопрос наш выглядит нелепо. Иисус умер и на третий день воскрес в физическом теле, и это главное положение всех четырех канонических Евангелий.
Однако не будем торопиться с выводами.
В «Вознесении Исайи» Иисус не воскресал, потому что он не умирал. В «Вознесении Исайи» Иисус есть предвечный бог, Вторая Власть в Небе, который обитает на седьмом небе и которому пришлось спуститься через семь небес, чтобы принять на земле обманчивый облик сына Девы Марии. Он не только не умирал, но и не рождался. Людям только показалось, что его распяли. Он вышел из гробницы на плечах Михаила и Гавриила.
Точно так же ничего не знает о смерти Иисуса «Апокалипсис Илии». «Он принял вид человека, чтобы прийти к нам» (Апокалипсис Илии 1:6), — говорится в нем. Если он не был человек, так он и не умирал.
В «Одах Соломона», сочиненных в Сирии где-то между I и III вв., Иисус заверяет: «Я не умер, хотя они так и думали» (42:10)[455]. В гностическом Евангелии Базилида, сочиненном в Египте, говорилось, что Иисуса не распяли. Евреям только так показалось. Иисус отвел евреям глаза, и они распяли вместо него Симона Киренеянина, а Иисус стоял рядом и смеялся[456]. В гностических «Деяниях Иоанна» Иисус в ту самую секунду, когда его распинают, беседует с Иоанном на Масличной Горе[457]. В гностических «Вопросах Варфоломея» апостол Варфоломей видит, как Иисус исчезает с креста[458].
Герой кумранского «Гимна Самопрославления» тоже не умирал. Он был унижен, но теперь находится выше ангелов. Точно так же дело обстоит и в «Книге Премудрости Соломоновой», написанной в I в.н. э. в Египте. В ней говорится о некоем праведнике, который был унижен и обруган, однако теперь «причислен к Сынам Божиим, и жребий его — со святыми» (Прем. 5:5). Праведник этот тоже не умирал — грешникам просто так показалось.
Представление о том, что Иисус был бог, который не только не умирал, но и не рождался, впоследствии жестоко критиковалось победившей церковью. Оно было ужасной, страшной ересью докетизма: еретического представления о том, что Иисус был бог, который не мог умереть. «Всякий, кто не признает, что Иисус Христос пришел во плоти, есть Антихрист»[459], — утверждал в 150-х годах епископ Смирны Поликарп.
С этой победившей церковью была совершенно солидарна научная библеистика. С самого момента своего зарождения она утверждала, что Иисус сам никогда не претендовал на статус бога.
«Христиане потратили целых три века, вознося Иисуса, мало-помалу, к статусу бога, — писал Вольтер в своей знаменитой статье в Энциклопедии. — Поначалу на Иисуса смотрели просто как на человека, вдохновленного Богом, затем — как на создание, более совершенное, чем другие. Через некоторое время ему даровали место выше ангелов, как говорит св. Павел. Каждый день повышал его статус. Он стал эманацией самого Бога во времени. Этого не было достаточно: нет, он родился до времени. Наконец он стал Богом, единосущным Богу»[460].
Просвещенная библеистика XIX в. охотно приняла эту гипотезу Вольтера. Она вполне отвечала идеологическому запросу либерального христианства. Ведь в XIX в. богами и чудотворцами себя провозглашали лишь фрики и шарлатаны. Прогрессивным немецким пасторам XIX века было неприятно думать, что Иисус действовал как какой-то там шарлатан.
Иисус никогда при жизни не провозглашал себя богом утверждали они, иудейская религия не считала Мессию богом. Она считала его всего лишь человеком. Провозглашение Иисуса богом было исключительно поздним развитием, возникшим при адаптации христианства к духовным запросам язычников. Иначе говоря, представление об Иисусе как боге возникло при переводе христианства с арамейского на греческий.
Эта гипотеза была остроумна, либеральна и избавляла просвещенных пасторов XIX в. от неприятных параллелей между Иисусом и религиозными шарлатанами.
Ее единственным недостатком было то, что она была неверна.
Представление о Мессии как о Сыне Бога и воплощенном Логосе просто-напросто не было поздним.
Кумраниты именно что считали Мессию из рода Давидова Сыном Бога и Господом.
Теология кумранитов являлась в чистейшем виде тем, что рабби потом называли ересью Двух Властей в Небе, или Двух Небесных Начал. То есть представлением о том, что Трансцендентный и Непознаваемый Бог действует в мире через второго бога, Мемру, Логос, Силу, Славу — посредника между богом и людьми, который и сотворил мир и умеет воплощаться в человеке.
Представление о том, что Христос не умирал, победившая церковь, как уже сказано, жестоко критиковала. В конце II в. епископ Антиохии Серапион посетил христианскую общину в городишке Россы, и тамошние христиане сказали ему, что они читают некое «Евангелие от Петра». Добрый епископ не читал этой книги и, рассудив, что апостол Петр не мог написать ничего плохого, одобрил чтение.
Однако, будучи добрым христианином, он, естественно, сам пожелал ознакомиться с отчетом о жизни Иисуса, написанным его ближайшим учеником. Ему достали список, и Серапион, прочтя, пришел в ужас: книга была очевидной подделкой и написана была не Петром, а еретиками-докетами![461]
Трудами Серапиона и его последователей еретическое Евангелие было истреблено совершенно, однако в 1886 г. кусочек его нашелся при археологических изысканиях в шестидесяти милях от Наг Хаммади. Потом нашлось еще два отрывка. Полного текста мы не имеем до сих пор, но среди тех сцен, которые у нас есть, есть и сцена воскресения Христа, или, скорее, сцена появления Христа из гробницы.
Идейно она очень напоминает ту, что конспективно изложена в «Вознесении Исайи».
В этой сцене после распятия Иисуса из Иерусалима приходит толпа и окружает гробницу, которую сторожат римские солдаты под командованием центуриона. Ночью все слышат страшный шум: разверзаются небеса, и с них спускаются два прекрасных мужа. Камень при гробнице при их виде откатывается сам. Мужи скрываются в гробнице, а солдаты, переполошившись, будят центуриона, которому представляется незабываемое зрелище.
Из гробницы выходят двое мужей, головы которых касаются небес. Они поддерживают третьего, голова которого выше небес. За ними вырастает крест. В этот момент раздается громовый Голос с Неба. «Проповедовал ли ты усопшим?» — спрашивает Бат Кол. «Да», — отвечает крест[462].
На первый взгляд, всё с Евангелием от Петра понятно. Это еретическое творение, написанное еретиками-докетами не раньше середины II в., как полагал один из первых его издателей, Монтегю Родс Джеймс. Сначала было правильное христианство, которое потом извратили какие-то еретики.