История убиения Стефана в «Деяниях апостолов» сообщает нам несколько важных деталей.
Во-первых, она утверждает, что гонения на преуспевающий христианский яхад начались после смерти одного из церковных начальников, которого «Деяния» называют Стефаном, т. е. Венцом. Во-вторых, она утверждает, что первопричиной этих гонений были отнюдь не официальные власти. Их причиной были раздоры внутри самих евреев.
Побиение Стефана играет в «Деяниях» важнейшую роль, ибо вводит в текст главного героя — Савла, которого «Деяния» называют римским гражданином. По крайней мере он был эллинизированный еврей, получивший неплохое греческое образование. В качестве эллинизированного еврея Савл имел еще и второе имя, Павел.
Это не было его христианское имя, полученное при крещении — это было его второе римское имя, происходившее от латинского paulus, маленький, скромный. У эллинизированных евреев в то время было принято обзаводиться еще одним, языческим именем, точно так же, как у китайцев в Гонконге принято сейчас иметь два личных имени, одно китайское, другое английское. Ни при каких обстоятельствах в 30-х годах в Иерусалиме верующий в Иисуса иудей при крещении не мог получить латинское имя. Если Павел получил при крещении еще одно имя, то оно было третьим и каким-то другим.
Павел принимал участие в побиении Стефана, хотя автор «Деяний» пытается минимизировать его участие. Убийцы всего лишь сложили свои одежды у его ног (Деян. 7:58). После убийства Стефана начались преследования христиан, и Павел принимал деятельное в них участие. Он «терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» (Деян. 8:3), а потом выпросил у первосвященника «письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет следующих Пути, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим» (Деян. 9:2).
По пути в Дамаск Павлу явился Иисус, и Павел прозрел. И в буквальном, и в фигуральном смысле: потому что после встречи с Иисусом Павла поразила слепота, и снял ее в Дамаске только апостол Анания.
Прозрев, Павел тоже начал проповедовать Иисуса. Согласимся, что он имел на это полное право. Ведь теперь Павел был одним из немногих людей, который видел и даже лично беседовал с Иисусом после его воскресения. Это ставило его на равную доску с апостолами и, между прочим, убедительно подтверждало сам факт воскресения.
Так как Павел был эллинизированный еврей и римский гражданин, он проповедовал Иисуса не только среди иудеев, но и среди язычников. Более того, согласно «Деяниям», он был назначен апостолом среди необрезанных, в то время как Петр был назначен апостолом среди обрезанных.
Это был вполне логичный подход.
Верующие в Иисуса сами утверждали, что в Царство Божие войдут не все евреи, а только те, которые верят в Иисуса. Но тогда кто сказал, что верующие в Иисуса должны быть обязательно евреями?
Именно Павел начал проповедовать, что для того, чтобы спастись, вовсе не обязательно быть иудеем, а достаточно веры в Христа.
Иисус проповедовал еврейский закон: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Павел проповедовал Иисуса.
Иисус утверждал, что он пришел, чтобы дать своим сторонникам Престолы, с которых они будут судить двенадцать колен Израилевых (Мф. 19:28; Лк. 22:30). Павел утверждал, что Иисус пришел, чтобы искупить первородный грех.
Иисус утверждал, что он пришел, чтобы дать непобедимость: «Иисус сказал: „Те, кто Мои, не будут побеждены, и они не будут знать страха в битве“» (Апокалипсис Илии, 2:1). Павел утверждал, что Христос велел быть покорным властям.
Иными словами, именно Павел сделал из еврейской милленаристской секты религию доброты — христианство.
Немецкий теолог XIX в. Вильм Вреде называл Павла «вторым основателем христианства». «Он сохранил новую веру от ее угасания в виде еврейской секты. Он спас ее для истории, но он сделал это, изменив ее характер»[465].
Благодаря Павлу вера в воскресшего Иисуса, зародившаяся среди милленаристски настроенных евреев, была перенесена в принципиально новую экологическую нишу. Из веры обездоленной нации она стала верой обездоленных низов. Из веры тех, кто ненавидел империю, она стала верой тех, кто ее населял.
Иисус ходил пешком по крошечной Галилее — Павел ходил по морю из одного конца Римской империи в другой. География его странствий, изложенная в «Деяниях», читается, как тогдашний Бедекер: христианство распространялось теми же торговыми путями, что посуда из La Graunefesque и чума при Юстиниане.
«Одновременно, в один и тот же момент, как будто из единой божественной воли, два благословенных ростка выросли для человечества — империя римлян и учение истинного богопочитания», — сказал спустя три века после распятия Иисуса в своем панегирике на 30-летие правления императора Константина епископ Евсевий Кесарийский[466]. Он, без сомнения, был прав.
В новой экологической нише, в разреженной религиозной атмосфере Римской империи, где низы довольствовались самыми примитивными суевериями, а верхи вместо религии утешались философией, вера в Христа, с ее обещанием вечной жизни и воскресения во плоти, не имела конкурентов, так что адепты ее плодились, как кролики в Австралии.
При этом Павел, так же как и другие апостолы, был уверен, что Второе Пришествие случится вот-вот:
«Я вам сказываю, братия: время уже коротко» (1 Кор. 7:29). «Мертвые во Христе воскреснут прежде», «потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1 Фес. 4:17).
Второе Пришествие у Павла, как и у зилотов, был гвоздем всей программы, ее ключевым пунктом.
«Будет воскресение мертвых, праведных и неправедных» (Деян. 24:15), — объяснял Павел. «Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам» (Деян. 26:23). «Ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:12).
По состоянию на сегодня это близящееся Второе Пришествие Христа, которое должен был увидеть своими глазами еще первосвященник Каиафа, запаздывает почти на две тысячи лет.
Апостол Павел и еретики
У идиллической картины Павлова триумфа есть, однако, одна проблема.
Буквально везде, куда приходил со своей проповедью апостол Павел, он встречал еретиков, «лжебратий» (Гал. 2:4), «смущающих вас и желающих превратить благовествование Христово» (Гал. 1:7).
Какие-то негодяи и подлецы, приходящие в обращенные Павлом общины, переворачивали всё по-своему и побуждали обращенных Павлом добрых христиан соблюдать иудейский закон — то есть обрезываться, есть только кошерное и соблюдать субботу.
Это в корне противоречило главному месседжу Павла о том, что спасение обретается верой в Христа, а не соблюдением закона Моисеева. Для этих еретиков Павел не жалеет самых грозных слов. «Кто благовествует вам не то, что́ вы приняли, да будет анафема» (Гал. 1:9).
Но кто же эти еретики и лжеучителя, служители Сатаны, которые «принимают вид слуг праведности» (2 Кор. 11:15) и ревнуют (ζηλοũσιν) (Гал. 1:17) учеников Павла?
«Послание к Галатам» апостола Павла не оставляет сомнений в их личностях.
Это апостол Иаков, брат Иисуса, и это апостол Петр. То есть те люди, которые знали Иисуса не со слов Духа Святого, но были знакомы с ним во плоти еще в Галилее и могли, худо-бедно, выяснить его взгляды на этот вопрос в ходе персонального собеседования.
Обратимся снова к «Деяниям апостолов».
Согласно автору «Деяний», сразу после своего обращения Павел отправился в Иерусалим.
Но мы совершенно точно знаем, что это ложь, и знаем мы это как раз из послания Павла к Галатам. В нем Павел честно объясняет, что нет, сразу после обращения он не пошел в Иерусалим. «Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск» (Гал. 1:16–17).
Согласно «Деяниям апостолов», после второго прихода Павла в Иерусалиме состоялось общее совещание, на котором обсуждался именно этот основополагающий вопрос: нужно ли язычникам, уверовавшим в Иисуса, соблюдать иудейский закон.
Но и это ложь. По собственным словам Павла, никакого совещания не было. «Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня» (Гал. 1:18–19).
Наконец, согласно «Деяниям», на вышеупомянутом совещании было решено, что язычникам закона соблюдать не должно, а достаточно не есть идоложертвенного, а инициатором этого решения был апостол Петр, уже и доселе преломлявший хлеб с неевреями.
И снова это ложь — Петр не только не благословлял Павла на нарушение иудейского закона, но, наоборот, прибыв в Антиохию к обращенным Павлом язычникам, отказался публично преломить с ними хлеб, по случаю чего между ними произошла грандиозная теологическая разборка.
«Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию, ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных» (Гал. 2:11–12).
Автор «Деяний апостолов» врет, и вполне намеренно. Он врет об одном из самых важных расколов в истории христианства. Эллинизированный еврей и римский гражданин Павел проповедовал не реального Иисуса Назорея, а переведенного на греческий язык Христа.
Павел считал, что для спасения достаточно веры в Христа, а тот, кто считает, что для спасения надо соблюдать иудейский закон — еретик. «Ведь если через закон праведность (δικαιοσύνη), то Христос напрасно умер» (Гал. 2:21).
Апостолы, которые видели Иисуса вживую, были категорически не согласны. Для них праведность