В Кесарии прокуратор Феликс, как и тысяченачальник Лисий, проявляет к Павлу необыкновенное внимание, и «придя с Друзиллою, женою своею, иудеянкою», слушает его «о вере во Христа Иисуса» (Деян. 24:24). Это сильно похоже на историю Симона Волхва, который, по словам Иосифа Флавия, убедил иудейку Друзиллу выйти замуж за римлянина.
Более того, мы понимаем, какие доводы привел Друзилле Симон. Ведь главным препятствием между браком Друзиллы и Феликса был иудейский закон, а Павел утверждал, что закон теперь отменен.
Впрочем, для алчного и презирающего иудеев прокуратора Павел был бесценным подарком даже и без этого матримониального бонуса.
Страна рушилась вокруг Феликса. В Иерусалиме царило двоевластие, в сельских районах сжигали «целые деревни», и даже в Кесарии, столице Феликса, иудеи и греки ежедневно рубились между собой. Павел, который учил, что во Христе нет ни эллина, ни иудея, на этом фоне являлся желанным персонажем. По сути говоря, он являлся тем самым «мирным ессеем», о котором сообщают нам Плиний Старший и Иосиф Флавий.
С той только разницей, что этому «мирному ессею» не было никакой нужды скрываться от римских властей у черта на рогах на берегу Мертвого моря. Напротив, ему приходилось скрываться от обитателей Мертвого моря под крылом римских властей.
Таким образом, судьба Павла — второго Христа — в «Деяниях апостолов» оказывается удивительной параллелью судьбе первого Христа.
Кульминацией обоих текстов является появление их главного героя в Иерусалиме. В «Евангелии от Луки» евреи отворачиваются от Иисуса Христа, и в «Деяниях апостолов» евреи нападают на апостола Павла. В «Евангелии от Луки» евреи требуют от римлян предать Христа смерти и в «Деяниях апостолов» евреи требуют от римлян предать апостола Павла смерти.
Разница в том, что прокуратор Понтий Пилат прогнулся перед нечестивыми иудеями и Христа казнил, а прокуратор Феликс перед евреями не прогнулся. Автор «Деяний» ненавязчиво сравнивает Павла с Христом.
Что происходит с Павлом дальше? Здесь наши сведения расходятся.
Автор «Деяний» рисует его страдальцем, безвинно находящимся в заточении. Феликс часто беседует с ним, надеясь, что «Павел даст ему денег, чтобы отпустил его» (Деян. 24:26), но в конце концов, «желая доставить удовольствие иудеям», оставляет под стражей (Деян. 24:27).
Через два года преемником Феликса становится Фест. Римский лоялист и фарисей Иосиф Флавий характеризует Феста как корыстолюбивого и жестокого правителя, но автор «Деяний» к Фесту относится очень хорошо. Это справедливый человек, который хотел бы освободить Павла, но не может. Дело в том, что Павел сам просил о суде императора, и Фест посылает его в Рим на суд.
Иначе говоря, согласно Луке, Павел находился в Кесарии под чем-то вроде домашнего ареста, а в Рим отправился из-за случайного юридического стечения обстоятельств.
«Псевдоклиментины» рисуют нам другую картину. Согласно им, Симон Волхв проповедовал в Кесарии совершенно свободно, пока по его душу туда не явился уполномоченный Иаковом апостол Петр по прозвищу Бирйона (Террорист). Формально Петр Террорист явился туда на предмет богословской дискуссии, но богословские дискуссии в исполнении людей с подобными погонялами часто имеют летальный исход. Да и сорока человек, «поклявшихся ни пить, ни есть», пока они не убьют Павла, никто не отменял. Возможно, они-то и сопровождали диспутанта Петра Террориста в качестве группы поддержки.
Иначе говоря, Павел мог сбежать из Кесарии в Рим от сикариев во главе с Петром.
Так или иначе, по прибытии в Рим Павел получил совершеннейшую свободу. «И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно», — заканчивает Лука свое повествование (Деян. 28:30–31).
Если подумать, это удивительная концовка. Получается, что ближайший ученик Павла или не знает, что его учителя в Риме казнили, или не хочет об этом упоминать. Но преследования христиан при Нероне в Риме были, и апостол Петр — тот самый, который, как мы имеем основания предполагать, конфликтовал с Павлом и в Антиохии, и в Кесарии, и в Риме — действительно поплатился в их ходе жизнью.
Так кто ж всё-таки был казнен? Неужели один апостол Петр?
А тогда кто же вломил его? Уж не апостол ли Павел?
Пророк Валаам и синагога Сатаны
«Деяния апостолов» утверждают, что ранней церкви были свойственны не только коммунизм, но и демократия.
Согласно им, после смерти Иисуса Дух Святой сошел сразу на двенадцать апостолов, а потом они выбрали еще семь человек, которые должны были заниматься хозяйственными делами. Таким образом, у Луки получается, что церковью руководили девятнадцать человек, причем главными из них, разумеется, были духовные учителя — апостолы, а семь диаконов были просто завхозы.
Есть ли у нас какой-нибудь другой христианский текст, рисующий структуру ранней церкви?
Да.
И это не что иное, как «Откровение Иоанна Богослова».
Картина, которую рисует нам «Откровение», кардинально отличается от картины, нарисованной учеником Павла Лукой.
Первая часть «Откровения» представляет собой письмо семи малоазийским церквям, т. е. семи общинам/яхадам в городах Эфес, Смирна, Пергам, Тиатира, Сарды, Филадельфия и Лаодикея.
У каждой из этих общин есть единоличный глава. Этот глава стоит так высоко, что Иоанн называет его ангелом (Откр. 1:20). Это словоупотребление Иоанна сразу напоминает нам о Кумране, где Господь приходит на землю с войском ангелов и святых.
Более того, эти семь человек являются не просто ангелами. Они одновременно являются семью рогами и семью очами Иисуса-Агнца. Эти семь рогов и семь очей — «это семь Духов Божиих, посланных на землю» (Откр. 5:6). Это поистине грандиозная картина: семь глав малоазиатских церквей являются не просто начальниками, хотя бы и очень могущественными: они являются Духами Божьими и сложной составной частью гигантского космического Агнца.
Именно эти семь ангелов выливают семь чаш Гнева Божия на землю (Откр. 16:1).
Первый ангел выливают чашу гнева, и все неверные покрываются гнойными язвами. Второй ангел выливает чашу гнева в море, и море превращается в кровь, убивая всё живое. Третий ангел превращает в кровь пресные воды, четвертый ангел жжет людей огнем, пятый напускает саранчу, шестой устраивает засуху, а седьмой — землетрясение, и обрушивает на всех людей, кроме ста сорока четырех тысяч избранных, град величиной с талант. При виде этого тотального холокоста, обрушивающегося на человечество, ангелы проявляют всемерное одобрение: «Праведен, ты, Господи, который еси и был, и свят, потому что так судил. За то, что они пролили кровь святых и пророков, ты дал им пить кровь. Они достойны того» (Откр. 16:5–6).
Из этого мы видим, что у Иоанна во главе малоазиатских экклесий/яхадов нет никакого коллективного руководства: ими руководят люди, которые обладают фантастическим могуществом. Они могут насылать град, засуху, землетрясение и обращать воду в кровь. Каждый из них является Духом Божиим и рогом Иисуса, и, понятное дело, это предъявляет особые требования к его ритуальной чистоте.
Именно это обстоятельство и является главной причиной аудита, проводимого Господом через Иоанна.
Дело в том, что в семи церквях, семи светильниках, горящих в руке Божией, не всё обстоит гладко.
Так, ангел Лаодикийской церкви хвастается тем, что он «богат» (Откр. 3:17). Дела ангела Сардийской церкви «не совершенны перед Богом» (Откр. 3:2), и еще хуже дело обстоит в Пергаме.
Мало того, что это место, где Престол Сатаны (в Пергаме стоял храм Зевса). В этом городе есть «держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали» (Откр. 2:14).
Валаам — лицо, хорошо известное в Ветхом Завете. Это — пророк моавитян, с легкой руки которого израильтяне начали прелюбодействовать с дочерями Моава, после чего Господь разгневался на Израиль и наслал на него мор.
Кто же такой пророк Валаам, который во времена Иоанна учит «есть идоложертвенное»?
Да всё тот же апостол Павел.
Именно этому он и учил. «Всё, что продается на рынке, ешьте без всякого исследования» (1 Кор. 10:25), — писал Павел, а ведь на рынке продавалось именно идоложертвенное мясо, и невозможность его есть служила главной причиной теологических препирательств между Павлом и последователями Иакова, брата Господня.
Возможно, вы удивитесь — когда это Павел учил прелюбодействовать? Но дело в том, что Иоанн говорит, что Валаам учил заниматься «порнейей»[517]. «Порнейя» — это всё, что связано с оскверняющими половыми связями. Первым таким осквернением были браки с чужеродцами — всяческими мадианитянками, которых ревностный Финеес пронзил копьем. Павел, устроивший брак иудейской принцессы с римским прокуратором, уже одним этим полностью подпадал под «порнейю».
Дух Божий, между тем, устами Иоанна продолжает свою ревизию церквей.
В Пергаме водятся «держащиеся учения николаитов, которые я ненавижу» (Откр. 2:15), а соседней Тиатире — некая лжепророчица. Она тоже учит есть идоложертвенное и заниматься порнейей. Мы опять не знаем ее имени — Иоанн называет ее «Иезавель», — но тут надо заметить, что опять-таки именно Павел проповедовал удивительное для того времени женское равноправие. У него были женщины-пророчицы, женщины-дьякониссы и даже женщины-апостолы. Этот феминизм был главной притягательной силой учения Павла, дававшей возможность реализовать себя и скучающим матронам, и забитым рабыням.
Но самой главной заботой Иоанна является наличие в церквях Азии тех, «которые говорят о себе, что они иудеи, а они не таковы, но синагога Сатаны» (Откр. 2:9).
Кто же эти те, «кто говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а лгут» (Откр. 3:9)?