Мы снова узнаем в этом описании последователей Павла, которые не соблюдали закона, но говорили про себя, что они — Новый Израиль. Иоанн называет их словом «Лжец», тем же самым, которое в «Дамасском документе» употребляется для описания лжепророка, совратившего часть «святых».
Павел и его последователи называли себя Новым Израилем, а практикующих иудеев — сыновьями Сатаны. Иоанн возвращает комплимент. «Последователи Сатаны» — это последователи Павла.
Этот Сатана — «великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную» (Откр. 12:9) — преследует в Откровении «жену, облеченную в солнце», дабы, когда она родит, «пожрать ее младенца» (Откр. 12:4).
Диавол в Апокалипсисе совершенно отдельный враг: это не римский император, не римский прокуратор и даже не Лже-Помазанник. Он отличается и от Вавилонской Блудницы, и от Всадников Апокалипсиса, и от Зверя с Семью Головами и Десятью Рогами.
Это — Прельститель и Лжец. Это — пророк Валаам. Это — Симон Волхв.
Апокалипсис Иоанна — один из первых текстов, который отождествляет с Сатаной, с древним чудовищем, с Раавом, Танним, Яммом — не политического врага, не царя, императора или фараона, не Лже-Помазанника даже, а Еретика.
«Они говорят, что они иудеи, но они не иудеи, а Синагога Сатаны» (2:9) — нельзя лучше описать последователей Павла с точки зрения кумранита. «Павел рекомендует всё то, что проклинает Иоанн»[518].
Иоанн — отнюдь не единственный автор, который упоминает о расколе в рядах верующих в Иисуса.
Автор Апокалипсиса Илии тоже жалуется на «Лжецов, которые умножатся в последние времена» (Апокалипсис Илии, 13). «Вознесение Исайи» упоминает самаритянского пророка Белхиру/Бога Говна, стараниями которого был предан смерти Исайя.
«Апокалипсис Петра» вместо слова «Лжец» употребляет изумительный неологизм «псевдомартос» (ψευδόµαρτυς), т. е. лжешахид, лжесвидетель. Для этих псевдомартосов, которые верили в Христа не так, как надо, в будущем мире добра и любви будет приготовлено особое наказание: они будут грызть свои языки, клеветавшие на Христа, и огонь изнутри будет пожирать их рты.
Но самый интересный текст, связанный с Валаамом/Павлом, находится не в зилотских Апокалипсисах, а в Талмуде.
В вавилонском Талмуде, в трактате Гиттин, рассказывается о том, как Онкелос, племянник императора Тита, принял единственную правильную веру — иудаизм. Благодаря этому ему с помощью некромантии удалось вызвать из ада трех величайших грешников. Каждый из этих грешников рассказал Онкелосу о наказании, которому подверг его Яхве[519].
Первый из этих грешников — это император Тит, который разрушил Второй храм, разрубил своим мечом завесу в Святая Святых и совокупился в ней с проституткой на свитке Торы. За эти ужасающие деяния его постигло страшное наказание. После смерти Тита ежедневно сжигают и прах его развеивают над семью морями, а на следующий день всё повторяется вновь.
Второй грешник — это Иисус Назорей. Его варят в кипящем дерьме.
Что же касается третьего грешника — то это пророк Валаам, которого варят в кипящем семени.
Такой набор трех величайших грешников всех времен и народов вызывает нешуточное изумление.
Представим себе, что Тит и Иисус очутились в своем незавидном положении за то, что оба они приложили руку к разрушению Второго храма, один — как римский полководец, другой — как один из Мессий «четвертой секты». Но тогда при чем тут пророк Валаам, который жил за сотни лет до них обоих?
Если автору притчи нужен был третий грешник для комплекта, то почему им оказался не царь Ахав, который оптом убивал пророков Яхве? Не Манассия, который «делал неправедное в глазах Господа»? Не Навуходоносор, наконец, разрушитель Первого храма? Чем автору талмудической притчи так не угодил именно пророк Валаам, который, в конце концов, несколько раз благословлял народ Израиля?
«Откровение» Иоанна Богослова, автор которого называет Валаамом апостола Павла, дает нам ответ на этот вопрос: Валаам — это апостол Павел, который учил «порнейе» и теперь за это варится в кипящем семени.
Тем самым притча в трактате Гиттин обретает полную логичность и завершенность. Она называет трех человек, которые виноваты в падении Второго храма — это Мессия «четвертой секты» Иисус Назорей, непосредственный разрушитель Храма Тит и Павел/Валаам, иудей, проповедовавший отказ от закона.
Глава 15Иаков, брат Иисуса
Итак, мы вправе предположить, что за «магическими состязаниями» между Петром и Симоном Волхвом скрывается богословская дискуссия, перерастающая в теракт, и что апостол Петр не только не был единомышленником Павла, но, наоборот, совмещал свою просветительскую деятельность с руководством зондеркомандой, посланной праведниками и ревнителями с целью заставить замолчать отвратительного и мерзкого еретика. В таком случае отъезд Павла/Симона Волхва в Рим был, как и утверждается в «Псевдоклиментинах» и «Деяниях Петра», просто бегством от еврейского ИГИЛа.
Но кто возглавлял этот ИГИЛ? Кто объявил Павла своим смертельным врагом за кощунственную интерпретацию учения Иисуса?
Кто стал так влиятелен за годы, прошедшие со смерти Иисуса, что его приверженцы избили Павла до полусмерти сначала в городе Листре (Деян. 14:19), а потом в Фессалониках (Деян. 17:5)?
К кому Павел был вынужден, чтобы остаться в живых, явиться на поклон в Иерусалим и кто натравил на Павла у Храма толпу? Кто после его ареста послал по его душу сорок еврейских моджахедов, а когда Павла экстрадировали под усиленной охраной из Иерусалима в Кесарию, послал за ним Петра, который не остановился, идя по следу Павла, до той поры, пока не настиг его в Риме?
Мы уже встречали этого человека, хотя и косвенно. Теперь настала пора познакомиться с ним поближе.
Этот человек — Иаков, брат Иисуса, ставший в какой-то момент главой всех его последователей и занимавший эту должность до самой своей гибели в 62 или 63 г. н. э.
О том, что Иаков, брат Иисуса, играл в истории христианства огромную роль, почему-то опущенную в «Деяниях апостолов», писали еще Роберт Эйслер и Самуил Брендон. Однако первым человеком, собравшим и систематизировавшим все сведения об Иакове, стал наш современник Роберт Эйзенман. Две его книги «Иаков, брат Иисуса» принадлежат к числу книг, навсегда меняющих наш взгляд на историю христианства.
Без преувеличения можно сказать, что все тексты, вошедшие в Новый Завет, начиная с Евангелия от Марка, преследуют одну, совершенно конкретную цель — вычеркнуть Иакова, брата Иисуса, из истории христианства, точно так же, как «Краткая история ВКП(б)» преследовала цель вычеркнуть Троцкого из истории революции.
Книга Эйзенмана возвращает ему его законное место.
Глава всех последователей Иисуса
Иаков, брат Иисуса, называется в «Псевдоклиментинах» главой всей экклезии, т. е. всей общины последователей Иисуса. Более того, в них указывается, что никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не имеет права проповедовать Иисуса, не имея на то письма от Иакова.
«Не верь никакому учителю, кроме того, который предоставит свидетельство от Иакова, брата Господня, из Иерусалима, или от того, кто придет ему на смену. Ни при каких обстоятельствах не принимай никого, не считай никого достойным проповедовать слово Христово, если он не был там, не был одобрен и не имеет, как я говорю, свидетельства», — напутствует Петр Климента[520].
Это — то самое свидетельство, которого Павел не имеет и при упоминании о котором он каждый раз в своих письмах ударяется в возвышенную теологическую риторику: мол, как вы смеете спрашивать у меня водительские права, когда меня сам Дух Святой научил водить мой «Форд-Фокус»?
Отсутствие этой верительной грамоты является для Павла совершенно роковым. Праведники/цадиким, как и любая террористическая организация, отличались железным единоначалием и дисциплиной. «Все действия совершаются ими не иначе, как по указаниям лиц, стоящих во главе их»[521].
Отступники наказываются смертью. Павел, который не только не руководствуется указаниями Иакова, но и учит об Иисусе прямо противоположное тому, чему учит Иаков, переходит, с точки зрения цадиким, все и всяческие границы.
Именно поэтому в «Деяниях апостолов», написанных учеником Павла, о статусе Иакова ничего не говорится.
Более того, «Деяния» вообще не говорят, что после смерти Иисуса его ученики избрали кого-то руководителем общины. Вместо этого в самом начале «Деяний» описана поразительная сцена: апостолы собираются вместе на день Пятидесятницы.
«И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (Деян. 2:2–4).
По размаху фальсификации эта сцена имеет мало равных в истории.
Апологет Павла, наш условный Лука, не просто изымает Иакова из истории, как Сталин изъял из истории Троцкого. Он заменяет сцену избрания Иакова единоличным главой общины сценой установления коллективного руководства. Он маркирует это коллективное руководство так же, как Бог маркировал иудейских пророков, ибо «шум с неба» и «огненные языки» явились в эту сцену прямиком из «огненных рек», которые видел Енох, и «сильного шума, как бы гласа Всемогущего», который сопровождал разверзшиеся небеса перед Иезекиилем (Иез. 1:24).
И, более того, он выворачивает эту сцену наизнанку: если Иезекииль, Исайя, Енох — все, кому являлись огненные реки и кого касались раскаленные угли — проповедовали иудеям, то это коллективное собрание апостолов отныне проповедует на всех языках.