т поддерживать старый порядок до конца, у его отца столько земель, что хватит на тысячи лейств. Никто их добровольно не отдаст.
— Кончайте и приступаем! — мерзкий, требовательный тембр голоса Ферралиса звучит выше обычного.
Смотрю — а он совсем подросток ещё, даже усов на лице нет.
— Зачем же кончать? Можно сделать интереснее. Ксендра, ему можно приписать связи с повстанцами? — задумчиво спрашивает Гайзорис, оценивающе разглядывая мою поставленную на колени фигуру.
— Разве что… Вообще, его три годины не было. Где он отирался? Можно же сказать, что и с повстанцами, — прикусывает пухлую губу Ксендра. — Сотрите ему память до момента ссоры с отцом, если он не будет помнить нашу с ним ссору, то я смогу на него повлиять при случае.
В этот момент принц Альвы берёт меня за подбородок и всматривается. В глаза словно втыкают две ледяные пики, холодное любопытство менталиста вспарывает и потрошит сознание, моя защита трещит и лопается, голову пронизывает дикая боль.
И Гайзорис считывает всё, что ему нужно, понимает ситуацию и принимает решение.
— Когда очнёшься, ты не будешь помнить нашу встречу и моё воздействие, — слова внушения впечатываются в мозг, оставляя болезненные клейма. — Начиная с этого момента ты забываешь про свою единую, про другой мир, про все события, последовавшие за ссорой с твоим отцом. Ты забываешь, как разругался с Ксендрой и сбежал в другой мир.
— Добавь, что это он организовал взрыв Капитолия, — предлагает Ксендра.
— Тогда они смогут поймать его на несостыковках, он же не сможет ответить на вопросы, а раскрывать ему даже часть наших планов и других участников восстания нельзя. Пусть лучше вообще ничего не помнит, так будет легче его подставить, — возражает Сандар.
— Да, я позабочусь о том, чтобы обвинение легло именно на него, — довольно скалится Ферралис. — Какой чудесный кандидат на роль виновного, лучше не придумаешь! Давайте я подсажу ему «клещей» на случай, если он решит ослушаться или что-то вспомнит.
— А что если он действительно что-то вспомнит? — смотрит Ксендра на принца Альвы. — Нужны дополнительные рычаги давления.
— Начиная с этого момента ты влюблён в Ксендру Ситоч и с рвением исполняешь её прихоти и поручения. При необходимости — берёшь на себя её вину. Кивни, если понял, — расщепляющий сознание взгляд обжигает холодом.
Я изо всех сил пытаюсь сопротивляться, но бесполезно. Ментальному давлению такой силы противостоять невозможно, и я послушно киваю, теряя часть себя. Становлюсь таким же холодным и пустым, как глаза менталиста.
— Инсценируйте ранение в голову и оставьте его рядом с взрывателями. Только не переборщите, а то получится, что я зря силы тратил. Ферралис, наш уговор ты исполнишь, как только окажешься у власти. А вы не забывайте делать вид, что незнакомы, если не хотите, чтобы вас раскусили.
С этими словами принц Альвы исчезает в мареве портала, а я вдруг снова осознаю себя в его кабинете.
Утренний свет от окна по-прежнему слепил, в ушах звенело, руки дрожали.
— Хм, любопытно. Ну, собственно, то, зачем пришли, вы получили. Можно сказать, не зря заглянули на огонёк, — фыркнул Гайзорис. — А теперь уберите его отсюда и казните. Он слишком много знает.
Меня подхватили под руки, но я успел вывернуться и вмять локтем нос в лицо охранника. Злость, обида и желание отомстить всколыхнулись с такой силой, что я сдёрнул с себя артефакт-блокиратор, сминая кости. Искалеченная кисть тут же засветилась, и ею же я врезал второму охраннику. А третьего просто вырубил параличом. Он рухнул на пол с непониманием в глазах.
— Прекратить! Подчиняться! — взревел принц Альвы, пронизывая взглядом, но в голове звенело так, что внушение лишь оцарапало сознание изнутри.
Я вышел из себя и ничего не соображал. Схватил ближайшего охранника и остановил его сердце. Второму устроил инсульт, и его руки повисли плетьми. Врачеватель — самый искусный на свете убийца, вы не знали? Сюрприз!
Боль вспыхивала, когда меня ранили и накрывали заклинаниями, но я держался ближе к принцу и отключил рецепторы на теле. Чистая, дистиллированная ярость бушевала внутри. Я разметал пятерых охранников, получил удар в голову от секретаря и наконец дотянулся до Гайзориса — тот рыкнул и осел на мраморную мозаику пола. Оставшиеся в живых двое охранников ударили посохами, но я вовремя прикрылся телом альватского принца. Мёртвым и оттого тяжёлым. И заодно достал подарок Анена из его кармана. Негоже коронованным особам воровать! Особенно память.
Отступать было некуда — я пятился к стене. Что сделаешь против боевых посохов и магического огня?
Я швырнул в стражей тело принца и прыгнул на подоконник, выбил створки собой и перекатился по крошечному дворику, в который выходили окна кабинета. Ни одной двери! Что за пьяный архитектор это проектировал?
Ухватился за ближайший уступ, подтянулся и вкинул себя в окно на противоположной стене. Трое удивлённых магов обернулись на звук. Рядом с ними мерцала… арка стационарного портала! В спину мне ударили огненный смерч и крик:
— Ловите!
Один из магов схватил со стола кристалл и направил на меня. Но я пнул другого, тот полетел и сбил с ног расторопного коллегу, а я нырнул в мерцающую арку до того, как она погасла.
Из портала вывалился в джунглях. Голова разболелась так, будто в ней взорвалась шаровая молния. Из глаз полились слёзы. Руки тряслись. Я с огромным трудом взобрался на ближайшее дерево и отключился, вцепившись в рогатину раздвоенной ветки.
Проснулся от боли, только в ноге. Не сразу понял, что меня, оказывается, жрут. Бездумно дёрнул ногой, наобум пнул гигантскую ехуну, и она с чавком упала на землю, показав беззащитное брюхо и десятки шевелящихся ножек.
Тварь!
Посмотрел на ногу и едва не взвыл — покромсала ехуна меня прилично. Крохи сил потратил на заживление отвратительной раны и огляделся. Солнца стояли ещё высоко. Ни альватов, ни других людей вокруг. Куда меня выкинула арка?
Святая Ама Истас, у них есть стационарная портальная арка! Рабочая!
Голову раздирала дикая боль, мысли смешались, я с трудом мог фокусировать зрение. Ехуна на земле тем временем перевернулась со спины на живот и блеснула толстым коричневым хитиновым панцирем. А затем поползла в мою сторону. Не наелась, гайрона каскаррова.
А у меня ни ножа, ни магии… И сил никаких: за время короткой драки я выложился до предела, а потом ещё и исцелялся…
Я отполз чуть дальше и занял выжидательную позицию. Ехуна с отвратительным шелестом десятков ножек ползла вверх. Добралась до оставленного на ветке кровавого пятна и защёлкала по нему жвалами. Я снова с размаху пнул её, и она снова свалилась вниз, обиженно крякнув. Интересно, кто из нас устанет первым?
Где я? В какой части материка? В Альве или в диких землях?
Даже на формулирование вопросов едва хватало разума, а уж придумать к ним ответы оказалось непосильной задачей.
Так. Спокойно. Надо просто набраться сил и открыть портал. Или хотя бы подать знак отцу. Я коснулся основания шеи. «Клещ» Ферралиса мне теперь не грозит, поручение я выполнил. Хотелось бы ещё дожить до встречи с королём. Или хотя бы успеть рассказать о заговоре отцу.
Воспоминания царапали острыми осколками изнутри, отказываясь выстроиться в логичную хронологию. Забытые годы вдруг вышли на передний план, и я обречённо застонал, понимая, как жестоко обошёлся с Аней. Маленькие сценки из нашей прошлой жизни душили странным хороводом, причиняя боль, которую невозможно было терпеть.
Уткнулся лицом в жёсткую кору дерева и завыл. И когда ехуна в третий раз подобралась ко мне, сбил её с ветки короткими яростными пинками, вымещая всю злость. Панцирь хрустнул, и она зашуршала прочь после третьего падения. Я остался один. Но надолго ли? Запах крови привлечёт хищников, а я весь окровавлен после боя.
Хорошо бы найти ручей и помыться, но без оружия и магии в лесу я беспомощен, как едва вылупившийся птенец. И даже хуже. У птенца есть стая.
Нужно забраться повыше и посмотреть, где я. Может, удастся узнать очертания гор или долин?
Полз долго. Но мне не повезло. Дерево оказалось недостаточно высоким, а верхушка — слишком зелёной, сквозь небольшие редкие прогалы я разглядел только другие кроны. Обнял ствол ногами и руками и вдохнул густой хвойный запах. Смерть от жажды и голода в лесу мне не грозила. Ночью меня сожрут, так что не успеется. Для мыслеречи я слишком дезориентирован, силы для портала появятся нескоро. Остаётся только надеяться на то, что отец отыщет меня по крови, когда узнает о смерти принца. А до этих пор надо как-то продержаться.
Стянул с себя верхнюю часть петорака, обвязал рукава вокруг ствола, чтобы зафиксировать тело, и подумал об Ане.
Зато теперь я наконец мог ответить на вопрос, зачем связал нас обрядом.
Во-первых, полюбил.
Во-вторых, хотел её защитить. Понимал, что отец не примет пустышку в качестве невестки. И не просто пустышку, а девушку из другого мира, не обладающую ни связями, ни положением в обществе, ни лейством, ничем. А так — я не оставлял ему выбора. С единой ему пришлось бы мириться так или иначе.
В-третьих, был уверен в Ане, её искренности и честности. За всё время отношений она не лгала ни разу, вообще не умела этого делать и даже на экзаменах перед строгими преподавателями, хлюпая носом, отвечала, что не успела подготовить реферат, вместо того чтобы сказать, что забыла его дома. Как ни странно, это всегда располагало к ней даже самых строгих профессоров.
В-четвёртых, боялся оставить её одну без поддержки. Мне позарез требовалось сначала отправиться в Аларан самому: разведать обстановку, узнать, не повредит ли беременной неодарённой женщине портал, подготовить для жены дом — мало ли какие катаклизмы могли случиться в моё длительное отсутствие? Я просто не имел права шагать в неизвестность, ведя за собой Аню. Но оставить жену на месяц или около того без связи тоже никак не мог. А метка призвала бы меня, случись что-то действительно плохое. Как призывала в тот момент, когда Аня рожала, но тогда я не смог пойти по зову — не хватило сил на портал, и неоткуда было их взять.