я к губам бокал, сказала Джина.
– А что, если Страфа продал душу дьяволу?
– Дурацкая идея, – разочарованно сказала Джина.
Лили пристально смотрела на Юго, ожидая продолжения.
– Что, если в обмен на невероятные способности, – развил свою мысль Юго, – Страфа продал душу дьяволу, а потом сделал все возможное, чтобы получить ее назад?
– Что ты имеешь в виду? – спросила Лили. – В каком смысле?
– Не знаю, что-то вроде… особого ритуала со своими зрителями. На каждом представлении он отбирает у них часть жизненной энергии. Помню, я читал много свидетельств зрителей, которые утверждали, будто после его выступления чувствовали себя в полном изнеможении, совершенно обессиленными.
– Ты заходишь слишком далеко, – заметила Джина.
– Ты не видела обстановку у него дома. Аллегория на гобелене в гостиной совершенно прозрачна: ты на пиру изобилия, но помни о цене, которую придется заплатить. А еще эзотерические книги в витрине…
Лили была настроена скептически, но подыграла ему. Она снова включилась в разговор:
– Значит, ему это удалось, раз он так быстро ушел со сцены.
– И он не берет на себя ответственность за то, что сделал со всеми этими людьми, – продолжал Юго. – Я в юности много читал об оккультизме, и мне запомнился сам принцип жизненной энергии, которая оживляет каждое существо. Чем больше эмоций и внутренних сил ты испытываешь, тем сильнее они в тебе бурлят. Человек в этом отношении – чемпион животного мира, жизнь должна вести нас, благоприятствовать нам.
Лили выступила в роли адвоката дьявола:
– Зачем Страфа было продавать свою душу, а потом стараться ее вернуть? Какой смысл?
– Он же маг…
– Фокусник, – уточнила Лили.
– Ладно, пусть даже самый заурядный фокусник, мечтающий о славе. И вот однажды он натыкается на способ стать неслыханно знаменитым. То ли в старинной книге, то ли во время «встречи», не важно, но он готов отдать за это все что угодно. И делает это. Так он становится Страфа, которого теперь знает весь мир. Но чем больше растет его слава, тем острее он осознает ужас того, что совершил. И какую цену ему придется заплатить. И у него остается только один выход: исправить свою ошибку. Выкупить душу. Любым способом.
Джина налила себе еще бокал.
– Ух ты, на «продаже души» я совсем соскочила, – сказала она.
Да уж, соскочила, когда допила вино.
Лили жестом велела Юго продолжать.
– На всех своих выступлениях, в мировых турне Страфа напитывался жизненной энергией огромного числа зрителей, стараясь выплатить свой долг дьяволу. И в результате у некоторых людей, лишившихся слишком значительной доли жизненной энергии, наступило… как это говорится в книгах? Подростком я читал об этом… Ах, да! Отвращение к жизни. Катастрофа, а в худших случаях люди даже теряют желание жить, ведут ужасное существование и кончают самоубийством. Вот что на совести у Страфа. Вот почему он должен был укрыться здесь, когда нарушил свой договор.
– На чем ты основываешь свое утверждение? – спросила Джина.
– На… Ни на чем. На вероятности.
– Которая исходит из того, что Дьявол существует! Что ж, если так, я сейчас же вас покину и уйду в монастырь… Это все притянуто за уши, ты ведь и сам понимаешь?
Юго скрестил руки на груди. Он считал эту гипотезу полным бредом. Невозможно и в то же время ужасно заманчиво. Все сразу приобретало смысл. Лили снова прикусила губу.
– Ну? Что ты думаешь? – спросил он.
Она мрачно посмотрела на него:
– А если рассуждать дальше?
– Это как?
– А что, если он не покинул сцену, а просто нашел способ продолжать свое дело, но более… скрытно.
– Поясни.
Лили указала на шале и на весь курорт:
– Что, если это место стало катализатором его ритуала? Каждую зиму здесь собираются толпы потенциальных зрителей, он высасывает часть их жизненной энергии и продолжает возвращать свой долг дьяволу. Это могло бы объяснить исчезновения и самоубийства.
«Курорт невезения», – вспомнил Юго.
Джина удрученно наблюдала за ними:
– Вы серьезно? Вы верите в то, что говорите?
Юго открыл было рот, чтобы ответить, но промолчал. Он не знал, что думает на самом деле. Все это пришло ему в голову совершенно спонтанно и обретало смысл, несмотря на иррациональность происходящего.
– Ты веришь в Бога? – спросил он.
– Уф! Не знаю. Не больше, чем в возможность выиграть в лотерею, хотя признаюсь: время от времени я покупаю билеты.
– Так почему не поверить в дьявола?
– Потому что… да ладно, ребята! Подумайте сами! Если бы демоны, ангелы и прочая ерунда действительно существовали, нам наверняка было бы об этом известно. С тех давних времен…
– История соткана из легенд, из сказок, основанных на реальных фактах, из верований, и мы даже не подозреваем, правда это или вымысел.
– И никогда никаких доказательств! Я уже не врубаюсь: еще десять дней назад мы дрожали при мысли, что в Валь-Карьосе притаился убийца, но считали это слишком нелепым, чтобы быть правдой, а сейчас речь уже идет о дьяволе, и что, теперь это звучит убедительнее?
Юго не хотелось что-то ей доказывать; да он и сам не вполне верил в эту историю, и хуже того – прекрасно понимал, что стоит ему сесть и хорошенько поразмыслить, он сочтет себя полным идиотом, раз мог утверждать такую чушь. Лили молчала.
– А ты как думаешь? – спросил он.
Она глубоко вздохнула:
– Такая интерпретация выглядит столь же пугающей, сколь и соблазнительной.
– Ты в это веришь? – Джина чуть не задохнулась.
Лили задумалась.
– Сама не знаю. Нет. Наверное, нет. Но если это не так, тогда что нам еще остается?
– Наше психическое здоровье, – воскликнула Джина и одним глотком осушила бокал.
– Нет, – поправил ее Юго. – Наша душа.
Свеча с ароматом лилии чудес не сотворила, но, по крайней мере, оказывала Юго моральную поддержку, когда он работал в мастерской, приводя в порядок вонючие ботинки. В голове постоянно крутились мысли о Страфа. Он не мог думать ни о чем другом. Страфа и магия. Страфа и его официальное исчезновение. Страфа и Валь-Карьос. Страфа и дьявол.
Страфа и я.
Зачем он воткнул кнопки мне в глаза? И ведь только мне и больше никому. Ни Людовику, ни Джине, ни Мерлену, нет, – только мне, прямо в зрачки, так чтобы проколоть сетчатку.
До самой души.
Чтобы свести счеты? Полный абсурд: они никогда в жизни не пересекались, и Юго не понимал, чем вообще мог насолить старику, который удалился в горы задолго до его приезда сюда. Ведь не Страфа же завлек его в эту глушь – Юго сам нашел здесь работу. Хотя не совсем так, вспомнил он наконец. Его направил на этот сайт кто-то, скрывающийся под ником, когда в одном из чатов в интернете Юго поделился с ним своими нынешними профессиональными метаниями. А что, если за этим ником скрывался сам Страфа? Хотел заставить Юго поверить, что тот контролирует свои действия, хотя на самом деле сам манипулировал им? Это означало, что Юго оказался единственным нужным им кандидатом. Хуже того, в этом замешаны Деприжан и, вероятно, Адель: они сообщники таинственного отшельника. Это уж слишком. Эта история не выходила у него из головы.
Вечером, лежа в постели, Юго думал о бассейне. Он не был там со дня «инцидента». Чем больше проходило времени, тем больше ему казалось, что все это ему только привиделось. Не иначе. Потому что другого объяснения просто нет. Дикая усталость, переутомление, постдепрессивный синдром, высотная болезнь и все, вместе взятое, могли бы логично объяснить эту злую шутку. Ощущение, что тварь находилась рядом с ним в бассейне, с каждым днем меркло. Слишком уж она походила на ту, которая явилась ему в подвале Б/У, между двумя чудовищами существовала прямая связь, а паук на автостоянке был чистой галлюцинацией, извращенной игрой фантазии, которую Юго не смог усмирить.
Я не сошел с ума, а просто эмоционально выгорел. Но он все время мысленно возвращался к Люциену Страфа. Словно тот был исцелением. Словно разгадка тайны его личности – источника всех случившихся с ним загадочных историй – могла излечить Юго, избавить его от страхов, от собственных недугов.
Неудивительно, что на следующее утро выдвинутая Лили гипотеза о пожирателе жизненной энергии показалась ему куда менее достоверной. Что заставило их вчера строить столь дикие предположения? Вера в дьявола! Только и всего! И все же этот домысел был на грани правдоподобия и мог возобладать при малейшем помутнении картезианского разума. И хотя это невероятно, но что, если сам Страфа поверил в него? Несчастные случаи, исчезновения и самоубийства в Валь-Карьосе были просто совпадением…
Теперь, когда Юго находился в привычном, уютном окружении, а не на зловещей территории мага, думая о нем, он не мог не испытывать своего рода разочарования. Он не знал, чего ожидал от этой встречи, но она оказалась не такой знаменательной, как он надеялся. Юго не мог отрицать, что Страфа произвел на него впечатление, но в итоге оказался всего лишь прячущимся в темноте стариком. А как он должен выглядеть? Завывающим вампиром с крыльями летучей мыши за спиной? Я находился далеко от него и не испытал на себе ни его обаяния, ни его магнетизма, не чувствовал даже его взгляда, но у меня все равно дрожал голос!
Когда на следующий день после разговора на троих Юго встретил в коридоре Джину и она спросила, что он собирается делать, он не знал, как ей ответить. Уж точно не окроплять особняк Страфа святой водой, и теперь, когда гипотеза о дьяволе теряла убедительность, он был в растерянности. Ничего. Это все, что ему оставалось. Предположения, загадки, вера… Ничего конкретного. Юго знал, что в интернете больше не найти ответов, он уже пробовал. Страфа посмеялся над ними.
Либо он продал душу дьяволу и делает все возможное, чтобы заполучить ее назад, либо… играет со мной, как раньше манипулировал своей публикой, и за этим ничего не стоит, просто какой-то глупый трюк.