— Исключено, — ее резко обрывает Гильям. — Я бы хотел напомнить, что она помолвлена.
— Пфф, помолвку можно и расторгнуть, — отмахивается Мари. — Особенно, в сложившейся ситуации.
Я молчу. Я наблюдаю. И мне не нравится, что происходит… Но в то же время понимаю, что молчание не может продолжаться вечно.
— Мари, спасибо тебе большое, — осторожно начинаю я. — То, что ты рассказала, очень ценно. Вот прям очень!..
— Да ерунда, я хоть косточки размяла, — отмахнулась она. — Надеюсь, все же удастся уговорить сестру и тоже приехать ко двору. Тухло здесь, кто бы знал!.. Все такие правильные, аж зубы сводит.
— Спасибо еще раз, — неловко повторяю я. До сих пор смутно понимаю, почему Мари вообще решила нам помочь, чего ей стоила та информация, которой она поделилась… Я вновь в растерянности. Но в этот раз хотя бы понимаю, что еще на шаг ближе к «Решершу», даже несмотря на то, что они вновь ускользают.
— Да не смущайся, — она хихикает, — я понимаю прекрасно, что сейчас вам нужно все обсудить. Можете не стесняться, тут все комнаты хорошо защищены от внешних и внутренних шумов, у карни о-о-очень чуткий сон, а потому все помещения… ой, тфу, опять началось. В общем, развлекайтесь.
Она встает с моей кровати и легко потягивается. Достается из внутреннего кармана жилета сложенный вдвое листок и протягивает его мне.
— Тут мои контакты. И у меня две просьбы. Держи в курсе, по возможности, — говорит с улыбкой, но уже через секунду становится серьезнее: — И очень прошу, не навредите Мэтту. Если он и правда что-то натворил, в чем я, конечно, сомневаюсь, чай не маленький и глупый мальчик, то прежде всего дайте знать Ланари. Ну, или Кенару. Или еще кому из своих. Думаю, разберетесь.
— Хорошо, — я киваю. Просьба кажется мне разумной.
— Счастливо оставаться, — снова легко и с улыбкой произносит она. — До встречи.
Уже через несколько секунд она уходит. За ней почти бесшумно закрывается дверь, и мы с Алером остаемся наедине.
Он молчит. Я молчу. Прохожу внутрь комнаты, не могу решиться заговорить. Просто присаживаюсь на самый край его кровати.
— Нет, — сухо бросает он, словно заранее знает, что я хочу сказать.
— Я ведь даже ничего не спросила, — тихо отвечаю.
— Я тебе уже говорил, ты очень громко думаешь, — он морщится. — Для того, чтобы услышать твои мысли даже к помощи Катрин прибегать не надо.
— Гильям, что ты предлагаешь? — я спрашиваю спокойно. Заранее знаю, что доверюсь его решению, если оно будет разумнее, чем мое.
— Ты хочешь в столицу? — вопросом на вопрос отвечает он. Отстраняется от спинки кровати, присаживается ближе.
— Нам в любом случае надо туда, — отвечаю мягко. — Может, нам помогут твои связи?
— Единственное, что нам поможет — свадьба, — это он почти выплевывает. — Если она состоится в ближайшие сроки.
— Так что нас останавливает? — я даже радуюсь этой идее. Чему быть, того не миновать — я это прекрасно понимаю. И чем быстрее мы дадим ход снятию проклятия, тем быстрее я буду свободна! — Мы можем все устроить хоть завтра!
— Не может, — в глазах Алера странный блеск, будто бы он заранее с чем-то смирился, но произнести вслух не может. — Во-первых, мой отец все еще не вернулся. Его присутствие на церемонии обязательно. Во-вторых… во-вторых, ну как ты не крути, ну не смогу я тебя посвятить во все тайны нашей семьи за пару часов. Для этого нужен ритуал…
— Гильям, что нам делать? — я спрашиваю почти бесшумно. — Просто скажи, предложи хоть что-то!
Последнее произношу громче. В голове крутится одна-единственная мысль: объяви я сейчас отцу, что хочу поучаствовать в отборе за «руку и сердце» второго принца, пообещай я ему, что завоюю его сердце, что у меня есть план — он расторгнет помолвку с родом Алер. Слишком охоч до власти, чтобы упустить пусть призрачный, но шанс.
Но могу ли я поступить так с Алером? После всего, что он сделал, после всей помощи, что отважился оказать. После… даже не знаю. После всего! Да, именно так. После Всего, где слово «всего» с большой буквы. Нет, не могу. Более того — я хочу ему помочь, интуитивно чувствую, что я на это способна.
— Гил, — продолжаю мягко. Знаю, что есть вероятность, что Катрин передала все мои сомнения, что у нее хватило мудрости их правильно донести, — отпусти меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, что я вернусь, что после всего, что произошло, я тебя не брошу.
— А что произошло? — он спрашивает хрипло, с насмешкой и с какими-то чертенятами в глазах. — Откуда ты знаешь, что я нигде не соврал? Что я просто не вожу тебя за нос по кругу. На каком основании ты мне веришь?
— Просто верю, — мне зябко от его вопроса, но ответить стараюсь легко и непринужденно. — Разве я ошибаюсь?
Последнее спрашиваю с неловкой улыбкой, бросаю на Гильяма испытующий взгляд.
— Не ошибаешься, — эхом отвечает Алер.
— Ты меня отпустишь? — повторяю вопрос.
— Мне кажется, у меня нет выбора, — как-то невесело усмехается. — Если не предложу альтернативу и не отпущу, все равно уйдешь. Ведь так?
— Я вернусь, — говорю тихо, но уверенно. — Это, кажется, важнее.
— Ладно, — его глаза сужаются, он вновь смотрит холодно, — я тебя отпускаю. Даже если не вернешься.
Последняя фраза как пощечина, но я выдерживаю. Умудряюсь сохранить лицо, даже взглядом не показать, что меня это задело. Глубоко выдыхаю вместе с одним единственным словом:
— Спасибо, — отваживаюсь чуть податься вперед и коснуться губами его щеки. От нее пахнет… Алером?
Глава 22. Ц — Цинизм
Губы горят. Стоит только отвлечься от всего, что происходит вокруг, как мозг возвращается к тому, что было до. Задолго «до». До того, как я поговорила с отцом, и даже до того, как стремительно покинула карнийское поселение…Втайне от всех и не особо заморачиваясь, как это воспримут.
— Ее сиятельство Элиан Зерг! — громогласно вытягивает глашатай. Передо мной открываются двери, и я смиренно делаю первый шаг в залитый светом зал. Вокруг шепотки — еще бы! Наверняка почти все в курсе, что ради участия в отборе глава нашего рода отозвал помолвку с родом Алеров. Алер… Гильям Алер.
Щеки тут же покрываются румянцем, который не так-то просто скрыть даже за слоем пудры. Мысли вновь вихрем уносятся в прошлое. Зачем он меня поцеловал? Зачем поцеловал меня в губы? Хотел таким странным образом оттолкнуть? Оставить метку собственника? Я думала, что у нас партнерские отношения, а не…
Я присаживаюсь в низком реверансе перед королем и королевой. Знаю, что со стороны выгляжу именно так, какой меня ожидают увидеть. Темно-зеленое строгое платье с расшитым кружевами лифом, собранные в высокую прическу темные волосы — пусть «собранные» с помощью магии иллюзии, кто меня за это осудит? — румянец на щеках и легкая вежливая улыбка.
Реверанс, как и всегда, безукоризненный, меня учили этому с самого детства: каждый жест, каждое движение — все отточено, мне даже не приходится об этом думать, а потому я вновь погружаюсь в собственные мысли. Сама тем временем прохожу к веренице претенденток в невесты второго принца. Краем глаза улавливаю знакомые лица — они бросают на меня вежливые, но удивленные взгляды.
Неподдельный интерес к моей неожиданной кандидатуре — вот, что их по-настоящему объединяет сегодня. Ведь принца Мэтта не будет до завтрашнего дня и именно сегодняшним вечером каждая из нас может быть самой собой, не пытаться казаться лучше, чем есть на самом деле.
Мысленно подмечаю и то, что многие — так же, как и я — отрастили волосы с помощью магии. Кто-то даже высветлил одну прядку, выгодно выделяя ее собранной прической. И я знаю, откуда ноги растут. Бросаю взгляд на Ланари Лис — единственная, кто подобную прядку всегда пытался спрятать. Многие знали, что седина — память о ее родителях, пожертвовавших собой в Страшной войне.
Низко. Очень низко бить Мэтта по самому больному — по его неразделенной любви. Отвратительно и то, что девушки, попытавшиеся скопировать подобную деталь — захотели казаться кем-то другим, словно они сами ничего из себя не представляли.
На одно мгновение прикрываю глаза, чтобы избавиться от лишних мыслей. Лучше всего — вообще от всяких мыслей, но это сложнее.
— Ты уверена, что сможешь победить? — спросил отец, когда я, наплевав на все правила дома, пришла к нему в кабинет.
— Уверена, — я обманула, но откуда об этом знать человеку, который никогда не был знаком со мной настоящей.
— Ты понимаешь, что если проиграешь, я не смогу восстановить договоренности с родом Алер? — он сомневался. Как я и предполагала, его манит власть, но пугает конкуренция.
— Понимаю, — кивнула я, потупив взгляд.
— Есть ли какие-то гарантии того, что ты не опозоришь род? — он спрашивает настолько холодно, насколько это вообще возможно.
Знаю, что он в смятении лишь из-за того, что я заявилась домой вот так… без предупреждения, во время учебы. Не буду же я ему говорить, что не появлялась в пансионе с первых дней? Не буду же рассказывать, что младший сын барона Шеклис, под личиной которого я провела все это время, пропал так же внезапно, как и появился?
— Отец, — тогда я собиралась с мыслями всего мгновение, слишком хорошо понимала, на что стоит давить. — Нам обоим прекрасно известно, что любой отбор — это фикция, желание королевского рода привлечь внимание к себе, отвлечь от каких-то других проблем в королевстве. Помимо прочего, это еще и бизнес. И речь даже не о сотнях тысяч золотых, о миллионах. Никто не станет рисковать, убирая меня из отбора. Что уж греха таить, я одна из самых интересных для королевства претенденток в жены второго принца. Мало кто откажется жениться на принцессе соседнего государства, с которым такое долгое время напряженные отношения. А уж как потом эту невесту использовать — другой вопрос. Я не посрамлю чести рода и в любом, — я подчеркнула интонацией, — в любом решении обязательно буду советоваться с тобой и делать так, как ты посоветуешь.
Вру. Безбожно вру. Но в этот раз прекрасно понимаю, ради чего. И, честно говоря, совершенно не боюсь мщения отца. После всего, что происходило в последние недели моей жизни, чувствую себя куда более независимой и свободной, невзирая на то, что все еще Зерг. Даже если Алер… Даже если Алер откажется от меня после всего, что между нами произошло, я справлюсь. Главное, найти Кайда.