– Но… – Он говорил о чем-то непостижимом, у меня никак не получалось уловить его восприятие, проникнуться пониманием процесса. – Как же наш закон Ньютона, ведь всякое действие равно противодействию?
– Он вполне укладывается в нашу реальность, – хмыкнул Орино, привлекая зачарованно смотрящую меня ближе, – только здесь нельзя четко разграничить «поступательный» и «убывательный» процессы. Вода тягуча, она неразделима, поэтому просто не так очевидно действие этой аксиомы – нет возможности увидеть четкие этапы и границы любого процесса. Что такое прошлое с точки зрения водной матрицы? Это настоящее! Каждая секунда, миг, мгновение настоящего – это уже прошлое. Мы не живем в настоящем, мы постоянно существуем в прошлом, стремясь в будущее.
– Брр… – Я потрясла головой, пытаясь вернуть в нее хоть одну мысль. В общем, в прошлое мы попадем. И куда там мне до того, чтобы разобраться в верлианской премудрости. – Мы изменимся, трансформируемся как-то? Или будем собой? И как вернемся обратно?
– Будете собой и одновременно не собой. Постоянство и одновременная изменчивость – тоже свойства воды. Не знаю, как объяснить тебе это. – Орино ласково провел ладонью по моей голове, лежащей на его плече. Я же с открытым ртом и затаенным дыханием ловила каждое его слово, зачарованная этим нереальным миром неизвестных возможностей. – Вы останетесь собой, но изменится окружающее. И дело даже не в одежде, строениях или средствах передвижения. Там все – запахи, воздух, восприятие, поведение, общество, физическое воплощение – все иное. Вспомни свои ощущения, когда оказалась в подводном мире? Так и тут – ваша планета в прошлом вызовет сходную реакцию. И осознать это сразу невозможно, поэтому надо сохранять спокойствие, не поддаваться панике и… адаптироваться. Опять же это случится быстро. Вода, она пластична, она гибка, она проницаема. И она сама подстроится под новое окружение, главное – не форсировать процесс. А с нею и ваше тело, и ваше сознание.
Мы сидели на кровати почти в обнимку, и я, прижавшись к его плечу и развернувшись к нему лицом, сосредоточенно впитывала каждое слово, не замечая, что рука верлианца уже давно ласкает меня.
– А назад? – выдохнула я.
– Имплант. Там вода, если обобщить, из «настоящего», и она в такой форме, что неподвластна изменению. Именно к ней можно воззвать через память водной матрицы и вытянуть носителя обратно, переместив, образно говоря, из капельки в капельку, позволив плавно перетечь, не навредив. – Орино шептал ответ, едва не касаясь губами моей щеки.
Я неосознанно отмечала ощущение его теплого дыхания, вдумываясь в смысл слов.
– А если с ним что-то случится? С имплантом? Вдруг сломается? – захваченная жуткой мыслью, произнесла я, даже не задумываясь о том, что начинаю поддаваться наступающему возбуждению, что плавно, поддерживаемая его руками, перемещаюсь на спину.
– Его невозможно сломать, – шептал верлианец мне прямо в губы, – только извлечь. Пока он внутри, объект полностью подчинен нашей воле и может быть перемещен в любой миг и из любого места. Это наилучшая страховка от любой опасности для носителя и гарантия контроля для нас.
– А извлечь его можете только вы? – завороженно уставившись в нечеловеческие зеленые глаза Орино, ощутила, как он скользнул языком по моим губам, стремительно обегая их контур.
– Это легко может сделать любой, – спустя миг ответил Орино, уже уткнувшись лицом мне в шею.
– Как? – Меня невообразимо захватило этой возможностью, этой тайной, этим откровением. И даже его руки, осторожно пробирающиеся по моему обнаженному уже животу, не затягивали зарождающимися ощущениями настолько, как желание узнать ответ. Мучительное желание. И я уже не понимала, в чем его причина.
– Хитрюга, – взглянув в мои глаза, усмехнулся Орино и бескомпромиссно, не позволяя увернуться, накрыл мои губы поцелуем, одновременно решительно покоряя мое тело.
И прежде чем я в полной мере осознала произошедшее и сумела адекватно отреагировать, мое сознание было массированно и безвозвратно порабощено нахлынувшим потоком ощущений. Радость узнавания, отчаянная радость моего бедного сердечка, которое забилось быстрее, стоило мне почувствовать себя счастливой, нужной и желанной, пусть даже всего на мгновение, всего на одну ночь…
На лицо тихонечко подули. Я возмущенно наморщила нос, требуя оставить меня в покое и дать доспать.
– Уже почти обед, – раздался рядом с ухом тихий голос верлианца, – или на обед будить тоже нельзя? Но если что, я не против, тоже согласен еще поспать.
Резко распахнув глаза, вскинула голову, всматриваясь в лицо мужчины, прижавшись к груди которого только что сладко спала.
– Т-ты… ты… – От возмущения перехватило дыхание, не дав высказать первую подвернувшуюся возмущенную мысль.
– Я, я, – сокрушенно кивнул головой Орино и картинно заслонился руками.
– Ты все подстроил! – все же разродилась я полным ненависти шипением.
– Я же тебе говорил, что оставляю за собой право твой отказ не принять и пытаться изменить твои намерения, – с возмутительно довольным видом заявил верлианец.
– Убирайся, – простонала я в полном отчаянии от осознания собственной слабости и невозможности хоть что-то противопоставить его напору и очарованию.
Одновременно села, прислонилась спиной к стене каюты и, натянув на себя покрывало, с усилием толкнула его ногами. Орино не сопротивлялся. Мягко шмякнувшись на пол, он тут же сел возле кровати, наблюдая за мной. А я смотреть на него не могла, мне было стыдно, поэтому закрыла лицо ладонями, едва не собираясь зареветь от отчаяния.
– Не злись, – попросил Орино.
– Я не на тебя, – неразборчиво пробубнила я из-под ладоней, – я на себя злюсь! Как я злюсь на себя!
– И на себя не злись, нам же хорошо вместе, зачем все прекращать. Не сопротивляйся себе, – увещевал верлианец. – Неужели ты и сейчас не понимаешь?
И правда хорошо, пока мы общаемся только телами. Но стоит ли тратить жизнь на такие неполноценные отношения? Лучшие годы потратить на то, чтобы быть в тени, довольствоваться ролью любовницы? Сама же мотнула головой и ответила вслух себе и ему одновременно:
– Даже не надейся, что я передумаю. Повторяю тебе, у нас нет будущего. Я нормальный человек, и желания у меня самые обычные – хочу быть любима, хочу любить сама и быть уверенной в своей паре. В случае с тобой все это неосуществимо!
– Почему ты так убеждена в этом? – Орино напряженно нахмурился.
А я подумала: действительно почему? Исхожу из того, что было в наших отношениях все эти месяцы, из того, чего не хватало лично мне? Из того, что он относится ко мне не так, как я желаю, из того, что многие его поступки в отношении меня оскорбительны? А еще он не представляет нашего совместного будущего, совершенно не стремится к тому, чтобы что-то изменить в отношениях между нами. Но если у него в полноценном для меня смысле не было семьи – собственных родителей, во время взросления постоянно находившихся рядом, – то откуда ему узнать о том, что значит быть семьей, как жить в ней? Чего я от него требую, если сама слабо представляю их верлианские чувства?..
Вспомнились Гриша и Надя. Они тоже долго не были женаты, но это не умаляло их по-настоящему любящих и семейных отношений, а сейчас у них еще и малыш родился для полноты гармонии. И мы с мамой… мы ведь тоже семья, пусть и в другом смысле, но любовь, доверие и планы на будущее у нас тоже есть. Может быть, верлианец увидит все это и сам поймет, чего не хватает нам? Или осознает, что ему этого не надо, и отступится?
Мысль была неожиданно простой и перспективной. Пусть так, попробую, дам ему время и еще один шанс. Или дам его себе? Отложу принятие окончательного решения до момента возвращения на работу. А пока… пусть будет, что будет – просто отдохнем, отложив все сложности на потом. Может быть, я сама так отчаянно не хочу расставаться с ним, что ищу оправдания и питаю иллюзорные надежды, но… время покажет.
– Хорошо. – Я слезла с кровати и встала рядом с утроившимся на полу Орино. – Сделаем еще одну попытку остаться вместе. Но я не обещаю, что это не завершится провалом. И давай договоримся, что будем спрашивать, чего хотим и ждем друг от друга в любых обстоятельствах. Постараемся быть честны и неэгоистичны?
Лицо верлианца осветила потрясающая улыбка:
– Спасибо! – И тут же все испортил: – Значит, на Земле всем представишь меня как… жениха… по-вашему?
Я, уже направившаяся в сторону ванной, потрясенно замерла и уставилась на пожелавшего отхватить руку сразу по локоть Орино.
– Нет! – Я решительно и одновременно возмущенно покачала головой. – Это лишнее. Будешь просто другом. А давай и про то, что ты мой руководитель, не скажем? Просто – работаем вместе?
Идеей я загорелась. Врать маме, конечно, не хотелось, но по существу это не такое уж и вранье, а обо мне в этом случае хуже, чем есть, не подумают. И так достаточно того, что он верлианец.
– Согласен! – тут же кивнул Орино.
– Отлично, – скрепила и я наш новый договор. – Я умываться.
– Набрать тебе воды? – И тут же поправился: – Хочешь, я тебе ванну сделаю?
– Нет, – поморщилась я. – Меня это раздражает невероятно, но вот… со мной искупаться приглашаю.
Лицо Орино вытянулось от удивления.
– А так… можно? Искупаться вдвоем? Ты не будешь против?
– С чего бы? – удивилась я. – Я же сама предложила. А ты никогда с женщиной ванну не принимал?
Орино, как раз поднявшись с пола, как-то замялся, возбудив мое любопытство и породив множество предположений.
– Ну-ка, ну-ка, – я многозначительно прижалась к нему и, запрокинув голову, уставилась в изумительные глаза, – признавайся.
– Было пару раз, когда… прилетал на Землю, – переведя взгляд куда-то за меня, признался Орино.
– О! – Я удивилась и тут сообразила, о чем он говорит. – А…
– Идем же, а то уже обедать пора, а мы все никак умыться не можем, – перебил меня Орино и потянул в нужном направлении.
А я шла за ним и соображала: по опыту нашего знакомства, он на Земле время с дамами из бара проводил. Получается, с ними вместе и ванну принимал? Весь энтузиазм задуманного действа сразу пропал. Опять сравнение не в мою пользу получается. Впрочем, договорились же отвечать на вопросы друг друга.