Непроизвольно завозившись, вновь вспомнила о собственном положении. Одновременно о том, что я прикована к своему ложу, сообразил и ученый.
– Прости, – внешне безразлично отметил он и быстро избавил меня от опоясывающих мое тело лент, – это для твоей безопасности было сделано. Побоялся, что свалишься нечаянно до того, как очнешься.
С долей внутреннего облегчения – ну, хоть развязали! – села и свесила ноги с кровати. Не помешало бы и в окружающей обстановке сориентироваться, это лучше, чем узнать что-то страшное о себе.
– Вы здесь один?
Он кивнул, явно что-то обдумывая и не глядя на меня.
– Почему?
– С самого начала вообще никого не планировали оставлять. Просто обнаружили планету, разведали – очень понравилась. Здесь благоприятные для нас условия.
Много воды, ну, конечно.
– Удивительно. Понравилась, но решили ее покинуть? – уточнила я, улавливая какую-то нестыковку.
– Временно. По итогам нашего отчета предполагалось начать колонизацию планеты.
Вот!
– Ну а вы почему остались? Странно как-то.
– А я против колонизации. В перспективе мы сможем освоить только водную среду, на сушу нас не хватит. И это приведет к тому, что нам придется периодически уничтожать местный наземный разумный вид. Это несложно, но негуманно. Сушу мы все равно практически не используем, высших верлианцев мало, чтобы селиться на других планетах. А постепенно траллонсы эволюционируют в разумный вид – это очень вероятно. Или возникнет иной вид, который так же сумеет добиться господства в этом мире.
«В итоге верлианцы Землю все же колонизируют, и наличие разумного вида, населяющего сушу, их не смутит», – грустно подумала я, но промолчала.
– Остались в знак протеста? – продолжала я любопытствовать.
– В каком-то смысле – да. Нет надобности возвращаться, дома ничего изменить не смогу, зато здесь… И твое появление судьбоносно. Это определенно знак, что двигаюсь в нужном направлении. (Гений-фаталист – ну это вообще!) Я давно говорю о том, что нам надо менять ситуацию с высшими, но меня никто не слушает. А здесь такой шанс для творческой натуры, такие перспективы, о которых я сам себе вслух боюсь признаться. Поэтому и умолк, для видимости подчинившись позиции большинства. Но предпочел остаться тут – так проще, если к моменту прилета первых переселенцев на планете уже будет действующая база. А я стар уже для того, чтобы тратить время на мотание туда и обратно. Плюс за это время я смогу еще больше информации собрать об этом мире и его природных процессах.
Получается, верлианцы присутствовали на Земле на протяжении всего времени развития нашей цивилизации. С момента ее, как оказывается, создания. Наверное, поначалу даже пытались наладить взаимодействие между двумя расами. Иначе откуда у древних жителей Земли были бы все эти мифы и сказки о полулюдях-полурыбах, обитающих в глубинах. И Атлантида. Уходила ли она под воду? Возможно, «волшебный остров», как и его обитатели, всегда находился под водой?
А потом, с развитием технологий или еще по каким-то причинам верлианцы прекратили всякие попытки общения, спрятавшись на глубине, только наблюдая. И так вплоть до момента, когда наша цивилизация оказалась под купольными городами. Но помимо этих резерваций вся территория планеты сейчас принадлежит именно верлианцам. Знать бы, как оно так получилось и откуда у них такое неприятие землян?
Но Тиравиаса спрашивать об этом бесполезно – все это банально еще не случилось. Хотя мое профессиональное любопытство едва не извело меня зудом от нетерпения.
– А может, лучше пустить все на самотек? Пусть на Зем… на Труллониа все идет как идет?
Меня все еще не покидали опасения, что мое появление в этом историческом периоде может аукнуться землянам.
– Глупость! – тут же взвился Тиравиас. – Зачем пассивно сидеть наблюдая, когда можно действовать себе и своим потомкам во благо!
– Но… как же интересы траллонсов? – едва слышно шепнула я, страшась посмотреть на Тиравиаса.
– Это пойдет им на пользу! – прозвучал безапелляционный ответ.
Как просто жить с такими убеждениями!
– Нет! – не смогла я удержаться от возмущения. С моей точки зрения, неандертальцы были хозяевами этого мира и обладали эволюционным правом использовать свой шанс. – Вы навредите! Я ЗНАЮ это. И умоляю вас остановиться.
– Наврежу кому? Проанализировав возможности твоего организма, я могу утверждать, что мне удастся реализовать самые смелые мечты. Ваша раса сможет стать источником пар для высших! Остальное меня мало волнует. Нельзя думать и действовать в интересах других, когда существуют собственные.
Сжав руки в кулаки, я вновь подумала, не попытаться ли мне уничтожить этого… ученого, тем самым спасая землян… истинных землян.
– Полагаешь, что сможешь помешать мне? – с фанатичным блеском в глазах, вглядываясь в выражение моего лица, уточнил верлианец. – Напрасно! Ничего глупее сделать невозможно. Подумай о том, что исчезнешь сама, изменив ход истории, все, кто дорог тебе, никогда не появятся на свет, не проживут свои жизни. И более того, возможно, все будет хуже, гораздо хуже, чем есть сейчас – в твоем времени.
Куда уж хуже! Если только одноклассница Инна порадуется, узнав, что «пристроить» дочку за верлианца – вполне реально. Хотя для начала об этом должны узнать сами верлианцы, а они, судя по всему, данный посыл Тиравиаса не получили. Или… именно поэтому относятся к нам с таким отвращением? С Орино все понятно – моя аномальная составляющая слюны и его ньехи. Несчастливая случайность, роковое совпадение. Остальные же совсем не спешат искать среди нас свою половинку.
Но мама? У нее и так уже отняли возможность узнать правду обо мне, смогу ли я пойти дальше – лишить ее права родиться и прожить жизнь? И Гришу с Надей и их малыша? На душе похолодело – не смогу, рука не поднимется никогда. Одно дело распоряжаться своей судьбой и другое – сотнями чужих жизней. Я на такое не способна, я не из тех, кто готов взять на себя ответственность и совершать столь глобальные перемены.
– Теперь понимаешь? – верно истолковал мой вздох Тиравиас.
– Но вы в любом случае не правы! – внезапно сообразила я. – Пара, в смысле просто спутник жизни, еще куда ни шло, но потомства общего у нас не будет в любом случае! Так что это тоже не выведет ваших высших из тупика эволюционных перспектив!
Я мысленно даже возликовала. Выкуси!
– Должно быть, – спокойно возразил Тиравиас. – Судя по твоему физиологическому состоянию, не может быть никаких преград. Значит, я разберусь с этим вопросом. Буду пробовать, искать.
Мне стало дурно. Как? Как он будет пробовать? Мало мне одного практика. Поскольку я даже покачнулась от страха, Тиравтас сообразил, что переборщил с информацией, и быстро переключился на другую тему:
– Пойдем поедим. И я хотел вещи передать, что были с тобой в момент нападения. Их тоже затянуло внутрь атмосферной леталки. Мало ли что-то надо.
С чувством некоторой растерянности слезла на пол и поплелась следом за верлианцем. Оказавшись там, где мы ели в предыдущий раз, уже уверенно, как и Тиравиас, налила в кружку золотистого питья, подхватила кусочек водорослевого хлеба. Поели молча, каждый обдумывая свое. Лично я вновь пришла к тому же выводу: случись что с этим пожилым верлианцем – я тоже не выживу в этом времени.
– Что у тебя там?
Стоило мне насытиться, как Тиравиас с явным любопытством кивнул в сторону моего мешка. Поразительно, рассмотреть мое физиологическое и генетическое устройство ему ничто не помешало, а заглянуть в котомку совесть не позволила. Нет слов! Впрочем, возможно, он полагает, что там может быть что-то опасное? Но самой было интересно – не испортилось ли что в сумке, возможно, не полностью просохло? Соскочив со скамьи, подбежала к своему мешку и, развязав, принялась вынимать его содержимое: необычная одежда и обувь, маленькая сумочка с деньгами и документами из прошлого и на самом дне – странная верлианская сумка, похожая на чехол от древнего бинокля, которую открыть я так и не смогла. Попрошу Тиравиаса помочь.
Но моим намерениям не дано было осуществиться, поскольку, стоило мне с этим предметом обернуться к ученому, как его буквально подбросило над скамейкой от шока, который явственно отобразился на лице.
– Это… это… это… – Он потрясенно, словно отказываясь верить своим глазам, уставился на непонятную штуковину.
Я смутилась, кто знает, что схватила в том состоянии, в котором убегала. Возможно, это нечто взрывоопасное или культовое?
– Так и не поняла, что это, – неловко пожала я плечами, – думала, сумка, но открыть не смогла.
Тиравиас судорожно сглотнул, не отводя взгляда от вещи в моих руках, так, точно опасался, что она сейчас выпадет и разобьется. Потом осторожно шагнул ближе.
– Она тебе…э-э-э… нужна? – напряженным тоном уточнил он.
Я утвердилась в мысли, что это не просто сумка, а что-то посерьезнее!
– А что это? – задала я естественный вопрос.
– Эктеара, священный сосуд жизни! – чрезвычайно торжественно провозгласил он.
– А что это?
– Ты вряд ли поймешь. Для того высшего, у кого он имеется, – это самое ценное в мире!
Тиравиас подошел вплотную и очень бережно подхватил «сумку» снизу.
Удивленно вздрогнув, – так я Орино, пусть и случайно, но все же насолила! – уточнила:
– А внутри что-то есть?
– Конечно! – Кажется, Тиравиас вознегодовал от моего вопроса. – Если можно, я бы хотел забрать эктеару! Тебе она вряд ли пригодится. И открыть ее сама не сможешь.
– Отдам в обмен на обещание оставить меня в покое! – решила я ухватиться за этот шанс и поторговаться.
– Нет, относительно изучения тебя я уже все сказал. А что до сосуда – не отдашь, так прикажу! – отрезал Тиравиас.
И… овощ? Понятно.
Пришлось руки от эктеары убрать. Заполучив странную штуковину, верлианец мгновенно и неимоверно бережно прижал ее к груди и устремился к выходу, явно забыв и думать обо мне. Вспомнил у самого выхода.
– А… – Тиравиас на секунду застыл в дверном проеме нашей «столовой», – эктеара эта принадлежит тому высшему, ньехи которого ты смогла активировать?