Вспомнив о словах Тиравиаса, которые он просил передать Орино, решила промолчать. Их наследственное «безумие» слишком осложнило, скажу больше – разрушило мою жизнь. И помогать их «общению» я мстительно не желала!
– А почему верлианцы в этом времени не должны знать о тебе? – вдруг вспомнила я оброненную им фразу. Довериться Орино вновь не получалось. Мне в каждом его слове, поступке виделся скрытый смысл. – У них наверняка есть более современные способы передвижения.
Про НЛО даже я что-то слышала, несмотря на краткий период пребывания в этом времени и на свою добровольную изоляцию от цивилизации.
– Это станет катастрофой! Как бы трудно нам ни было сейчас, я не обращусь к своим за помощью. Это необратимо изменит наши судьбы. Судьбы всех, – сухо припечатал Орино и все же вытащил меня наружу, не дав собрать даже самое необходимое. – Тебе ничего не понадобится брать с собой, когда я рядом! Куда нам двигаться дальше?
Вздохнув, постаралась сконцентрироваться на единственной цели. Все остальное я даже не пыталась осмыслить. Слишком необъятно!
Машина!
Значит, необходимо дойти до деревни. Это морем до нее минут пятнадцать плыть, а если по дороге, что петляет в зарослях леса… Только там можно обзавестись транспортом и доехать до ближайшего городка, где есть небольшой аэропорт. Потом столица Вануату, из нее в Австралию, перелет в Японию, затем в Москву, где и есть точка перехода. Стоило Орино услышать мой план, как он страдальчески застонал. Подобная медлительность в перемещении была немыслима для представителя его времени и цивилизации. В итоге, подхватив меня на руки, он устремился к морю!
В этом мире Океания точно стала бы его любимым местом. Здесь именно вода служила связующим мостом между островами и их жителями. На руках Орино мне не страшно было направляться в морскую пучину. Я знала, что не пострадаю. И не столько память о совместно проведенных днях на Верлинее дарила мне эту уверенность. Иллюзии насчет той идиллии давно рассеялись. Я знала, что все это было лишь самообманом. Но своего ребенка Орино сохранит наверняка! Поэтому сейчас я, прикрыв глаза и обхватив руками его шею, была спокойна. И, отрешившись от плещущихся вокруг волн, пыталась хоть как-то собраться с мыслями и понять очередной «сюрприз» судьбы.
– Самолеты… – в поток моих разрозненных и сумбурных размышлений ворвался голос Орино. – Ты ими уже передвигалась?
– Да, – признала я очевидный факт.
Как бы еще я попала на острова Океании? Рассказывать о том ужасе, что испытала, когда громоздкая и «неэффективная» конструкция, в этом времени предназначенная для путешествий по воздуху, оторвалась от земли – не стала. Пусть почувствует все сам, тут предупреждения только во вред.
– Они действительно летают? – Кажется, верлианец предчувствовал истину.
Я в полной мере ощущала скованность его движений, выдававшую напряжение тела. Несомненно, технические возможности окружавшего нас времени должны приводить его в ужас. И это навело меня на естественную мысль.
– Ты впервые в прошлом?
– Да, – сделав паузу на время, когда его подвижное и фантастически пластичное тело преодолело в воде несколько десятков метров, признался Орино.
Получив такой краткий ответ, пожалела, что не уточнила – в прошлом Земли или вообще в прошлом?
– Однако… И это руководитель Службы времени!
По лицу Орино скользнула тень недовольства.
– Ты историк и как никто другой должна понимать – посещать прошлое нельзя. Это слишком опасно!
– Но… – шокированная совершенно несуразной в наших обстоятельствах фразой, вылупилась я на Орино.
Я любила его, ненавидела, боялась… боюсь до сих пор! Но никогда – никогда! – не подозревала его в слабоумии.
– Ведь служба ранее направляла своих сотрудников в это время!
– Никогда в прошлое Земли, – с презрением возразил Орино. – Ты – первый человек, прошедший сквозь водную матрицу времени. В этом-то и вся беда!
Потрясенно поперхнувшись, перевела взгляд на узкую полоску зелени, что виднелась на горизонте за плечом Орино и единственная напоминала о том, что где-то там вдали есть земля. Со всех сторон окруженная неподвластной мне стихией, я внезапно остро осознала свою беспомощность. Я была благодарна каплям воды, что освежающим фейерверком сыпались на мое лицо, не давая страху поглотить меня.
Я словно крошечный резиновый шарик, который неотвратимой приливной волной унесло в бесконечность. Он никому не нужен и непременно лопнет, раздавленный первозданной силой стихии. А до тех пор его будет швырять из стороны в сторону.
– А… верлианцы? Вы были в прошлом моего мира?
– Нет. – Его глаза в момент ответа сверкали зеленым, взгляд был устремлен навстречу моему. Орино был предельно серьезен! – Я единственный совершил эту глупость. И она, возможно, станет роковой для всех!
Но я сейчас не способна мыслить о чем-то глобальном – мир сузился до размеров пространства вокруг меня и ребенка!
– Ты отправился сюда из-за меня?
Тогда он еще не мог знать о ребенке!
– Я должен был вернуть тебя. Это мой просчет – мне его и исправлять.
Чего-то подобного я от Орино и ожидала. Никаких уверений в том, что он бросился в круговерть прошлого из-за чувств ко мне! Но сердце все равно сжалось от мысли: единственный раз! Из-за меня! Поверить в это было непостижимо.
Точно прочувствовав мои мысли, Орино вздохнул:
– Ты безнадежна. Вы все безнадежны! Отчего во всем вы, земляне, желаете видеть лишь два мотива, две движущие силы мироздания – страсть и любовь? Но их нет в моем мире. Есть лишь борьба за право жить, за право оставить потомство. Мы рождаемся, чтобы в большинстве своем погибнуть. А те, кто выжил, обязаны смыслом своего существования доказать право на этот выбор природы. Естественный отбор и выживание вида в основе всего. У вас же… у вас всегда преобладает личное! Сплошной эгоизм.
– Это так плохо?
– Вы слабы. Нужна сплоченность, единое направление движения вопреки личным желаниям и амбициям. Если хочешь – жертвы. Все ради развития и сохранения вида. Для землян естественный отбор давно перестал быть влияющим на развитие вида фактором. Вы погрязли в страстях, поколение за поколением ослабляли себя, копя недуги – физические и, что еще страшнее, умственные. Вы перестали бороться за жизнь друг друга. Жили лишь ради себя. Ваш вид обрек себя на неизбежное вырождение.
– Бред! – Возмущенная столь однобоким суждением, я взмахнула рукой, неловко хлопнув ею по поверхности воды. – Ты просто не понимаешь, о чем говоришь! Именно любовь и заставляет нас жить во имя других, бороться за них, жертвовать ради них всем! Все это есть в нашем мире тоже.
– Любовь делает вас слепыми и жалостливыми. Она вынуждает вас сближаться настолько, что становится невозможной реализация основного закона естественного отбора – выживет лишь сильнейший!
– О чем ты? – в шоке задохнулась я.
– Вы не способны уничтожить слабую особь ради усиления вида в целом, если этот человек дорог и близок вам. И так снова и снова, поколение за поколением! Отсюда копящиеся пороки, слабости, агрессия. Итог неизбежен – самоуничтожение. И тут, поверь, никакая любовь вас не спасет. Общий уровень отклонений в геноме вида достигнет критического уровня и разрушит его.
– Уничтожить?! А вы… – Я отчетливо вспомнила последний шаг Дениса. – Вы, значит, способны?
– Да. Но нам не приходится исполнять эту обязанность, ведь мы позволяем естественному отбору управлять нашим развитием.
– Я не могу поверить, что слышу все это от разумного существа. Никому не дано знать, кто из нас повлияет на ход эволюции вида! И поверь мне, творят историю далеко не самые здоровые и типичные особи нашего вида.
– О да! Вы именно этим себя и оправдываете! Вплоть до критического момента, когда общий уровень жизнеспособности вида не изменится необратимо.
Увлекшись дискуссией, мы прекратили движение – Орино балансировал в воде на одном месте.
– Не хочу говорить с тобой, – обреченно застонала я. – Это равносильно спору с безумцем. Мне все вы – верлианцы – кажетесь обреченными с такой жизненной философией!
– Именно поэтому вами так легко управлять. Вам и внушать особенно ничего не надо – вы сами готовы обманываться, находя желаемое для вас там, где оно невозможно в принципе.
Под палящим солнцем Океании я внезапно задрожала от холода. Орино наверняка говорит обо мне! Ведь именно я долгие месяцы видела в этом чужом и бездушном существе любящего мужчину. Какой самообман!
Переведя взгляд на бесконечную воду, в душе порадовалась, что мои слезы нельзя отличить от соленых брызг, которые регулярно окропляют лицо.
«Прошлое ты оставила в прошлом!» – Я приказала себе собраться. Сейчас, без верлианского гипнотического воздействия я видела мир их глазами. И должна была в нем разобраться! Обязана использовать шанс на благо своего ребенка! Поэтому, пусть и не без ощущения горькой благодарности, что он наконец-то показал мне истинного себя, я намеренно переключилась на сиюминутные проблемы. Надо узнать, в чем, по словам Орино, причина возможной катастрофы от нашего перемещения в прошлое.
– Я помню, были те, кто оказывался в прошлом! Помню! На станции…
Я вернулась к изначальной теме. И, неуверенно оборвав себя на полуслове, застыла на руках верлианца. Могу ли я доверять даже части своих воспоминаний?
– Нет, в прошлое живые объекты мы не отправляли. Никогда.
– Но матрица времени? Все эти вещи, подробности событий прошлого? – не унималась я, сама не замечая, как с каждым мигом сильнее стискиваю плечи Орино. – Мы, в конце концов! Мы же переместились! Ведь так?! Не говори мне, что я сплю и очнусь позже! Мы же в прошлом?
– Да, мы в прошлом. И это катастрофа, я уже говорил тебе об этом. Это моя самая фатальная ошибка.
Цвет ромбовидных зрачков потемнел.
– Никто и не спорит с тем, что перемещение живого объекта возможно! Имеются практические опыты по кратковременному перенесению живых организмов. Но отправить в прошлое кого-то разумного надолго… Нет! Никогда мы не сделали бы подобного. Последствия такого шага невозможно просчитать.