Для начала нам следует разобраться с термином «наилучшие интересы»: когда мы поймем, как именно закон оперирует этим принципом – «наилучшие интересы ребенка», – нам будет гораздо проще понять, что же на самом деле произошло в делах Чарли и Альфи.
Принцип благополучия, или «наилучших интересов»
Сначала немного истории. Принципы юрисдикции судов по вопросам, связанным с благополучием детей, были разработаны судами в конце восемнадцатого и девятнадцатом веках (32). До этого правовая позиция, по сути, заключалась в том, что отец был за главного. Он был законным опекуном своих «законнорожденных» детей, в то время как родительские права матери ограничивались детьми, рожденными вне брака. Если ребенок оставался сиротой или каким-то иным образом лишался родителей, суды имели право взять ребенка под свое «попечительство», однако не играли никакой значимой роли в отношениях родителей и ребенка, пока не нарушался уголовный кодекс.
В конце восемнадцатого века Канцлерский суд (33) начал разрабатывать новый подход к рассмотрению дел, связанных с детьми, что совпало с растущим осознанием обществом того, что дети имеют свои собственные права, отличные от желаний и прихотей отца. Было признано, что дети нуждаются не только в защите уголовным законом от жестокого обращения и причинения вреда: в самых широких интересах общественности, чтобы дети получали образование, надлежащий уход и помощь, чтобы стать здоровыми и полезными членами общества. Из этого следовало, что иногда в интересах общества интересы ребенка должны отстаиваться в ущерб благополучию или желаниям родителей, хотя при этом делались серьезные оговорки, и в одном из дел суд заметил: «Отец, как правило, гораздо лучше суда знает, что лучше для его детей» (34).
Как бы то ни было, постепенное ослабление отцовской власти над ребенком привело к поворотным правовым последствиям. Мать законнорожденного ребенка могла требовать от отца опекунства или доступа к ребенку, если этого требовало благополучие последнего, например если отец не справлялся со своими родительскими обязанностями. Аналогичные принципы должны были учитываться при назначении или отстранении опекунов судом. В 1886 году созданное судом понятие благополучия ребенка было закреплено на законодательном уровне в качестве важного фактора в спорах об опеке, с помощью Закона об опеке над младенцами, и постепенно баланс сместился. В двадцатом веке благополучие ребенка стало доминировать над поведением супругов в качестве решающего фактора в супружеских спорах, а Закон 1925 года об опеке над младенцами не только предоставил матерям и отцам статутное равенство в спорах об опеке, но назвал «благополучие ребенка» «первостепенным критерием».
Эта идея о том, что благополучие ребенка – не просто один из, а важнейший критерий для судов, рассматривающих дела, связанные с детьми, лежит в основе нашей сегодняшней правовой системы, выраженной в разделе 1 Закона 1989 года о детях: когда суд решает любой вопрос, связанный с воспитанием ребенка, «благополучие ребенка должно быть первостепенным критерием для суда».
Понятие «благополучие» часто выражается как «наилучшие интересы», что является формулировкой, используемой в статье 3 Конвенции ООН о правах ребенка. В правовых системах всего мира абсолютные права отца уступили место индивидуальным правам ребенка.
Сложность, которая может возникнуть, заключается в том, что для многих детей оказывается трудно или даже невозможно самостоятельно выразить или обеспечить соблюдение этих прав, а также определить свои интересы или принимать решения в своих интересах. В большинстве случаев это не является проблемой, поскольку родители и опекуны обычно соглашаются с тем, как воспитывать ребенка, и по умолчанию делают это в его интересах. Но если возникает спор – между двумя родителями, либо между родителями и государством, либо между родителями и врачами – о том, что отвечает наилучшим интересам ребенка, решать приходится суду.
КОММЕНТАРИЙ ОТ ЮРИСТА РФ:
В РФ оба родителя (законные представители ребенка) имеют равные права. Статья 61. Равенство прав и обязанностей родителей Семейного кодекса РФ.
Почему государство может вмешиваться в жизнь моего ребенка?
На практике дела, в которых судьи должны применять принцип благополучия ребенка, делятся на две общие категории – публичного права и частного права. В делах публичного права государство без приглашения вмешивается в жизнь ребенка и семьи с целью защиты его интересов. Когда государство – обычно это муниципальный орган власти – полагает, что ребенок страдает или рискует пострадать от «значительного вреда» (35), оно может обратиться в суд с целью добиться различного рода судебных постановлений[23]. Два самых распространенных судебных постановления – это постановление об опеке, которое перекладывает ответственность за ребенка с родителей на муниципальные власти, и постановление о надзоре, которое помещает ребенка под надзор муниципальных властей.
Мы оставим этот вопрос, потому что нас пока не интересуют дела публичного права, и сосредоточимся на касающихся ребенка делах частного права.
Когда спор по поводу воспитания ребенка возникает между частными лицами – чаще всего разведенными или живущими отдельно родителями, – чтобы его разрешить, можно обратиться в суд по семейным делам[24]. Так, можно подать ходатайство о вынесении «постановления об опеке», призванное урегулировать вопросы о том, когда и с кем ребенку следует жить, проводить время или контактировать. Особое значение для наших целей имеет так называемое постановление по конкретным вопросам. Согласно законодательству, сторона может обратиться в суд с просьбой разрешить конкретный вопрос, который возникает «в связи с любым аспектом родительских обязанностей» (36). Как следует из названия, такое постановление позволяет решить широкий спектр вопросов, начиная от того, проводить ли обрезание мальчику[25] (37), до решения, следует ли ставить ребенку прививку ЖКВ[26] (38) и какое образование должны получать дети, если религиозные убеждения родителей, находящихся в разводе, не дают им достигнуть согласия по поводу школьного обучения.
КОММЕНТАРИЙ ОТ ЮРИСТА РФ:
Ст. 57 СК РФ: ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, ст. 65 СК РФ: все вопросы, касающиеся воспитания и образования детей, решаются родителями по их взаимному согласию исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. Родители (один из них) при наличии разногласий между ними вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд.
Во всех делах частного права используется один и тот же критерий: принцип благополучия ребенка. Выслушав показания и аргументы сторон, суд формирует свое собственное независимое мнение о том, какое постановление отвечает наилучшим интересам ребенка.
Что касается расшифровки понятия «наилучшие интересы ребенка», то она зависит от конкретной ситуации, однако в Законе о детях (39) перечислены некоторые факторы, которые должны быть учтены судом:
• пожелания и чувства ребенка (с учетом его возраста и степени понимания ситуации);
• его физические, эмоциональные и образовательные потребности;
• предполагаемое влияние на него любых изменений в его жизни;
• его пол, возраст, происхождение и любые характеристики, которые суд сочтет важными;
• любой вред, который был или может быть ему причинен;
• способность каждого из родителей или других ответственных лиц удовлетворить его потребности;
• спектр доступных суду полномочий.
В качестве примера реализации данного принципа можно привести громкое дело 2012 года (40), когда Апелляционный суд решал вопрос о том, должны ли два мальчика, родители которых являются ортодоксальными евреями, получать образование в соответствии с волей отца – в ультраортодоксальной хасидской или харедимской школе для мальчиков и девочек – или с волей матери – в общеобразовательной «современной ортодоксальной» школе. Различия были кардинальными. Харедиты не разрешают детям смотреть телевизор, в основном у них нет доступа к интернету или социальным сетям, а общение с детьми, не принадлежащими к общине харедитов, запрещено. Современная ортодоксальная школа, напротив, разрешала гораздо больше в отношении телевидения, религиозной одежды и общения вне общины. Как отметил суд, значение принятого им решения выходило за рамки простого выбора школы: оно касалось «гораздо более фундаментального образа жизни» детей.
Трудно вкратце передать всю глубину анализа понятий «благополучие» и «наилучшие интересы», проведенного судом, и судебное решение в целом представляет собой поистине увлекательное чтение даже для тех, у кого в жизни юриспруденция не занимает главенствующее положение (если предположить, что такие любопытные вообще существуют). По словам суда, при проведении оценки учитывался «широкий спектр этических, социальных, моральных, религиозных, культурных, эмоциональных и социальных соображений», включая «все, что способствует благополучию и счастью ребенка или имеет отношение к его развитию, настоящей и будущей жизни как человека». В официальном судебном решении был упомянут Джон Донн, обсуждалось аристотелевское понятие «хорошая жизнь», подчеркивалась важность уважения религиозных принципов, а также подробно рассматривалось возможное влияние двух школ на будущее детей. Выслушав многочисленные показания и свидетельства, суд пришел к выводу, что по ряду причин – включая образовательные возможности, эмоциональное воздействие на детей и тот факт, что более либеральное образование не лишит детей возможности вернуться к своим религиозным корням, если они сами того пожелают, став старше, – предложение матери наилучшим образом отвечает интересам детей.