.
В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТИПА ПРОЦЕДУРЫ И СЛОЖНОСТИ ДЕЛА, СУД СОСТАВЛЯЕТ УКАЗАНИЯ ПО ВЕДЕНИЮ ДЕЛА И ПОДГОТОВКЕ К СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ.
Подавляющее большинство дел удается урегулировать без проведения слушаний. Когда это не удается, суд заслушивает показания, включая медицинские заключения экспертов, чтобы разрешить все спорные вопросы и сделать выводы об уровне ответственности и причинно-следственной связи. Поскольку речь идет о гражданском, а не об уголовном судебном процессе, суду не требуется неопровержимого доказательства аргументов истца (стандарт уголовного процесса)[55] – вместо этого используется так называемый принцип наибольшей вероятности (стандарт гражданского процесса), то есть нужно ответить на вопрос: аргументация истца скорее доказана или нет? Опять-таки, так как это гражданский процесс, все решения принимаются одним правомочным судьей, а не присяжными.
Часто возникает вопрос о так называемой встречной вине. Так, водитель мог стать причиной получения пешеходом травм, когда проявил небрежность и отвлекся от дороги, в результате чего не успел вовремя остановить свой автомобиль. Однако если пешеход выскочил прямо перед автомобилем, не посмотрев по сторонам, то он запросто может быть признан частично виновным в аварии[56]. Аналогично, муниципалитет может проявить халатность, оставив на тротуаре какое-то препятствие, связанное с риском споткнуться и получить травму, однако если оно было отчетливо видно, то в суде непременно будет отмечено, что истец должен был его заметить. Если суд призна`ет, что истец проявил небрежность, которая способствовала причинению ему вреда, он отразит это в снижении размера причиненного ущерба (компенсации). Так, например, если наш пешеход, вышедший на дорогу перед невнимательным водителем, будет при этом смотреть в свой телефон, то его могут признать примерно на одну треть виновным в полученных им травмах (26), в результате чего компенсация будет пропорционально уменьшена. Очевидно, что если вина полностью лежит на пострадавшем, он не получит ничего.
Если истец выигрывает иск о возмещении вреда здоровью – если ему удается доказать, что полученная им травма была (хотя бы отчасти) вызвана небрежными действиями ответчика или нарушением им установленных законом обязательств, – то суд переходит к вопросу о размере ущерба.
На какую компенсацию я могу рассчитывать?
Принцип возмещения ущерба, понесенного в результате деликта[57], заключается в необходимости восстановления положения истца, в котором он находился бы, не будь ему причинен вред действиями делинквента[58] (да, такое слово действительно есть, и да, оно прекрасно).
Вопреки впечатлению, которое могут произвести судебные решения, суды и адвокаты не берут цифры из воздуха. Оценка ущерба включает в себя зачастую ожесточенные споры о конкретной величине причиненного ущерба или ожидаемого будущего ущерба. Читателям Джона Гришэма, наверное, знакомы истории про многомиллионные выплаты, значительно превышающие любые реально понесенные убытки, назначаемые судами гнусным транснациональным корпорациям в качестве наказания или в знак порицания их поведения, однако в делах о халатности в судах Англии и Уэльса такого не происходит (27). Компенсация вреда здоровью ограничивается суммой, состоящей из двух частей, которые высчитываются следующим образом.
Во-первых, суд оценивает общий ущерб, который должен отразить боль, страдания и «потерю удобства» (влияние на качество жизни), вызванные полученной травмой. Судебная коллегия регулярно публикует руководство, которое действует аналогично англосаксонским принципам weregeld, устанавливая перечень травм и рекомендуемые диапазоны величины компенсаций (28). То, в какую именно часть диапазона попадет каждый отдельный случай, зависит от множества факторов, включая тяжесть понесенных травм, характер, продолжительность и прогноз необходимого лечения или хирургического вмешательства, а также последствия для повседневной жизни пострадавшего.
Приведу несколько примеров: верхнюю часть шкалы занимают самые тяжелые, кардинально меняющие жизнь человека травмы, такие как очень тяжелые повреждения мозга, вызвавшие частичную или полную утрату речи или осознания окружения, двойному недержанию и потребности в круглосуточном уходе. Диапазон компенсаций для общего ущерба в таких случаях составляет от 224 800 до 322 060 фунтов стерлингов. На другом конце шкалы находятся легкие травмы спины, полное восстановление после которых занимает не более трех месяцев, – сумма компенсации подобного вреда здоровью ограничивается 1950 фунтами стерлингов (29).
Затем суд оценивает особый ущерб, для чего проводятся расчеты понесенных убытков – таких как потеря заработка, стоимость поездки на прием в больницу, расходы на обустройство дома или специализированное лечение или уход (если они не предоставляются в рамках обязательного медицинского страхования). Кроме того, суд оценивает и будущие убытки – если медицинские эксперты скажут, что вы не сможете работать еще год, то будущая потеря заработка также будет учтена в расчетах. Это не просто цифры, взятые из воздуха, – они тщательно проверяются и оспариваются. От истца ожидается, что он предпримет разумные шаги для минимизации своих убытков. Компенсация зачастую выплачивается в течение оговоренного периода времени.
КОГДА ВЫ ЧИТАЕТЕ ПРО МНОГОМИЛЛИОННЫЕ КОМПЕНСАЦИИ, ПРИСУЖДАЕМЫЕ ЗА ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ, ТО ИХ ЛЬВИНАЯ ДОЛЯ ОБЫЧНО ПРИХОДИТСЯ КАК РАЗ НА ОСОБЫЙ УЩЕРБ.
Такие дела зачастую касаются очень маленьких детей, получивших тяжелые травмы, вроде Бена Хармана, который, как сообщали газеты, «заполучил миллионы» (30), «выиграв» (31) «выплату» (32). Травмы Бена и его «выигрыш в 20 миллионов фунтов стерлингов» (33) стали результатом серьезной халатности со стороны больницы Кент-Кентербери, когда при рождении никто не заметил, что у него опасно низкий уровень сахара в крови. В результате, Бен страдал от тяжелой формы аутизма и значительных когнитивных нарушений. Он не мог разговаривать. У него было двойное недержание и двигательные навыки четырехлетнего ребенка с полным отсутствием осознания какой-либо опасности для себя или влияния своего поведения на других. Он был подвержен непредсказуемым истерикам и физической агрессии, кричал во весь голос, по мере своего взросления создавая все больший риск травмы для себя и окружающих. До тринадцати лет он ни разу не обнимал свою мать. Из-за тяжелой степени инвалидности он должен был оставаться в интернате до двадцати пяти лет с последующим возвращением домой, чтобы за ним до конца жизни ухаживали родители и сиделки (34).
Закончив с расчетами, суд при необходимости применяет понижающий коэффициент в случае встречной вины истца, в результате получая итоговую сумму компенсации.
КОММЕНТАРИЙ ОТ ЮРИСТА РФ:
В РФ присуждают моральный вред, понесенные расходы и прочие выплаты, например на содержание в результате потери трудоспособности или кормильца.
Полагаю, большинство людей поймут и примут концепцию особого ущерба. Пожалуй, куда больше недопонимания вызывает общий ущерб. Упоминание кругленькой суммы денег нередко вызывает у людей инстинктивную реакцию: «Черт, это целая куча денег». Тем не менее никогда не будет лишним разобраться, из чего она складывается. Аж до двенадцати тысяч фунтов за то, что в руководстве называется «незначительной» травмой ноги, такой как простой перелом или разрыв связок, – на первый взгляд, может, и щедро, пока вы не поставите себя на место потерпевшего, не прочитаете мелкий шрифт и не осознаете, что на самом деле за этой суммой скрывается. Она покрывает не только мучительные боли от полученной травмы, лечение и реабилитацию, но и ее практическое влияние на вашу жизнь. Указанная в руководстве сумма в двенадцать тысяч фунтов подразумевает постоянную хромоту, острые или ноющие боли, которые могут кардинально изменить вашу жизнь. Постоянная ноющая боль, делающая невозможной поездки на средние и дальние расстояния и ставящая вас в зависимость от других людей, как только вы покидаете порог своего дома. Больше никаких пробежек, йоги или футбола – вся ваша спортивная активность будет ограничена непродолжительными болезненными прогулками с прихрамыванием. Отныне вы будете сидеть в сторонке, наблюдая за забегами мам и пап на школьных спортивных праздниках. Ваши заветные мечты, которые вы планировали однажды осуществить, – покататься на лыжах в Валь-дИзере, опробовать рождественский каток в Нью-Йорке, пройтись по Тропе Богов вдоль скал Амальфитанского побережья, наблюдая за залитым закатным багрянцем городком Праяно внизу, – будут выброшены на помойку. Не в этой жизни, друзья мои. Вместо этого вас будут ожидать мучительные подъемы и спуски по лестнице, ежедневно напоминающие о несчастном случае; жалостливые взгляды незнакомцев, обративших внимание на вашу хромоту, никогда не дадут забыть, что вы уже никогда не станете прежним. Для человека тридцати с лишним лет, которому осталось жить еще добрых четыре десятка, этот «куш» будет равен примерно 300 фунтам стерлингов в год, или стоимости двух чашек кофе в неделю. Пошли бы вы на такую сделку?
Расположившиеся в верхней части этой шкалы полная слепота и глухота повлекут за собой оценку общего ущерба в размере 350 тысяч фунтов. Если вам жить еще тридцать пять лет, то получается, что за ужасные неудобства, связанные с потерей зрения и слуха, вам будут доплачивать по десять тысяч в год. Можно ли это считать «победой»?
Существует ли на самом деле культура компенсаций?
Вот и выходит, что если вникнуть в суть истеричных заголовков о джек-потах (35), сорванных кушах и победителях (36), то откроются истории о страданиях и мучениях, которые полученная компенсация лишь незначительно облегчает.