Словно по волшебству, дела, связанные с серьезными травмами, стали рассматриваться в рамках процедуры для мелких исков. ДТП, которые привели к повреждениям мозга средней тяжести, частичной потере пальца, шуму в ушах, переломам и значительным травмам бедра/тазобедренного сустава, теперь стали рассматриваться как мелкие иски. И хотя в теории процедура для мелких исков менее сложная, чем ускоренная или, тем более, полная процедура, судебное разбирательство по любому иску о компенсации вреда здоровью – настоящее минное поле для неопытных людей.
ЕСЛИ КАКОЙ-ТО ПИШУЩИЙ ЗА РУЛЕМ СМС ЧЕЛОВЕК ВРЕЖЕТСЯ В ВАШУ МАШИНУ, В РЕЗУЛЬТАТЕ ЧЕГО ВЫ ПОЛУЧИТЕ ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ ТРАВМУ ТАЗА, ИЗ-ЗА КОТОРОЙ НЕ СМОЖЕТЕ ДВА МЕСЯЦА ХОДИТЬ НА РАБОТУ, НАСКОЛЬКО УВЕРЕННО ВЫ БУДЕТЕ ПРЕДСТАВЛЯТЬ СЕБЯ В СУДЕ?
Знаете ли вы, как получить всю необходимую информацию от ответчика и его страховщика? Есть какие-то соображения насчет того, как добиться промежуточных выплат на текущее лечение? Сможете ли вы объяснить круг обязанностей Бюро автострахования и Отдела по выплатам компенсаций? Когда дело дойдет до судебного разбирательства, где вы возьмете протокол досудебных действий? Понимаете ли вы суть изложенного в части 36? Можете ли вы объяснить, применима ли она к мелким искам? Если вашим оппонентом окажется представленный адвокатом страховщик, будете ли вы готовы вести спор по более тонким правовым аспектам ответственности, встречной вины, причинно-следственной связи и оценке понесенного ущерба? Насколько хорошо вы знакомы со статьей 27 Гражданского процессуального кодекса? Знаете ли вы, как правильно оформить письменные свидетельские показания? Скорее всего, вам понадобится медицинское освидетельствование в поддержку вашего иска – как вы собираетесь обойти тот факт, что три четверти медицинских экспертов, выступающих по делам о компенсации вреда здоровью, не станут иметь дело с истцом, у которого нет адвоката? (80)
Элли Ривз, член Комитета по вопросам правосудия, предупредила, что в результате этих изменений 40 процентов дел попадут в категорию мелких исков, оставив до 500 000 человек в год без юридического представительства в суде (81). В своем докладе в мае 2018 года комитет призвал правительство не повышать порог мелких исков, предупредив, что «это станет неприемлемым барьером для правосудия» (82). Тем не менее правительство все равно на это пошло.
Что касается лиц, получивших производственную травму, то Министерство юстиции даже не потрудилось оценить, как изменения повлияют на них, оставив Комитет по юстиции «совершенно не в восторге» (83). Однако профсоюзы подсчитали, что теперь под упрощенную процедуру для мелких исков будут попадать в целых пять раз больше дел, тем самым ставя тысячи работников перед малоприятным выбором: сражаться с адвокатами своих работодателей или даже не пытаться отстаивать свои права. Исследования показали, что большинство истцов выберут последнее, решив, что лучше отказаться от заслуженной компенсации, чем идти в суд без адвоката (84).
Эти изменения грозили разорительными последствиями и для адвокатов, специализирующихся на компенсациях вреда здоровью. Почти половина фирм, занимающихся подобными случаями, получают более 60 процентов своего дохода от дел стоимостью менее 5000 фунтов стерлингов, многие из которых будут у них отняты в результате реформ (85). Многие адвокатские конторы, предупреждало правительство, столкнутся с тем, что величина их прибыли сократится до неприемлемого уровня; 70 процентов рабочих мест, связанных с делами компенсации вреда здоровью, могут быть потеряны (86), а 800 фирм рискуют оказаться банкротами (87).
У вас, может, и не вызывают инстинктивного сочувствия слезливые истории о несчастных адвокатах, однако имейте в виду, что все эти меры направлены вовсе не против аферистов, подстрекающих людей подавать мошеннические иски о компенсации, – пострадают прежде всего честные и порядочные юристы и их вспомогательный персонал, которым приходится усердно трудиться за все меньшие гонорары, чтобы помочь пострадавшим людям получить то, что несговорчивые страховые компании должны им по закону.
БЕЗ ХОРОШИХ АДВОКАТОВ, СПЕЦИАЛИЗИРУЮЩИХСЯ НА ПОДОБНЫХ ДЕЛАХ, ЛЮДИ, ОТЧАЯННО НУЖДАЮЩИЕСЯ В ПОМОЩИ, ОКАЖУТСЯ БРОШЕННЫМИ НА СЪЕДЕНИЕ АКУЛАМ.
Вот что все это означает: если вы или ваши дети получите травму по вине недобросовестного водителя, из-за халатности вашего работодателя либо из-за небрежности муниципальных властей, оставивших разбитое стекло на детской площадке, вам, скорее всего, придется самому представлять свои интересы в суде либо раскошелиться на адвоката значительной частью своей скромной компенсации[65].
Почему же так важно было внести все эти изменения, несмотря на грозные предупреждения экспертов? Горькую пилюлю должно было подсластить обещание того, что законопроект сэкономит страховой индустрии 1,3 миллиарда фунтов стерлингов, благодаря чему, как заверяло правительство, среднестатистический клиент сможет сэкономить на взносах по автострахованию целых тридцать пять фунтов в год (88). О том печальном факте, что эта экономия станет возможной только благодаря тому, что действительно пострадавшие люди будут вынуждены отказаться от подачи исков для получения заслуженной компенсации, – почему-то усердно умалчивалось.
Тем не менее, когда законопроект был представлен, правительство не предусмотрело в нем – а когда на него надавили члены парламента, открыто отказалось это сделать – какого-либо механизма, обязывающего страховщиков отражать эту экономию в страховых взносах. Вместо этого министр юстиции довольствовался получением документа, подписанного руководителями двадцати шести страховых компаний, в котором они обещали поделиться сэкономленными деньгами, если только правительство будет любезным не заставлять их это делать. Правительство согласилось, беспечно проигнорировав предупреждение Комитета юстиции о том, что с их стороны это «слишком доверчиво», а также закрыв глаза на тот факт, что, несмотря на сэкономленные страховщиками после последнего раунда реформ одиннадцать миллиардов фунтов, страховые взносы были как никогда высокими (89).
Если ненадолго оставить в покое миф о культуре компенсаций и задаться вопросом, кто на самом деле получает от всего этого выгоду, то мы услышим уже хорошо знакомый ответ.
Уж точно не вы, когда столкнетесь с непреодолимыми препятствиями в попытках добиться правосудия, если получите производственную травму или попадете в ДТП. Это не те люди, которые, как можно было бы справедливо предположить, должны были выиграть от щедрой схемы выплаты компенсаций, например жертвы преступлений, – напротив, после внесения изменений в Схему компенсации ущерба от преступных действий в 2012 году количество людей, получающих компенсацию за травмы, полученные в результате действий преступников, сократилось на 60 процентов (90). Такие изменения легко даются политикам, успешно убедившим свой электорат в том, что компенсация – это бранное слово.
Если вы водите машину, то, возможно, вам удастся заполучить тридцатипятифунтовую скидку на годовой страховой взнос, хотя никакого осмысленного правового механизма, который бы мог это обеспечить, на данный момент не существует. И это общая сумма обещанной вам выгоды. Это максимум, на что вы вообще можете рассчитывать, и то лишь при самом удачном стечении обстоятельств.
Итак, если выгоду от всего этого получаете не вы, то кто?
Компенсации по искам о возмещении вреда здоровью неизбежно выплачиваются страховщиками[66]. Система обязательного автострахования подразумевает, что расходы, связанные с травмами, другим ущербом и судебными издержками, покрываются страховой компанией ответственной стороны. Аналогично, с 1969 года все работодатели обязаны заключать страховой договор, который бы покрывал потенциальные компенсации работникам по искам о травмах, полученных на работе, либо болезням, возникшим в результате их трудовой деятельности (91). Многие предприятия заключают договоры страхования гражданской ответственности, покрывающие компенсации по травмам, причиненным населению, и хотя некоторые правительственные департаменты и муниципалитеты могут заниматься самострахованием, ряд из них – например, муниципалитет Файлда в случае с развалившимся унитазом – заключают договор с частными страховщиками.
ЕСЛИ ПРИСМОТРЕТЬСЯ ПОВНИМАТЕЛЬНЕЕ, ТЕНЬ СТРАХОВОЙ ИНДУСТРИИ ПРОСЛЕЖИВАЕТСЯ В КАЖДОМ ВЫКРИКЕ СМИ О СУМАСШЕДШЕЙ КУЛЬТУРЕ КОМПЕНСАЦИЙ.
Каждую такую новость скрашивает цитата представителя страховой индустрии, который ворчит и недоуменно чешет голову по поводу этой безумной, сутяжной эпохи, в которую мы все, к огромному сожалению, сейчас живем, еще больше запутывая общественность и замалчивая самые важные подробности. Именно страховщики придумали байку про «европейскую столицу по хлыстовым травмам» и внедрили ее в общественное сознание, а затем переупаковали и экспортировали, чтобы повторно использовать за рубежом.
Добившись тщательными манипуляциями нужного общественного настроения, наши избранные представители принялись возводить «неприемлемый барьер для правосудия», лишив простых, несчастных граждан возможности обратиться за возмещением ущерба в самый тяжелый момент. Страховая индустрия сэкономит 1,3 миллиарда фунтов стерлингов. За это – обогащение руководителей страховых компаний и ограничение вашего доступа к правосудию – правительство, под громкие аплодисменты СМИ, предлагает вам негарантированное к исполнению обещание скидки в размере тридцати пяти фунтов на годовой страховой взнос.
Разумеется, не только страховщики несут ответственность за распространение мифа о культуре компенсаций. Этого монстра вскормили многие руки.
ДЛЯ СМИ ВСЕ ЭТИ ИСТОРИИ – ПРОСТО ХЛЕБ НАСУЩНЫЙ, ГАРАНТИРУЮЩИЙ БЕСЧИСЛЕННОЕ МНОЖЕСТВО ВОЗМУЩЕННЫХ ПЕРЕПОСТОВ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ.
Причем виновны не только таблоиды. В 2011 году, когда правительство пыталось заручиться поддержкой общественности по поводу изменений в законодательстве о компенсации вреда здоровью, страховая компания Aviva опубликовала «нелепый перечень выигранных исков» из своих архивов – сборную солянку историй истцов, споткнувшихся о крикетные