авления и аналитических центров, для которых юридическая помощь – это легкий путь к утопии малого государства, и вы получите грозное орудие.
Что касается простоты кампании, то она была сосредоточена на двух основных идеях: «Посмотрите, кому нужна юридическая помощь» и «Посмотрите, сколько стоит юридическая помощь».
Посмотрите, кому нужна юридическая помощь
Когда вы думаете о человеке, имеющем право на юридическую помощь, какой первый образ возникает у вас в голове? Это молодой человек с тяжелыми формами инвалидности, отчаянно пытающийся получить жилье поближе к своим родителям? Это Гэри Маккиннон, борющийся против экстрадиции в Соединенные Штаты, которая может стоить ему жизни? Это двенадцатилетняя жертва торговли детьми и сексуальной эксплуатации, спасенная от неминуемой гибели и теперь ищущая убежища? Может быть, перед вашим мысленным взором предстает знаковый образ Бирмингемской шестерки у здания Королевского суда, с поднятыми вверх руками радующихся своему запоздалому оправданию, когда их несправедливые приговоры были наконец-то отменены и они смогли выйти на свободу после семнадцати лет в тюрьме?
Или же с юридической помощью у вас по умолчанию ассоциируется кто-то куда менее достойный? Думаете ли вы о газете Sunday Mirror, кричащей: «Растлители малолетних из Телфорда получили почти 2,5 миллиона фунтов стерлингов в качестве юридической помощи» (20)? Или об угрюмых лицах, скрывающихся за заголовком The Sun: «Помощь педофилам: банде педофилов Рочдейла вручили миллион фунтов стерлингов в качестве юридической помощи, чтобы они поборолись против депортации» (21)? Как насчет зловещей фигуры, скрывающейся за заголовком Daily Express «Террорист получил 250 тысяч фунтов, чтобы бороться против депортации из Великобритании» (22)? Возможно, вы думаете о людях, стоящих за разоблачениями Daily Mail «злоупотреблений системой [юридической помощи] заключенными и просителями убежища, которым было в нем отказано» (23)? Или о жестоких убийцах малыша Джеймса Балджера, о которых бесчисленные заголовки трубили: «Раскрыта ошеломляющая стоимость юридической помощи, оказанной убийцам Джеймса Балджера» (24)?
КОГДА НА КАЖДОМ УГЛУ КРИЧАТ В ПОДОБНОМ КЛЮЧЕ О РАСХОДАХ НА ЮРИДИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ, ДО ОБЩЕСТВЕННОСТИ УДАЕТСЯ УСПЕШНО ДОНЕСТИ ЛИШЬ ПОСЛАНИЕ: ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ ПРЕДНАЗНАЧЕНА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ НЕДОСТОЙНЫХ ЛЮДЕЙ.
Они недостойны в силу своего статуса падших членов общества, и мы знаем, что только такие недостойные получают выгоду, потому что нам никогда не рассказывают о миллионах «обычных» людей – таких же, как мы, к обстоятельствам которых мы, без сомнения, относимся с большим сочувствием, – имеющих право на юридическую помощь. Мы слышим только о негодяях. И мы знаем, что государственные расходы идут исключительно на их благо, поскольку нам напоминают, что они «прикарманивают» или «хапают» тысячи или миллионы фунтов, которые якобы были выплачены (мы рассмотрим, что на самом деле было выплачено, немного позже). Только эта формулировка вводит в заблуждение. Никто, имеющий право на юридическую помощь, не «хапает» и не «прикарманивает» ни копейки. Если юридическая помощь предоставляется, то по окончании дела солиситоры и барристеры присылают счет Агентству по оказанию юридической помощи – обычно рассчитанный по строгим фиксированным ставкам, намного ниже рыночной стоимости – и средства выплачиваются непосредственно солиситору и/или барристеру.
Только потому, что Министерство юстиции с готовностью раскрывает стоимость юридической помощи в отдельных случаях, что было бы просто немыслимо в отношении пациентов со стороны Министерства здравоохранения, наше мнение может быть так легко искажено. Образ, который нам навязывают, призывая к возмущению, – это озолоченные педофилы, ныряющие, в стиле Скруджа Макдака, в бассейн с деньгами налогоплательщиков, чтобы растратить их по своему усмотрению. Только вот на самом деле люди, имеющие право на юридическую помощь, «прикарманивают» деньги не больше, чем пациент, получающий пересадку сердца, «прикарманивает» 44 тысячи фунтов стерлингов, в которые это обходится НСЗ (25).
Между тем, представляя юридическую помощь как прямую финансовую выгоду, получаемую людьми, которых нам велят бояться и презирать больше всего, этому дискурсу удается оторвать нас от основополагающих принципов, которые мы рассмотрели выше.
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ – ЭТО НЕ ВЫГОДА, НЕ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СУБСИДИЯ ДЛЯ СДЕЛКИ МЕЖДУ НЕНАВИСТНЫМ ЧУЖАКОМ И ГОСУДАРСТВОМ; ЭТО НЕ РОСКОШЬ, ПРЕДНАЗНАЧЕННАЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ЛЮДЕЙ С ПОЛНОСТЬЮ ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ.
Это гарантия – цена которой разделяется между всеми нами – доступа к правосудию для каждого из нас, что бы мы ни сделали и какими бы непопулярными мы в результате своих действий ни стали, а также того, чтобы сердце нашей демократии и дальше продолжало биться.
Что же насчет тех иммиграционных дел, по которым проходят террористы и педофилы? Они важны. Они важны, потому что, возвращаясь к словам лорда Рида, независимо от того, грешники эти люди или святые, закон применяется, и государство должно быть уверено, что закон применяется. Если не будет средств, с помощью которых государству можно будет эффективно противостоять или привлекать его к ответственности за то, как оно (государство) работает с иммиграционным законодательством, мы быстро окажемся на территории скандала Windrush, с необоснованными депортациями и бесконтрольным нарушением закона. Если, как сказал депутат Европарламента от Партии независимости Соединенного Королевства, процитированный в статье Daily Express «Депортация террористов», «террористы отказались быть частью системы» и политики сами решают, к кому применять закон, верховенство закона нарушается. Те же рассуждения применимы и к заключенным: закон не перестает действовать из-за тяжести их преступлений. Государство по-прежнему обязано уважать права людей, находящихся в его ведении. Если, не дай бог, мы или кто-то из наших близких окажемся в тюрьме, нам хотелось бы быть уверенными, что закон будет продолжать работать. Что наши ошибки, какими бы серьезными они ни были, не объявят нас вне закона, отдав на милость капризной толпы.
Уголовные дела – они тоже важны. Мы должны делать все возможное, чтобы виновные получали по заслугам, а у тех, кого преследует государственная машина и высококомпетентный, юридически грамотный прокурор, были свои, не менее компетентные юридические представители, защищающие их интересы. Если обвинения столь серьезны, как сексуальное насилие над детьми, тем более необходимо обеспечить справедливое судебное разбирательство, чтобы в случае вынесения обвинительного приговора мы могли быть уверены, что справедливость восторжествовала.
ЕСЛИ ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ВАС, ЧИТАЮЩЕГО ЭТУ КНИГУ В ПОЕЗДЕ, ЕДУЩЕГО ПО СВОИМ ДЕЛАМ, ВСЕ ЭТО НИКАК НЕ КАСАЕТСЯ, ТО ЗНАЙТЕ – ВАС В ЛЮБОЙ МОМЕНТ МОГУТ ОБВИНИТЬ В ПРЕСТУПЛЕНИИ, КОТОРОГО ВЫ НЕ СОВЕРШАЛИ.
Апелляционные жалобы по уголовным делам пестрят судебными ошибками, когда невинные мужчины и женщины теряли годы своей жизни из-за того, что государство ошибочно посчитало их виновными. От этого никто не застрахован. И если бы это случилось с вами, то вам бы хотелось, чтобы суд над вами был безукоризненно справедливым. И вы, я полагаю, не потерпели бы разговоров о том, что вам следует отказать в юридической помощи из-за безнравственности вменяемого вам преступления.
О чем неизменно умалчивают, рассказывая нам о юридической помощи в прессе, так это о практической пользе от юридических консультаций и юридического представительства. Хорошие и честные адвокаты – а есть, конечно, и мошенники, но с ними следует разбираться отдельно – будут давать разумные советы и выступать в роли «привратника», сдерживающего необоснованные иски и предостерегая от той или иной риторики в суде (26). Несмотря на то что дело «Джарндисы против Джарндисов»[96] все еще волнует воображение юристов, занимающихся судебными процессами, на самом деле в любом судебном разбирательстве все только выигрывают в случае наличия юридического представительства у обеих сторон. Часто можно услышать, что юридическая помощь экономит налогоплательщику шесть фунтов на каждый потраченный фунт, и хотя по факту эти расчеты куда сложнее (27), практика показывает, что отсутствие адвоката значительно увеличивает продолжительность и стоимость судебного разбирательства, подобно тому, как человек, впервые взявший в руки скальпель, потратил бы куда больше времени и пролил куда больше крови, попытавшись самостоятельно удалить желчный пузырь, чем если бы за дело взялся квалифицированный специалист. Если учесть, что многие люди, использующие юридическую помощь при подаче исков, относятся к наиболее уязвимым слоям общества, включая людей малообразованных и испытывающих трудности с обучением, то становится понятно, что барьеры, воздвигаемые путем принуждения их к самостоятельному представлению своих интересов в суде, могут оказаться непреодолимыми.
Кроме того, юридическое представительство зачастую необходимо для защиты достоинства участников процесса, особенно в уголовном судопроизводстве. Оно гарантирует, что свидетели будут допрошены компетентно и надлежащим образом кем-то, кто знает, что делает, а не будут часами отвечать на неуместные, беспорядочные вопросы не представленного адвокатом обвиняемого. Это гарантирует, что жертвам серьезных, ломающих жизни преступлений не придется сталкиваться в суде со своими обидчиками. Когда газета Mirror заявляет, что юридическая помощь, потраченная на защиту Телфордской банды педофилов, должна была быть выплачена каким-то образом их жертвам (28), она игнорирует тот факт, что без справедливого судебного разбирательства, которое обеспечило юридическое представительство обвиняемых, жертвы вообще не добились бы никакого правосудия.
Посмотрите, сколько стоит юридическая помощь
Примерно в 2010 году у Министерства юстиции появился новый слоган: «Самая дорогая система юридической помощи в мире». Ни один выпуск новостей или дебаты в палате общин не обходились без того, чтобы министр или представитель Минюста торжественно не напомнили общественности, что при ежегодных затратах в 2,2 миллиарда фунтов стерлингов в Англии и Уэльсе действует либо «самая дорогая», либо «самая щедрая» (29) система юридической помощи.